Глава 29 (1/1)

Я ехал в Темпл после почти бессонной ночи и думал, как помочь Гвендолин. Пустота засасывала меня, не позволяя выбраться. Мне срочно нужен был спасательный круг, который даст продержаться на плаву. Чтобы выстоять, выдержать. Ради неё.Как только круг крови замкнется, она должна умереть. А я последние годы только и занимался тем, что собирал кровь путешественников, будто копал могилу. Я попытался стряхнуть с себя эти чёрные мысли, почти осязаемые в своей липкости и мерзости. Всё будет в порядке, я не допущу ничего плохого.

Может, все-таки стоит показать документы хранителям? В качестве так необходимой мне сейчас соломинки, дающей понять, что я не один.Я попробовал мысленно построить свою речь.?Доброе утро. Во время вчерашнего прыжка я встретился с Полом, которого чуть не убил Алестер. Я спас Пола, а Алестера отпустил. Что-что? Да, именно так, отпустил заклятого врага Ложи. Мы ведь должны были встретиться на следующий день во время суаре. Вы спрашиваете, что с Полом? Черт его знает, но он обменял генеалогию всех путешественников на вот эти бумаги из рук главы Флорентийского Альянса. А потом отдал мне. Как я с ним встретился? Я ослушался графа и не поехал на встречу с богатой вдовой, оплатив молчание кучера изумрудной брошкой, которую украл в ателье мадам Россини. Подлинность бумаг? Ума не приложу, насколько они подлинные. Нет, никаких проверок! Завтра мы встретимся снова с графом, и я испытываю страх. Потому что согласно документам Гвендолин должна умереть из-за меня. Почему? Потому что я?— кретин?— решил влюбить её в себя, послушавшись графа?.Вся сцена моего диалога с хранителями живо представилась в моей голове. И теперь я окончательно отмел идею признаться им как абсолютно недееспособную. Во-первых, они обязательно захотят проверить бумаги на подлинность, а это займёт время, которого категорически не хватает. Во-вторых, я мог оказаться в ?чёрном списке? наравне с Полом и Люси и получить клеймо ?предатель?, после чего каждую минуту из ежедневно возможных пяти с половиной часов буду собирать оставшуюся кровь. Кто знает, может, у внутреннего круга уже есть план, как это сделать и, гипотетически, я смогу наполнить хронограф уже сегодня? В-третьих, считают ли они жизнь Гвендолин достаточно ценной, чтобы не жертвовать ей ради спасения человечества? Воображение выдало страшную картину: тело Гвендолин лежит ровно в центре зала дракона в луже крови, а хранители всем составом выстроились торжественным кругом и в один голос скандируют: ?Этот день настал. Эликсир у нас. И заструится аромат во славу вечности. Виват!? Кажется, я сходил с ума от нового знания, отравлявшего мой мозг, а бессонная ночь лишь способствовала этому, не давая чётко соображать. Я попытался уговорить сам себя не драматизировать.В-четвертых, меня не отпускала мысль о том, что обязательно есть предатель. Подчищенные хроники в 1782-м, 1912-м, удар по голове в прошлом, выход Гвендолин из подвала в 1956-м. Возможно, замешаны сразу несколько людей во всей истории и один из них живет сейчас, в 2011-м. Не исключено, что Гвендолин сама не подозревает, что вляпается во что-то в те годы. От этой мысли стало еще невыносимее.И последнее. Всё, скорее всего, начнётся с вопроса, почему я думаю, что Гвендолин влюблена в меня? И снова ответ не в мою пользу?— я верил графу на протяжении двух с половиной лет и даже и не думал рассказывать про наши разговоры о Рубине. Думал, это касается только меня. Я всю жизнь считал себя умным, ответственным человеком, который принимает все решения самостоятельно. А в итоге за одну ночь все перевернулось с ног на голову. Ведь именно я вел себя не самостоятельно, переложив ответственность за свое поведение и поступки во время исполнения миссии на Сен-Жермена, лихо отплясывая под его дудку.