Запись тринадцатая: мы это исправим (2/2)

Никогда в жизни я не поглощал так много за один приём пищи. К сожалению, даже осознание мастерства Себастьяна и ожидание великолепного вкуса не помогают моему желудку примириться с предстоящей пыткой. Сглотнув, осмеливаюсь посмотреть на Себастьяна, источающего ехидство и безжалостность, — и это заставляет меня нервно сглотнуть ещё раз: да, мне придётся съесть всё до последнего кусочка.

Ну что ж, чем раньше начну, тем лучше... Кладу пару ломтиков бекона на тост и приступаю к своему импровизированному сэндвичу.

Стоит мне попробовать то, что получилось, как все мысли отступают: всё смывают непрошенные слёзы.

Мгновение Себастьян сидит в недоумении, но как только слышит первый всхлип, приходит в себя и реагирует, ненавязчиво касаясь кончиков моих пальцев.

— Неужели всё настолько плохо, солнце? — осторожно произносит демон. — Я совсем потерял свои навыки? — Нет, Себастьян... всё потрясающе. Всё так же вкусно, как и тогда... Просто вспоминать этот уникальный вкус... болезненно, — сообщаю полную правду, всхлипываю снова и прикрываю лицо руками.

Себастьян, как и всегда, в миг оказывается рядом, опускается на колени, отстраняет мои руки от лица и переплетает наши пальцы вместе.

— Тебе незачем плакать, — уверяет меня демон. — Я намерен создать новые воспоминания. Больше и сильнее, чем раньше, такие, что не причиняли бы тебе новую боль и уж точно не вскрывали старые шрамы. Но мне нужна твоя помощь. Уверен, сам я точно не справлюсь. Я согласно киваю и пытаюсь смахнуть новые слёзы.

А затем я смотрю на свою полную тарелку. Случайно перевожу взгляд на пустой участок стола со стороны Себастьяна. И вглядываюсь в слегка мутные, затемнённые глаза оттенка переспевшей вишни. Уже не яркие багровые.

Что-то внутри противно ноет и щемит. — Себастьян...

— Да, Хельм?

— Скажи, — тихо прошу я, — сколько лет ты уже голоден? Или, корректнее, столетий?

Искр больше нет — смех Себастьяна звучит вымученно и устало.

— Лучше тебе не знать, — и демон предупредительно направляет в меня указательный палец. — И прекрати делать подсчёты.

Да, я действительно сразу же начал считать.

— Но...

— Никаких ?но?. Сколько бы столетий я ни голодал, оно того стоит. Ты того стоишь.

Слёзы застилают глаза вновь — и благодаря им я не смотрю в глаза голоду цвета переспевшей вишни напрямую. — Да уж, слишком широк мой эмоциональный диапазон и слишком шаткое эмоциональное равновесие.

Безумное время, какой чудовищный голод взирает на меня... Если я стою такого, то ты, Себастьян, достоин гораздо и гораздо большего.

В голове хаос и сумятица похлеще, чем с хором безудержных голосов. Хватаюсь за единственный якорь: ?Я исправлю это?. — Ничего, мы это исправим, — обещает Себастьян и точно в подтверждение сплетает наши руки сильнее, крепко-крепко.

Это заставляет меня улыбнуться. И слёзы отступают.