Глава 30. Чем дальше в лес... (1/2)

Мракоборцы приехали на неделю раньше, чем должны были.

Когда утром Отем вышла в коридор, она тут же потонула в толпе: много молодых мужчин со значками на груди, чьи-то родители и родственники (в основном здесь были работники Министерства, вроде Говарда Сельвина, деда Барнаби, главы департамента правопорядка), бывшие выпускники и Гораций Слизнорт, бывший учитель зелий, который бодро беседовал о чём-то с несколькими мракоборцами; она отыскала в толпе Талботта и быстро скользнула к нему, пока её не оттеснили ученики в окружении своих семей.— Привет, — она поправила высокий хвост. — Ну и давка, верно?— Да-а, — протянул Талботт и кивнул. — Тут есть кто-нибудь из твоих?Отем вытянула шею, особенно не надеясь ничего увидеть, и вдруг отчётливо разглядела в толпе высокую женщину в чёрной мантии и с блестящими рыжими волосами, выглядывающими из-под широкополой чёрной шляпы, собранными в бесхитростный узел. В руках у неё примостился ридикюль, а мраморно-бледное лицо было спокойным и внушало спокойствие. Она беседовала с мужчиной в чёрной мантии, который явно пытался перевести разговор на менее формальную ноту, и у него явно не получалось.— Мама, — с улыбкой сказала она. — А из твоих?Талботт помялся.— Кузина. Она из Франции, дочь маминого брата, занимается волшебными связями между Францией и Англией. Им, видимо, надо наладить отношения с французским Министерством, вот они и пригласили Марлиз.— Марлиз? — переспросила Отем. — Необычное имя.— И это мне говорит человек со вторым именем Астеропа, — хмыкнул Талботт и получил лёгкий пинок локтем в бок. — Вообще-то это сокращение. Её зовут Мари-Луиза. Мою маму все звали Клодетт, хотя её полное имя было Клэр-Одетт. Или жена моего дяди, Анна-Мария — её в семье зовут просто Ария. А моя вторая кузина вообще любит, когда её называют Клоди…Он замолчал, видимо, опасаясь, что сказал что-то лишнее, но Отем уже не слушала: Мелисса заметила её в толпе и улыбнулась, а потом оставила своего собеседника и поплыла к ним. Толпа перед ней будто бы сама расступалась, кто-то в восхищении оборачивался, и Отем охватила гордость от того, что эта величественная, умная и красивая женщина — её мама.Она пошла ей навстречу.— Ну привет, мама, — девочка улыбнулась.

— Здравствуй, Отем. — Мелисса улыбнулась в ответ и протянула дочери руку. Отем обняла мать, прижавшись щекой к обтянутому чёрной тканью плечу, и вдохнула знакомый запах духов. — Как у тебя дела?— Неплохо, — уклончиво ответила девочка. — Учусь хорошо, если ты это хотела знать.— Меня больше интересует твоя более опасная деятельность, — невозмутимо промолвила Мелисса. — Как, например, Проклятые Хранилища.

Отем вздрогнула и опустила взгляд на носки своих туфель. Конечно, мама всё знала. Мама знала её лучше, чем она сама себя. А она, глупая, думала, что учителя будут молчать… или что мама благополучно пропустит всё мимо ушей из-за работы.— Мам, я…— Отем, — Мелисса взяла её руки в свои, и на неё устремили взгляд глаза матери, точь-в-точь похожие на её собственные, только обрамлённые не чёрными, а тёмно-золотыми ресницами. — Послушай меня, пожалуйста. Я не могу отговаривать тебя или запрещать, потому что знаю — это бесполезно. Но прошу тебя, будь осторожна. Я слышала, в школу Патриция Рейкпик…— Мы уже познакомились, — машинально брякнула Отем. Мама прищурилась.— Хорошо. В общем, держись поближе к ней.Это заявление очень удивило девочку.— Поближе?..— Да, — Мелисса кивнула. — Я… я… потом объясню. — она как-то заметно растерялась, однако её спас подошедший к ним мужчина, с которым она ранее беседовала. Вид у него был немного оскорблённый и надменный.— Мелисса, мы так и не договорили, — бросил он.— Я и не собираюсь договаривать, Нортон. — мамины глаза превратились в льдинки, с лица спали остатки улыбки. — Отем, это мой коллега по работе, Нортон Эйвери. Нортон, это моя дочь Отем.Нортон Эйвери метнул на Отем такой взгляд, будто она была блохастой собакой, и сладко улыбнулся, но его тёмные глаза оставались неприязненно-холодными. Эйвери. Отем ой как не понравилась эта фамилия, и она одарила его ответным ледяным взглядом.— А, мисс Хилл. — голос у Эйвери был бездушный и презрительный. — Приятно познакомиться.— Не могу сказать того же, — сухо заметила Отем. И без того белое лицо Эйвери стало ещё бледнее, а Мелисса молвила:— Что ж, Нортон, думаю, на этом наш разговор окончен.