И вот оно?— ещё одно болезненное озарение. Он просил влюбить её в себя не ради контроля. Он знал о пророчествах, которые скрыл от Хранителей. А я повёлся. Я, глупый идиот, несмышленыш, словно младенец купился на его слова.Может, стоило посвятить хотя бы Гвендолин? Отрицательный ответ сформировался сразу, сам собой. Она такая упрямая, своенравная, никогда не слушает меня, что за ней не постоит сделать все наоборот, как будто наперекор мне. А еще не хотелось пугать ее словами о смерти. Нет, я даже вслух произнести их не мог, не говоря о том, чтобы смотреть в этот момент в глаза Гвен.Машина остановилась на парковке у входа в здание Ложи. Я вышел и с шумом втянул в себя воздух. По всем фронтам я проиграл. Я сам заварил эту кашу, самому и расхлебывать. Я смогу справиться один, мне просто нужно время, чтобы разобраться и найти решение. Снова один, как на протяжении последних девяти лет. Я поднимался по ступенькам к входной двери и ассоциировал себя с Данте, не хватало только надписи ?Оставь надежду всяк сюда входящий?. Кажется, теперь у меня есть персональный ад. Почему же я ещё жив?..Недалеко от входа меня встретила миссис Дженкинс и передала, что Фальк велел идти в зал Дракона, как только я приеду.—?Здравствуй, как ты? —?поприветствовал меня дядя. В зале находились ещё мистер Джордж, доктор Уайт и мистер Марли.—?Нормально,?— соврал я.—?Выглядишь неважно,?— сказал доктор Уайт, вставая с дивана и подходя ко мне. —?Осмотрю швы? —?как-то с опаской спросил он.

Наверное, видок у меня был как у дикого зверя. Я ведь приготовился к обороне, приготовился защищать Гвен от всех, в том числе и от Хранителей. Черт, я знал этих людей половину своей жизни и они ни разу не подводили меня. Но ведь есть же предатель и под подозрение попадали теперь все.Доктор Уайт стоял в метре от меня, ожидая ответа. Я кивнул и стал стягивать куртку, осматривая оценивающим взглядом присутствующих мужчин, они занимались тем же. Я помнил, как сгоряча в пятницу подумал на мистера Джорджа. Но сейчас пороть горячку было просто непозволительно. Нужно быть уверенным во всем, вернуть свой трезвый ум, который остался в прошлом столетии после поцелуев. Я простонал от мысли, что больше этого не повторится.

В это время доктор Уайт осматривал швы.—?Больно? Выглядит вполне сносно. Если хочешь, я вколю тебе анестезию,?— предложил он.—?Нет, все в порядке,?— вежливо отказался я. Меня беспокоила сейчас вовсе не рука. В ответ доктор сочувствующе посмотрел на меня. Предвидя вопросы, которые могли прозвучать из-за моего вчерашнего состояния, и не желая на них отвечать, я быстро перевёл тему. —?Есть задание на сегодня? Я готов.—?Помнишь, я говорил вчера тебе про зацепку, связанную с леди Тилни? —?начал Фальк и пригласил меня жестом к столу, на котором лежал раскрытый том хроник.—?Да, что-то такое было,?— я начал припоминать наш диалог, будто из другой жизни, делая шаги.—?Взгляни,?— он подвинул фолиант ближе к краю.Страница заляпана кофе, но часть текста разобрать все-таки можно. Я начал читать.2 апреля 1916 годаПароль дня: ?Когда двое делают одно и то же,это уже не одно и то же?.(Теренций)Лондон до сих пор находится под обстрелом, вчера немецкая авиация позволила себе действовать даже при свете дня. Бомбы наносят непоправимый ущерб каждому из районов города. Городской совет объявил некоторые части Сити и Дворец правосудия официальными бомбоубежищами. Посему мы начали замуровывать знаменитые подземные переходы, это увеличит в три раза наши подземные владения и позволит нам заменить традиционное оружие более современным.