Глава 5: Что такое дом? (1/1)

Пустота. Вокруг царил мрак и в каком-то роде безмятежность. Люди на станции давно спят, а я все думаю о маме. Как она там, в больнице? Как скоро ее выпишут и почему от нее нет вестей?Она мне все время говорила: ?Ничего не бойся, Катенька! Я всегда буду рядом?За последнее время много чего изменилось, очень жаль, что мало из этих изменений хорошие. За эту неделю попытки кикимор захватить станцию участились, они как полчище крыс на наживу, бегут к нашей Алексеевской и сметают все на своем пути. Они упорно пытаются установить свою единственную власть в Метро. Я жила у Рейха, там этих зверей нет, какое-то время, было там ужасно и отвратительно от слова совсем.?Катя, ты должна быть покорной. Ты должна иметь хорошее образование и беречь здоровье. Ты не скажешь человеку из Рейха и слова против. Ты должна быть услужлива и приветлива. Ты должна быть рада всем. Катя, все кто не русские?— погань. Их нужно убивать, Катя?Из всего того, что я получила там полезным оказалось лишь знание трех языков и умение стрелять. Боже, как много смертей там было, сколько детей было убито, молодых жизней, которые могли создать семью, быть счастливы. Но эти твари, у меня даже язык не поворачивается назвать их людьми, решили все за этих маленьких ангелочков. Может, высшая сила решила меня наказать за это.—?Фике, стреляйте,?— приказчик отчеканил каждое слово на немецком,?— ну же, не заставляйте меня наказывать вас. Это просто отродье из грязной крови. Катрин!—?Я не могу,?— девушка пыталась нажать на курок, но ничего не получалось. Она упорно продолжала смотреть в глаза маленькому ребенку. Мальчик лет шести-пяти глядел на нее своими большими глазами,?— это же ребенок, он же не виноват что родился таким!—?Катрин, будьте мужественней. Мы же все тут не хотим допустить загрязнение чисто русского рода. Стреляйте, Фике.Она сделала глубокий вдох, проклиная себя за это, и послышался выстрел. Бездыханное тело мальчика упало на пол, из его глаз шли слезы и он до конца своего не понимал что сделал не так и за что ему все это. В его лбу красовалась дырка от пули, из которой сочилась яркая кровавая струя.Ненавижу себя—?Карина,?— хрип оказался тихим.—?Да, что? —?я села рядом со ней на край койки и положила свою руку на ее.—?Как там Сережа, у вас все хорошо?—?Боже,?— я рассмеялась,?— все замечательно. Я познакомила его с мамой. Представляешь, ему очень понравилась мамина стряпня, он уплетал за обе щеки, как хомячок. Потом он начал рассказывать свои ?военные? истории.—?И как?—?Он был наверху! Он видел небо, понимаешь? Я помню небо, оно было голубым таким, облака, словно вата плыли по нему. Солнышко так грело, придавая миру новые краски.Мне стало грустно. Катя родилась после войны и не застала этих ярких красок, а как бы подруге хотелось увидеть небо. Особенно звездное.

"Говорят оно невероятно красивое и завораживает так, что перестаешь двигаться. Будто сотни тысяч маленьких огоньков стали с тобой одним целым и ты просто лежишь и мечтаешь о чем-то далеком и неизвестном. Моим небом служил потолок метро" – говорила она мне—?А я тебе рассказывала где тогда два года пропадала? —?спросила Катя.

"К слову о нацистской жизни, я никому не говорила где была в то время. Для всех я просто переехала на другую станцию, но по пути до нее, по правде, меня взял в плен Рейх. Они помиловали меня и взяли к себе, это был мой единственный способ выжить" –подумала Катя про себя. Мотнув головой, я пододвинулась ближе.—?Я тогда в плен к Рейховцам попала. В переходе скрутили и к главному штурбанфюрреру повели. Он мне и говорит: ?Ты русская и кровь в тебе чистая. Значит ты должна остаться у нас, я тебя пожалею. Но тебе придется работать много.? Я даже не знала на что подписалась, мне всего-то 17 было.—?Ужас какой,?— я увлеченно ждала продолжения ее рассказа,?— а потом что было?—?Ну, потом меня определили в женскую школу. Там все такие язвы были, выпендривались, глазки начстанции строили. Меня там языкам разным учили, военное дело немножко изучали, физподготовка. Словом, делали из меня солдата. Начстанции меня вообще как за родную держал, только вот контролировал все время, будто я и не имею права на личную жизнь. Фике называл. Я была очень удивлена жизнью Рейха. Внутри кольца нацистов жизнь была почти как у всех, только рабов было много, детей и людей других наций просто убивали. Ни за что. Причем, медленно и жестко. Однажды мне выпала ?честь? поприсутствовать на зачистке крови. Мне пришлось убить мальчика лет пяти. Ты знаешь, меня так бог наказал.Конечно же, сама Катя в бога не верила, но точно знала что это так. В те дни ей было рвотно и тоскливо от самой себя, презрение, вызванное моим поступком, закралось глубоко в душу.—?Ты...ты не говорила об этом,?— Я запнулась и не могла в это поверить?— мой потупившийся взгляд заблуждения и отчаяния выдавал себя,?— Кать,?— подруга подняла на меня глаза,?— я не осуждаю. Это была не ты, тебя заставили.—?Так-то оно так, только вот жизнь я у него все равно забрала. Невинную, чистую, крохотную жизнь.Я хочу спать...***—?Сергей, твою дивизию! Серега! —?Мельник отчаянно бил руками по лицу мужчины, который долгое время не приходил в себя.