Эйвери покривил губы, однако поспешил ретироваться; в этот момент к Мелиссе подошёл какой-то низенький старичок со значком журналиста, и они с мамой взглядами договорились побеседовать позже. Отем решила вернуться к Талботту, но вместо него нашла мадам Рейкпик, беседующую с двумя мракоборцами. Один из них был очень похож на первокурсника Оливера Вуда, гриффиндорца и яростного фаната квиддича, а второй, красивый и светловолосый, напоминал Мёрфи МакНалли. Мадам Рейкпик (удивительно!) в открытую смеялась, разговаривая с этими двумя, и Отем было очень неудобно подойти и произнести:— Здравствуйте.

Мадам Рейкпик обернулась с ещё сияющими в глазах искорками веселья.— А, мисс Хилл! — воскликнула она. — Доброе утро.

— Так это и есть та самая разрушительница проклятий? — весело спросил светловолосый мракоборец. — Очень приятно познакомиться! Питер МакНалли, возможно, вы знакомы с моим племянником Мёрфи, — он взял руку Отем и от души встряхнул.— Джейсон Вуд, — представился второй мракоборец. — Наслышан о ваших… успехах.— Он завидует, — махнула рукой мадам Рейкпик и улыбнулась, посмотрев на слегка остолбеневшую Отем. А потом перевела взгляд на МакНалли и предупредительно сморщилась: — О, нет. Только не начинай опять…— Что ?опять?? — улыбнулся МакНалли. — Вспоминать, как ты разревелась на нашем концерте, как мелкая третьекурсница, и Роксана полчаса тебя успокаивала?— Пит, хочешь, чтобы она съездила тебе по лицу — так и скажи, не обязательно говорить намёками, — буркнул Вуд. Мадам Рейкпик легко саданула МакНалли локтем по плечу и обратилась к Отем:

— Вы что-то хотели?

— Вы знакомы с моей мамой? — негромко спросила Отем. Почему-то ей было отчаянно важно это узнать.

Мадам Рейкпик, убедившись, что МакНалли и Вуд отвлеклись на какой-то спор, посмотрела на девочку и невозмутимо проговорила:— Допустим, что знакома. А что?Отем покачала головой.— Не знаю. Это странно.— Странно? Почему же? — женщина криво улыбнулась. — Ваша мать нередко появляется в банке, а я до недавнего времени там работала. Мы пересекались. Ничего странного. И, надеюсь, вы всё ещё помните о том, что вам лучше хорошо себя вести, пока мракоборцы здесь.В воздухе повисло лёгкое напряжение: видимо, обе каким-то образом вспомнили жуткий проигрыватель и магловскую песню, посвящённую мифической Кассандре. Как этот инцидент относился к нынешнему разговору, сказать было нельзя, но Отем почему-то ощущала странную связь между собой, мадам Рейкпик и Кассандрой.— Гм, — только и сказала Отем. — Мадам Рейкпик, просто… у меня такое ощущение, будто Кассандра…Лицо собеседницы потемнело, но останавливаться она не собиралась, ограничившись понижением голоса:— … Как-то связана и с вами, и с моей мамой… Не знаю, почему. Просто вы так испугались, а мама говорила, что не знает её, но, мне кажется, она врёт… Будто я когда-то её встречала. И не раз. Я один раз нашла её колдографию… И у меня остался такой осадок, что ли, будто мне кто-то в душу посмотрел. А потом Дамблдор сказал, что она была ужасным человеком.Мадам Рейкпик посмотрела прямо в глаза Отем.

— Всё может быть, Отем. Твоя память может скрывать очень интересные подробности, забытые… или уничтоженные.