Сегодня согласно протоколу безопасности мы снова элапсировали втроём?— из Документариума в 1851 год, ночь 24-го мая, с 1.30 до 5.00. Мы взяли с собой кое-что почитать, и время пролетело бы вполне мирно, если бы леди Тилни могла вложить в свои замечания немного больше юмора, а не пускаться в жаркий спор. Я придерживаюсь того мнения, что стихотворения этого Рильке?— чистейшей воды бессмыслица, бред, а кроме того, это совершенно непатриотично?— зачитываться немецкой литературой, в то время как мы находимся с ними в состоянии войны! Ненавижу, когда меня пытаются насильно в чём-нибудь убедить, но леди Тилни, к сожалению, проявила незаурядную настойчивость.Она как раз декламировала нам странный пассаж об искривлённых руках, шлёпающих тяжело, как жабы после дождя, или что-то в таком роде, но тут в дверь постучали. Само собой…… случись…… поэтому …… наглость …… загадки…… б ……ва…… лиЛеди…… знать, даже если она будет затем всё это отрицать.…… разъяснений………. никто!!!кровь без ег…… метр …… восемьдесят пя …… зелёном…… годНа полях стояла отметка: 17.05.1986Записи пришли в негодность из-за пролитого на них кофе. Страницы 35 и 36 отсутствуют полностью.Выступаю за введение нового правила, согласно которому новициатам разрешается пользоваться Хрониками лишь под наблюдением.Д. Кларксен, архивариус (вне себя от ярости!!!)Следующего листа не хватало, от него остался лишь неровный край оторванной бумаги.Я поднял голову и посмотрел на Фалька.—?Вы думаете, это был я? Тот, кто постучал в дверь?Он кивнул.—?Да, именно так. Нам кажется, что слово ?кровь? в тексте подтверждает это.—?Но сначала нужно все проверить,?— добавил доктор Уайт. —?Мы не можем допускать ошибок. Леди Тилни и так доставила нам больше всех хлопот. Уже три попытки?— и все мимо,?— он щелкнул языком от досады.—?И как же можно проверить? —?спросил я. Голова сегодня работала отвратительно, как никогда раньше.?— Сначала ты прыгнешь в 16-е мая 1986-го, и, если наши догадки окажутся верны, отправишься потом в 1851-й.—?Но почему вы выбрали дату за день до пометки на полях?—?Потому что мы перерыли все хроники и нигде не обнаружили свидетельств твоего появления после 1916-го,?— начинал раздражаться на мою несообразительность Фальк. —?Томас, расскажи ему, что ты помнишь о недоразумении с хрониками.Мистер Джордж слегка покашлял, прочищая горло.—?Гидеон, я должен тебе сказать, что твой прадед Тимоти де Виллер вел записи в хрониках, хм, своеобразно,?— начал он. —?Они больше напоминают мемуары, чем соответствуют привычным кратким заметкам относительно каждого дня. Его брат Джонатан, бывший в то время Магистром Ложи, видимо, закрывал на это глаза. Не думаю, что кто-либо перечитывал хроники, так как в этом не было необходимости. Люси и Пол тогда не начали еще путешествовать, а вы с Гвендолин не родились.—?Ближе к делу, Томас,?— попросил доктор Уайт.—?Да-да, конечно. В 1986-м произошел скандал, так как в полночь с 16-го на 17-е мая в документариуме был обнаружен заснувший над этим томом новициат, который пролил кофе на хроники и вырвал необходимые нам страницы. На все вопросы он не мог дать внятного ответа, а вырванные страницы, возможно, пострадали больше всего. Так или иначе, он был изгнан из Темпла раз и навсегда.—?Таким образом,?— подытожил Фальк,?— мы хотим отправить тебя в тот вечер на полчаса прямо из документариума, чтобы ты прочитал текст на нужных листах и подтвердил или опроверг информацию.