48. "Аккумулятор" (2/2)

Тяжело признать, но я стыдилась появляться перед теми людьми, которые знали меня не немой. Я машинально избегала встречи с ними, уклонялась от звонков, только строчила смс-ки или же писала записки для тех, кто меня искал. Правду на мое бегство раскрыл все тот же профессор Сон Чже, когда я третий раз отменила прием (прошел как раз месяц с того момента, как я рассталась с сонбе) и он сам лично не выловил меня на улице у агентства за руку. После этого произошел очень сложный и неприятный разговор, где мне хотелось провалиться сквозь землю от собственной беспомощности, а он, как психиатр, вновь уверился, что мой случай немоты совершенно особенный. Сеансы мы решили продолжить, однако он старательно избегал темы моего разрыва с сонбе, предлагая заниматься чем-то отвлеченным, но полезным.

Однако это нисколько не помогало, я все равно не могла никоим образом озвучить то, что крутилось в голове. Связки просто не работали, отказывались даже напрягаться, максимум, который я могла выдать в эфир – сдавленный, полузадушенный хрип. Даже когда мне было больно, я не могла больше вскрикнуть. Весь тот голос, что появился трудами Джесс и господина профессора, был принесен в дар Ким У Бину. Который вряд ли хоть когда-нибудь в нем нуждался.

Как следствие, о моей будущейактерской карьере теперь тоже можно было забыть. Единственное видео, где я засветилась, был тот самый клип, где я сыграла барменшу, тогда оно принесло мне необыкновенную гордость, но теперь я даже боялась его снова включать. Это крах. Все мои усилия стали пылью, все упорство и желания растворились в кислоте. Потому что Чхве Ён снова становилась Безликой Им Ён. Без голоса. Без взаимной любви. Без надежд. Единственное, что все еще поддерживало меня – семейство Аллен, которым было абсолютно наплевать, если у меня звук или нет, они просто взяли меня к себе, обогрели и полюбили как родную. Я даже не могла представить, чтобы со мной было без этих людей. Только из-за Джесс и Джейка я держалась, только из-за их поддержки и веры в меня, я все еще продолжала отвоевывать свою свободу за 20 миллионов. Странно было думать об этом долге… ведь даже если я выкуплю себя по контракту, я все равно останусь в SHQ, это место, где я провела долгие годы и не знала другой работы с 17 лет. Все останется так же, как и было. Я все равно буду моделью, буду вышагивать по подиуму, буду приносить агентству деньги. Только уже без опасения, что если что-то не получится, меня сдадут на опыты. Хотя… раз Джесс приняла меня в семью, дала бы она директору Мин Ха причинить мне вред?

В любом случае, яне могла полагаться на нее вечно. Не могла взваливать всю ответственность за меня на эту женщину, которая итак сделала для меня больше, чем я даже могла представить. И уж конечно, я не могла просить ее о чем-то. Наоборот, я сама должна была ей помогать, всем, чем только можно было вообразить, будь то работа, личная поддержка или же семейные неурядицы. К сожалению, я не могла дать ей защиты, в которой она так нуждалась… но хотя бы мелочи она спокойно могла оставить на меня. Я действительно старалась.

Мои извечные съемки сейчас становились рутиной, где я переодевалась, позировала, входила в нужную роль, переодевалась обратно и исчезала, они совершенно перестали играть для меня что-то значимое, Чхве Ён, которую так хотели видеть все вокруг, действительно была профессионалом и любые фотосеты были лишь чем-то очередным, а не особым. Кажется, мне не было сложно ни на одном из них, вся моя голова была вечно забита Джесс и ее обстоятельствами, а на себя я махнула рукой. И не одна я – в SHQ больше не возникало проблем. Никаких и ни с кем. Мин-Мин, Со Ра и ее приживалы разом забыли о моем существовании. Менеджер Ким, зная, что я сейчас наиболее приближенная к мадам Аллен личность, лишь изредка справлялся о моих успехах, а сонбе… я даже не знала, где он и что с ним. Столько времени пробыть вместе, пережить такие эмоции, сделать с собой такие изменения… чтобы просто забыть о существовании друг друга. Неужели так и случается с людьми в этом мире?

*** На седьмые сутки Джесс выволокла меня за шкирку из своего номера и дала пинка под задницу со словами ?быстро вали спать, на тебя смотреть страшно, если грохнешься по дороге – все контракты растеряешь?. На что мне молча пришлось повиноваться, потому что буквально минуты 4 назад, помогая Джейку делать домашнюю работу, я уснула и упала со стула. Ритм жизни Джессики был настолько отличительным от моего, что за неделю у меня основательно сели батарейки.

Второй раз я вырубилась в такси, куда меня затолкала госпожа Аллен, а третий – в лифте, слава богу, что хотя бы не сползла на пол. Честно говоря, сейчас я готова была свернуться калачикомдаже на тротуаре, настолько хотелось спать. Однако зайдя в комнату и подавив очередной жуткий зевок, я разом проснулась.

В темноте моей комнаты, куда я не заходила уже, наверное, с пару недель, сейчас стоялазвенящая тишина. Слышалось только тиканье часов да позвякивание цепочки на ключе в замке. Но за стеной… там, в квартире сонбе… текла вода. Шумел телевизор. Звякал фарфор, видимо, там в эту минуту мыли посуду после ужина. В горле ниоткуда появился такой ком, что стало трудно дышать. Странно… Это так странно… прошло уже почти 2 месяца, как мы разошлись, как этот человек перестал быть моим влекущим светом и спасителем, как все закончилось, 2 месяца, без малого… Я ведь и плакала из-за него только один раз, тогда, с Джесс, в ее мастерской. Почему же сейчас у меня так давит грудь, словно сердце собирается остановиться через три толчка?.. Голова пошла кругом, я пошатнулась и привалилась к дверному косяку, стуча кулаком по ребрам. Больно. Мне больно... Мне действительно больно от того, что он живет как ни в чем не бывало, а я отдала ему самое ценное, что было у меня. Мне больно, что он может дышать так, словно меня никогда не существовало в его жизни, а я все еще помню каждый час в наших отношениях. Мне больно потому, что моя любовь и мой дар, как и я сама, оказались не нужными…

- Ён-а?..

С суеверным ужасом в глазах я повернула голову на голос. В приоткрытой двери нашей ванной, бросая свет на темную комнату, где только и тикали не остановившиеся часы, стоял тяжело дышащий, запыхавшийся, почему-то взмокший сонбе. Я смогла только закрыть глаза.

Батарейки сели окончательно в самый нужный момент.