Часть 5 (2/2)
- Как это?
- Только юридически. Да, мы заключили брак, но ей ничего от меня не нужно, кроме моего состояния, точнее того что осталось. Она все забрала, и я не имею права пользоваться деньгами без ее согласия, а она его не даст.- Как же вы так попались? Зачем заключили этот союз?- Я был не в лучшем состоянии, чтобы думать.
- Понятно. Я даже не сомневался.
- Вы дадите мне денег?- Нет, не дам. Ни цента, Себастьян. Потому что вы солгали, потому что пришли ко мне просить денег вместо того чтобы наконец поговорить, потому что я больше не хочу в этом участвовать. Ясно?
Я начал злиться, и голос мой звучал довольно резко.
- Я думал, мы друзья, - произнес Себастьян.
- Поверьте мне, я тоже надеялся на это. Но мне кажется, что вы давно променяли мою дружбу на что-то другое. Я надеялся на то, что когда-нибудь встречу вас, и все станет как в дни нашего знакомства, в первые дни. – Я помолчал немного, подбирая слова. – Не было и дня, чтобы я не вспоминал Брайдсхед, и вас, и то лето… И вот я наконец нашел вас – и что же я вижу? Все то, что разрушило нашу дружбу. И, черт возьми, вы нагло врете мне! Хотя прекрасно знаете, как я отношусь к вам. Как относился. Вместо того чтобы поговорить! Вместо того, чтобы говорить со мной, вы валяете дурака!
Я смотрел на него, но он не слушал меня – так мне казалось. Он смотрел на полотно на мольберте в углу комнаты, которое я не закончил.
- Красивая картина. – Негромко сказал он.
Быстрыми шагами я подошел к мольберту, сорвал с него полотно, изорвал, и бросил на пол, разбил деревянный мольберт о стену одним чудовищным ударом, бросил щепки вслед полотну.
- Теперь вас ничего не отвлекает?! – я сжал его худые плечи, так что ему наверняка стало больно, выдергивая из кресла. – Говорите со мной, черт бы вас побрал! Идиот несчастный!
Я встряхнул его, и прижал к себе, запуская пальцы в волосы, не давая ему пошевелиться.
Себастьян не делал попыток вырваться, он тихо дышал в мое плечо, напряженный до предела – я чувствовал, как он подрагивает. Наверное, делать этого не стоило – раздувать угли, но я не мог найти иного способа привлечь его внимание, помочь ему сбросить оцепенение. Я придержал его за затылок и поцеловал, как когда-то он поцеловал меня. Если он хочет этого, то я готов ему это дать. Тогда был не готов, сейчас у меня больше нет выбора, нет надежды.
Себастьян взглянул на меня, мне показалось, с ужасом. Как будто его вдруг ударили, как будто заставили ступить в огонь, и от резкой боли он вырвался из сна, очнулся, перепуганный до полусмерти, оказавшийся вдруг на развалинах города, в котором вырос. Я не отводил взгляда, как не отвел бы его перед хищным зверем.
Я поцеловал его снова, удерживая все так же крепко, каждым прикосновением губ ломая его отчужденность. Я слышал, как он дышит, чувствовал, как сопротивляется, растерянный, внезапно обнаженный передо мной, вывернутый наизнанку, сломленный и слабый. Но останавливаться я не собирался, слишком велики были ставки, поздно было отступать – костры уже зажгли.
Я не позволял ему возражать, время раздумий прошло, те минуты были даны нам обоим и превратились в бесплотные годы. Сумасшествие выбивают безумием.
Когда я наконец отпустил его, и заглянул в глаза, то увидал смятение и щемящую, смертельную печаль, эта печаль собиралась на ресницах и падала вниз прозрачными каплями; когда я стер ее ладонью, он заговорил.