Уже через полчаса я стоял в документариуме 1986-го года с фонариком в руках. Я осветил стеллажи с томами, начиная искать корешок с нужной надписью. Спустя две минуты я, наконец, нашел нужную полку с 1910-ми годами. К моему ужасу, было целых четыре толстенных книги с цифрами ?1916?. Я начал вытаскивать их по одной и листать. Но с фонариком в одной руке это было делать крайне неудобно, поэтому я прошел и включил свет, полагаясь на то, что меня не было в хрониках, а, следовательно, и никто не мог засечь. Я вернулся обратно к стеллажу. Тома стояли не в хронологическом порядке и, конечно же, нужный мне был последним. Я взял его и подошел к столу, чтобы было удобнее листать. Потратив еще довольно много минут, я отыскал в записях, сделанным ровным убористым почерком почти без отступлений между днями, нужную дату и начал читать.Я дошел до незнакомого места после пассажа леди Тилни об искривленных руках и стука в дверь.?Само собой разумеется, мы подумали, что пришёл кто-то из Хранителей 1851-го года, в чем мы с братом были уверены, однако леди Тилни хитро прищурилась и проборматала что-то невнятное вроде: ?Кажется, я знаю, кто это?. Каково же было наше с Джонатаном изумление, когда дверь открылась и перед нами предстал Гидеон де Виллер, мой пра-правнук, а леди Тилни торжествующе сказала: ?Ну, наконец-то?.Я было задумался, что скрывает под собой эта подозрительная фраза, как услышал шум в коридоре. Кажется, кто-то проходил мимо и насвистывал песню. Выключить свет я уже не успевал, как и спрятать хроники, поэтому, оставив их на столе, скрылся за крайним шкафом у двери. Она могла укрыть меня от ненужных глаз, если кто-то все-таки пожелает зайти.Дверь отворилась.—?Опять этот старый хрыч Кларксен забыл погасить за собой свет,?— голос молодого мужчины.Я стоял не шелохнувшись и уже слышал шорох от движения чужой руки по стене к выключателю, но человек, видимо, заметил раскрытую книгу на столе.—?Хм, что это он здесь почитывает? —?уверенные шаги, через секунду я увидел мужчину в черной рубашке и брюках, с каштановыми волосами, направляющегося к столу. В одной руке у него была чашка. Он сел на стул перед столом и зевнул, затем сделал глоток и поставил чашку слева от хроник. Наклонил голову, начал читать. Опять зевнул, поднял голову и посмотрел в сторону окна, видимо, желая оказаться где-то в другом месте. Я посмотрел на наручные часы. Проклятье, до обратного прыжка десять минут, за которые я мог и не подобраться больше к столу.

Мужчина начал напевать. Я узнал песню. Это был ?The final countdown?. Решение пришло мгновенно. Что ж, обратный отсчет, так обратный отсчет. Мужчина продолжал петь. Три, я сделал тихий шаг из-за двери. Два, сократил двумя широкими шагами расстояние между нами. Один, удар по голове, который совпал с началом припева. Мужчина обмяк на стуле, а я, не теряя драгоценных секунд, начал читать дальше.?Я не мог поверить собственным глазам, потому что в хрониках пятидесятых годов ни разу (!) не упоминается ни один путешественник из будущего, кроме нашей тройки. Должно быть, стража совсем перестала выполнять свои обязанности, иначе как объяснить проход молодого человека по коридорам Темпла не замеченным. Случись подобное в наше время, это был бы жуткий скандал. Поэтому позже мы с Джонатаном решили встретиться с Магистром того времени на следующей элапсации и обсудить вопрос безопасности, иначе в следующий раз в документариум может ворваться какой-нибудь разбойник, прокравшийся из подземных переходов. Леди Тилни имела наглость встать и поприветствовать гостя дружеским объятьем. Я заметил, что она шепнула что-то на ухо Алмазу. После этого прозвучали какие-то загадки про их встречи, что для Гидеона это уже четвёртая попытка взять кровь Нефрита для хронографа, а леди Тилни рассмеялась в ответ и сказала, что он многое пропустил в 1912-м. В этот момент она презрительно посмотрела в нашу с братом сторону. Вот чертовка!