2. (1/2)
- Колыбель раскачивается, моя Императрица. - Тихо мурлычет ей на ухо Смотритель.- Человечество хочет больше, чем ему позволено, больше, чемвы им даете, моя Императрица.Пар купели поднимается сверкающим серебристым дымком над поверхностью и Смотритель жадно дышит им. Пока она ему это позволяет.- Моя Императрица, мы не справляемся с вашими любимыми игрушками. Искренне просим прощения. - Отчаянно шепчет Смотритель, прижимаясь бледной впалой щекой к ее влажнымволосам. - Моя Императрица, позвольте нам собрать урожай, такой спелый, такой сладкий...Тонкие, узловатые пальцы в просящем, осторожном жесте касаются ее волос.- Прошу вас, моя Императрица! Мы обеспокоены о вас... и хотим сказать... вы будете прекрасны в их сиянии.Смотритель умолял и если уж быть честной во всем, то именно это было главным показателем серьезности ситуации. Это ведь здесь, на Зарнице, в купелиСмотритель мурлычет ей на ухо, даже умоляет, хоть это и противоречит его природе, проявляет заботу. Но вообще, Смотрители планет-садов были самыми отвратительными созданиями генетики.
Беспринципные, уродливые внешне, с тонкимикостистыми, но ужасающе сильными телами, хитрые и злобные, безжалостные и хладнокровные ко всему, кроме своих господ. Они сейчас боялись последствий ее решения.Тряслись в страхе, за нее - их Императрицу.
Бесконечно преданные ей. Ведь их жизни, их мир, их цель была в одном - помогать ей. Эта цель - высшая и единственная, клеймом выбитая при создании на их цепочке ДНК.
Идеальные помощники. Прекрасные в своем уродстве. Идеальные...- Я услышала тебя, Смотритель. - Юпитер оттолкнулась от борта купели, опускаясь с головой под воду, выплыла на середину и поднялась в полный рост. Кивнула слугам - начинать.Что ж, гибель или восхождение цивилизации планеты, подарившей ей жизнь снова стоит встречать такой же юной и прекрасной, как и в тот момент, когда она вылетела из ее Колыбели.
Под ее ногами теплый ковер из живой травы, легкое платье, наброшенноена ее тело безликими служанками, шлейфом тянется следом.Солнце греет смуглую кожу сквозь щиты Зарницы. Сушит волосы, снова полночно - черные, серебрит знаки принадлежности.
Она гуляет по садуровно час, то самое время, что требуется Нектару, чтобы уйти вглубь тела и радужки ее глаз. Спрятать прожитые годы за карим янтарем.Ровно час, чтобы спрятать Императрицу Юпитер за обликом юной девушки в слишком тяжелом для нее Венце.Обманчивый образ. Для многих - смертельно.
Каликвстречает ее в пока еще пустующем зале, выполненном в виде театральной ложи, со всеми этими алыми бархатными сидениями и вычурной позолотой барельефов. И сценой, что лишь обрамление экрана.И дочери достаточно одного взгляда на нее - на это снова молодое тело, чтобы понять.И Калик обнимает ее, коротко, но крепко и тепло, помогает присесть в мягкие объятия трона, по не нужной уже привычке.Улыбается -улыбкой так похожей на ее собственную.- Я приняла бы любое твое решение, но этому... искренне рада.Юпитер гладит ее по щеке. Еще бы дочь не была рада. Ведь это ее розовая детская мечта. Заветная и прекрасная в своем огне. Жадном, злорадном пламени.Через несколько минут, которые Юпитер дремала под звучаниеручейка голоса Калик - отдающего приказы казнить и миловать, появился Титус.Как всегда в окружении щебечущих и ярких, как птички Зари девиц. Причем действительно юных, без серебраза радужкой больших наивно-влюбленных глаз.Юпитер никогда не одобряла этого увлечения сына. Его вечной тяги к невинности и неопытности, юности, которую так интересно пачкать и ломать. Но у кого из них, древних, не было своих пороков, чтобы она осуждала...сына. Имея за плечами свои собственные грехи.Титус подзывает распорядителя и приказывает ему проводить леди на места, и девушки, разочарованно вздохнув, упархивают за ним,не в силах противиться прямому приказу Принца.Титус же беспрепятственно минуетщиты Императорской ложи, останавливается в шаге от трона.Смотрит на нее - изумленно-ласково, берет за руку, целует в середину ладони. Приветственно кивает сестре. И получив такое же вежливое приветствие, целиком переключает внимание на нее.Обходительный мальчишка, покоритель сердец. Юпитер тянет его к себе, заставляя наклониться, целует в холодный лоб, горячими губами.Сухими от ритуальной алой краски.Сын прижимается лбом к ее лбу. Обхватывает руками, поднимая и прижимая к себе. Добирая тепла, которого ему всегда будет мало.
- Вечность в твоих глазах, вечность за твоими плечами, мама. - Шепчет он ей на ухо.Юпитер чувствует, как он дрожит.
Маленький Царь. Ее любимое дитя.
Калик старше. Калик бы выдержала, теперь. Но не Титус, в чем-то так и оставшийся ребенком, жестоким, алчным, но все же ребенком.
И оттого, что она так любит их, любит его, и оттого, что это взаимно - Земле и ее людям, суждено умереть.
Ведь ценой выхода планеты, ее человечества, на арену Вселенной стала бы ее жизнь.