Старый хрыч было испугался за него: отправил в дозор на поверхность библиотеки за какими-то справками по Д6. Там на Идиота напал библиотекарь и он еле отделался, но потерял много крови. Вязкая багрово-алая субстанция привлекла стражей и стаи уже близко подбирались к зданию библиотеки.— Черт, живой. Так, боец, бери в руки Сережку и дуй в метро, мы с Василичем прикроем,?— приказал Мельник Князю и послышались выстрелы. Стая подбиралась с тыла.—?Чего ж тебе припекло в главный зал соваться, знаешь же, что там макаки эти,?— кряхтел Игорек. Он тащил на себе, мало того, свое обмундирование и прочее барахло, так еще и самого Серегу с его вещами,?— ну ничего, Сережка, выживешь?— сына в твою честь назову!Прошло без малого два часа сорок минут с того момента, как Игорь втащил на руки своего друга. Еле дотопав до гермозатворов, парень пехом тащил Идиота до постовых, а уж там-то дело пошло куда на лад быстрее. Его доставили в лазарет, разместив на белоснежной койке.Чуть придя в себя, парень заметил рядом Карину. И нет, она не гладила его руку в надежде, что он очнется и не сидела, почитывая книгу, которую он ей подарил. Она лежала вся в порезах, гематомах, без живого на себе места. Изо рта сочилась маленькая кровавая струйка и она шептала ему губами лишь одно слово?— ?Помоги?. Он закрыл глаза, набираясь духу, чтобы встать что есть сил, всего на секунду. Открыв веки, он заметил что соседняя койка, на которой, как ему показалось, лежал его милейшая подруга, была пуста. Это был кошмар? Или глюк?—?Значит так, Сергей, я бы искренне не рекомендовал сейчас подниматься. Вы бы лучше полежали день-другой, а потом спешили бы к очередной миссии,?— в палату зашел главврач. Мужчина проделал какие-то махинации с неподвижным и еле ощутимым телом Сергея, сделав пару уколов, передал ему поднос с едой и ушел.Как много в нашей жизни бывает ранений? И неважно, ранения ли это для тела или для души. Человек приходит, а этот мир голым, нищим и с болью. У него есть лишь те, кто для ему жизнь и те, кто его оберегают. У него есть дом. Дом, в котором его ждут, где пахнет карамелью и парным молоком, где всегда лежит теплое пуховое одеяло, которым ты можешь укутать свое и родное, любимое, близкое твоей душе сердце. Дом, в окна которого пробиваются лучик солнца, где легкий ветер колышет шторы. Дом где тепло и уютно. А что есть у меня? Комната с книгами, верные товарищи. Но разве это делает мое обиталище таким мне нужным? Только ли из-за книг я дорожу этим местом? Нет, вовсе нет. Мне нет нужды жить в собственной квартире, которую будет заполнять пустота. Я хочу чтобы когда я приходил домой меня встречали теплые, нежные руки, которые так манят, так успокаивают. Одним касанием она снимает всю боль. С другой стороны, а не иду ли я на поводу у чувств? Так ли они сильны, так ли правдивы?

Тело и душа связаны между собой особой нитью: как если бы нам дали сосуд и в придачу к нему капельку жизни. Капелька должна заполнять сосуд, иначе нам некуда ее поместить, она прольется и будет бесполезна. Так же и сосуд?— зачем нам пустая склянка если нечем ее заполнить? Свой сосуд я готов отдать за ее жизнь, если это потребуется, настолько любовь делает человека глупым, безрассудным и очень мечтательным.

Звенья цепи жизни никогда не скажут тебе в какой момент они покажут ведро с концом, и свой конец я бы посвятил ей. Я безумен. Безумен от того, что влюблен, влюблен от того, что очарован. А если я безумен?— то я в полной мере Идиот. Самый настоящий, ведь рискую своей жизнью всякий раз когда оно того не стоит просто чтобы отвлечься от одиночества хоть на минуту. Я мог быть уйти, мог бы остаться с ней, сделать так, как ей нужно. Но оттого я и Идиот.

Мне не дано выбрать одну из двух зол?— я должен окунуться в обе сразу.

***Катя чувствует себя намного лучше, видимо лекарства, которые Юрка у сталкеров на дробаш обменял, значительно помогли. Она уже передвигается самостоятельно и даже улыбаться начала.—?Карина, мне нужна твоя помощь! —?подруга деловито прервала поток моих выводов,?— можешь постоять тут у прилавка, я хотела к маме в лазарет сходить?И тут меня прошибло током от ее слов. За три секунды моих раздумий я пыталась подобрать слова, более тактичные и вежливые. Но с моих губ сорвалось только одно.—?Извини,?— я потупила взгляд в пол, пока она удивленно смотрела мне в глаза. В самую душу палит, зараза.—?В каком смысле? Если у тебя дела, то ладно. Тогда завтра схожу.—?Нет, Кать,?— я остановила ее, схватив за кисть,?— ты не поняла. Прости, но ты не сможешь увидеть тетю Марину. Ее больше.нет.На ее глазах навернулись слезы.