Без сомнения, леди Тилни непременно должна была что-то знать, даже если она будет затем всё это отрицать. Самое ужасное состоит в том, что для нас упомянутый год навсегда остался в том прошлом, в котором мы не сможем оказаться вновь.Джонатан на правах Магистра нашего времени потребовал разъяснений, но никто из этих двоих заговорщиков нам их не дал, никто!!! Мы накинулись на Гидеона с расспросами, но тот лишь хладнокровно сказал, что не может дать нам ни одного ответа, который бы нас устроил! При этом в его взгляде читалась непоколебимая решимость, что он готов применить физическую силу, если на то будет необходимость. Это форменное беззаконие, куда катится род де Виллеров в будущем! Позор для всех нас.Леди Тилни хотела нас бесцеремонно выставить, объясняя это своим платьем с длинными рукавами, которое придётся снять, чтобы отдать кровь. Но мы начали протестовать, подозревая неладное и не желая оставлять этих двоих наедине, когда они смогут обсудить нечто, как показалось, очень важное. Обстановка накалилась. Но Гидеон сам отказался от предложения леди, после чего они отошли к окну, где он мастерски взял у неё кровь, даже не поднимая рукава её платья, воспользовавшись веной на кисти. Они о чем-то тихо переговаривались. До нас долетали лишь некоторые слова, из которых было совершенно ничего непонятно. Кажется, речь шла о Рубине и о пророчествах, с ним связанных. Затем мой потомок так быстро вышел, что мы даже не успели спросить, из какого он времени. Возможно, он все еще совершает прыжки один, как тогда, в 1905-м, когда мы с Джонатаном встретились с ним в первый раз. Как все-таки удивительно наблюдать за временем! Для нас прошло уже одиннадцать лет, а для Гидеона, судя по его внешнему виду, не больше года. Он был почти таким, как я его запомнил. Выше меня ростом примерно на полголовы, по грубым прикидкам что-то около одного метра восемьдесят пять сантиметров, волосы собраны в хвост на затылке, атлетичное телосложение. Выглядел он, однако, очень уставшим. Еще бы, юноше приходится одному заполнять хронограф кровью всех двенадцати путешественников, разбросаных по векам.В оставшийся час мы пытались выпытать правду у леди Тилни касательно их разговора, но эта строптивая дамочка не сдалась, а, наоборот, пригрозила нам связями лорда Тилни и влиятельными знакомыми из секретной службы правительства Британии. В завершении она гордо заявила, что это была наша последняя совместная элапсация. Честно говоря, мы с братом вздохнули с облегчением от того, что нам не нужно терпеть ее неприятное общество. Касательно визита из будущего нам оставалось лишь кусать локти, так как подозрительный 1912-й, в котором наши догадки оказались беспочвенными, давно прошел.Тимоти де Виллер, Внутренний круг?.Сомнений в том, что я окажусь там сегодня теперь не оставалось. Видимо, я задам вопросы касательно Гвендолин. Но как, как я решусь на доверие к леди Тилни?! Времени уже почти не оставалось. Текст явно указывал на те самые документы, которые сейчас лежали в кармане моей куртки в мужской костюмерной в будущем. Я уже знал, что сделаю в следующую секунду. Я видел последствия в 2011-м час назад в зале дракона. Я вырвал лист, стараясь не навредить написанному, и уже в конце движения нечаянно сдвинул фолиант на столе. Он задел чашку, недопитый кофе вылился на страницу, которая и была отправным пунктом для сегодняшнего прыжка. Я сложил лист вчетверо и убрал в карман брюк. Мне обязательно надо будет прочесть текст еще раз перед прыжком в 1851-й, чтобы понимать, о чем говорить. Кажется, я теперь буду не один бороться за жизнь Гвендолин, хоть и с весьма странной союзницей, которая не может помочь в настоящем. Однако у леди Тилни определенно есть какая-то информация для меня. Последнее, о чем я успел подумать перед прыжком, было: ?Прости парень, что из-за меня тебя выгнали из Ложи. Ты пострадал ради спасения человеческой жизни?.Я стоял в нерешительности перед дверью во все тот же документариум, только в 1851 году. Я сказал хранителям, что действительно был отмечен в хрониках и взял кровь леди Тилни, умолчав о подробностях своего визита. Члены Внутреннего круга были так рады, что не стали наседать на меня с вопросами, а принялись повторять друг за другом: ?Вот бы с Опалом прошло все также легко?. В этот раз я прыгал, как обычно, из подвала, захватив с собой небольшую сумку с необходимыми для забора крови принадлежностями. Пока я переодевался перед прыжком в брюки и рубашку с кружевным воротником для середины XIX века, в тишине в отсутствии Джордано (видимо, он должен был прийти позже), я успел пробежаться по тексту на листе еще раз.Что ж, согласно записям надо было начать со стука. Я вошел и увидел, как и ожидал, вытянувшиеся от удивления лица Тимоти и Джонатана. Они были очень похожи: темные волосы, глубоко посаженные серые глаза. Но Джонатана можно было узнать по большему, чем у брата, количеству морщин и седины, отличавших Магистра, видимо, во все времена. Я знал, что услышу следующие слова, но все равно слегка смутился от обвиняющих нот в голосе леди Тилни.—?Ну, наконец-то! —?она встала со стула и пошла ко мне навстречу. Приобняв меня, она прошептала:—?Могли бы и день назвать, а то просто год. Я уж думала, что придется до декабря страдать в обществе этих твердолобых глупцов.Затем она отстранилась и громко сказала:—?Вот теперь вы выбрали правильное время, в отличие от двух предыдущих раз,?— она ободряюще мне улыбнулась.—?Для меня это четвертая наша встреча,?— поправил я. —?Я еще был у вас в 1937-м.—?Ах, тогда буду еще раз ждать с удовольствием и вас,?— она рассмеялась. —?Но для меня это уже далеко не четвертая встреча, вы, кажется, бывали в 1912-м только однажды?Я утвердительно кивнул, а сам подумал про странное ?и вас?, но леди Тилни не дала мне поразмышлять, опять изящно рассмеявшись.—?Вы многого не знаете про тот интересный год! Хотя для вас это все еще не произошло,?— леди Тилни повернула голову в сторону братьев и вздернула нос к верху, будто давая понять, что для них-то как раз все уже в прошлом.Я понял, что сам предупредил ее, точнее, предупрежу, что приду в 1916-й за кровью. Себе я пока доверял. Вот и ответ на вопрос: как я решился довериться этой женщине? Теперь я еще отчетливее понимал, что леди Тилни знает много всего, в отличие от меня, и нам важно поговорить.—?Я прошу Вас двоих обьяснить, что здесь происходит! —?потребовал Джонатан тоном Магистра, который был мне так знаком по Фальку.—?Вам не нужно забивать голову лишней информацией,?— осадила его леди Тилни. —?Вам это все равно уже не пригодится.—?Гидеон, будь добр, скажи ты, о каких предыдущих разах идет речь? —?обратился ко мне Джонатан.—?И что там было в 1912-м? —?присоединился к нему Тимоти.Видимо, там произошло что-то, связанное с Гвен. И мне необходимо это выяснить сейчас, пока круг крови не завершен. Что я там сказал им согласно записям? Ах, да!—?Я не могу дать вам ни одного ответа, который бы вас устроил! —?я грозно посмотрел на них, прикидывая, сколько мне понадобится времени, чтобы отключить их обоих. Сегодня это был бы уже не первый раз. Но братья замолчали и, как мне показалось, стушевались.—?Господа, я попросила бы Вас выйти в коридор, оставив нас с младшим де Виллером наедине. Он должен взять у меня кровь. Как видите, мое платье не позволяет поднять рукав до локтя и мне придется его снять,?— командным тоном сказала леди Тилни и заговорщицки мне подмигнула.—?Побойтесь Бога, милочка, Вы?— замужняя женщина! —?воскликнул Джонатан.—?Вот именно! —?поддакнул Тимоти.—?А Гидеон?— будущий врач,?— парировала она. —?Лорд Тилни не имеет ничего против посещения докторов.Интересно, это я ей тоже успел сообщить в 1912-м? В прошлый раз нам, мягко говоря, было не до разговоров о моей будущей профессии. Но я уже читал о том, что произойдет дальше.—?Леди Тилни, прошу Вас, не стоит перечить Магистру. Нет нужды снимать платье, я справлюсь и так. Пройдемте к окну,?— попросил я.—?Как скажете,?— нехотя согласилась она, но все же пошла за мной и села на стул.Пока я доставал все необходимое, леди Тилни тихо произнесла:—?Выглядите ужасно.—?Чувствую себя также,?— тихо ответил я.Она подняла брови.—?Никогда раньше не видела Вас таким.Я положил руку женщины на валик ладонью вниз и начал повязывать жгут чуть выше запястья.—?Я и не был никогда в ситуации, в которой оказался сейчас,?— я аккуратно прощупывал почву для дальнейшего разговора. —?Что Вы знаете?—?Вы уже получили документы? —?ответила вопросом на вопрос леди Тилни.Теперь мне стало очевидно, что она знает не просто многое, она знает все.Я кивнул.—?Работайте кулаком,?— сказал я, а сам начал надевать перчатки. После паузы я решил задать вопрос для перестраховки. —?Пророчества, касающиеся Гв…Леди Тилни резко схватила меня за руку и кивнула.—?Касающиеся Рубина,?— произнесла она и покосилась в сторону братьев. —?Вы же помните, что ее имя не упоминается в хрониках.Я протер спиртовой салфеткой место для укола и взял шприц.—?У Вас такой скорбный вид, будто Вы меня сейчас убить собираетесь,?— мне показалось, что леди Тилни пошутила.

Мне же сейчас было абсолютно не до шуток.—?Нет,?— я ввел иглу в вену на кисти.—?Знакомы ли Вы с пророчествами?—?Все будет хорошо,?— как-то невпопад ответила женщина.—?Не будет,?— я слил кровь в пробирку и закупорил пробку, после чего посмотрел на леди Тилни.Она закатила глаза.—?Соберитесь, Гидеон. Не будьте тряпкой. В пророчествах есть вся необходимая вам информация. Будьте мужчиной и действуйте уже, наконец,?— рассержено прошептала дама.Я опешил.—?Но каким образом?—?Вам лучше знать, я наблюдала уже за концом этой истории,?— пожала плечами леди Тилни.И этот ?конец истории? из ее уст почти убил меня. Пока мне виделся только кровавый конец. Сердце ушло в пятки, я на автомате собрал все в сумку, буркнул ?До свидания? и быстро вышел из зала.По пути в подвал я начал размышлять. Надо было действовать решительно. Гвен могла умереть из-за любви ко мне. А если любви не будет? Может, все-таки Шарлотта говорила тогда правду, и я просто был одним из многочисленных парней Гвендолин? Сердце сжалось, но при этом в нем появилась так необходимая сейчас надежда. Ей уже, скорее всего, приходилось разрывать отношения и, возможно, оставаться друзьями с бывшими возлюбленными. После вчерашнего дня она думает, что все мои чувства были лишь игрой и хитроумной манипуляцией. Оно и к лучшему. Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы притвориться, что так оно и есть, и остаться с друзьями в отношениях с той, с которой я хотел бы провести всю жизнь. Теперь сердце не просто сжалось, а заныло, а вместе с ним и все мое тело.