Глава 3: Порознь (1/1)

—?Карина! Кариш! —?женщина орала прямо в ухо своей дочке, но та, утомленная своим свиданием, сладко посапывала,?— господи, да ты же так на рынок опоздаешь!—?А? —?девушка ела разлепила сонные глаза. Душой она все еще там. На Театральной, танцует с Сережей,?— встаю, мама, встаю. Только не кричи! Не трать силы, лучше о здоровье подумай,?— юница положила на материнские плечи две маленьких ладошки, тем самым, как бы, обнимая ее.—?Завтрак на столе,?— кинула женщина и скрылась за дверью комнаты.—?Работа,?— уставше пожала дочь плечами.Она снова ела кашу, которая напоминает изо дня в день, что в серых и сырых подвалах нельзя питаться иначе.

Хлопоча за сборами на рынок, девчонка не заметила, как в комнату вошла подруга. Катерина подкралась сзади, но, к сожалению, зеркало на стене ее выдало.—?Если ты, Катька, думаешь что твой абалдуй-муж тебя научил охотиться, то боюсь тебя огорчить,?— не отвлекаясь от чистки зубов буркнула Карина.—?Да ну еп,?— девушка наигранно разочаровалась,?— а я тебе новость принесла!—?Ну и? Когда там свадьба?—?Три недели, Товарищ Щепкина, у вас есть три недели на сборы. И мой крейсер уже не холостяцкой жизни уплывет в гавань быта и любви,?— Катерина вздохнула, то ли томно от радости, то ли уныло от грусти. Не поймешь ее, эту Катю.—?Рада за тебя,?— девушки обнялись,?— а теперь пойдем, а то клиентов и так не очень хватает.***Мы с Катей сидели за прилавком битые три с половиной часа. Народу сегодня было почему-то как морщин у бабок! Хер его знает почему.—?Извините? —?в палатку вошел неизвестный,?— вам от Идиота,?— и передал мне в руки скомканное письмо.?Привет, Карина! Хотел узнать, как тебе книга? Надеюсь, почитала хотя бы первую главу. Не знаю, может быть ты ненароком застрянешь в Полисе, я ушел наверх, проторчу там какое-то время. Сразу дам тебе знать о моём возвращении. Буду надеяться на твой веселый танец! Сережа?—?Он? —?ухмыльнувшись спросила Катя. Я промолчала, но думаю и так понятно от кого эти кривые строчки. Кривые, но зато греют душу,?— слушай, а не думаешь, что как-то это все слишком быстро завязалось?И вот он?— червь сомнения?— закравшийся по самую душу. Глубоко внутри, он сидит и пожирает меня своими ?догадками?.Морозный воздух отравленной поверхности встретил мужчину одиноким воем ветра и криками мутантов где-то вдалеке. Дозиметр щелкал, немного напрягая, но в целом обстановка была тихая. Даже слишком, что было подозрительно. Шорох.Он резко обернулся, держа автомат на мушке, вроде показалось.—?Идиот, как там обстановка? —?полышался голос Полковника из рации хриплыми помехами.—?Товарищ Полковник, все чисто, мутанты зачищены, стая где-то далеко,?— Сережа присел у стенки полуразрушенного здания,?— какие будут приказы?—?Оставайся на месте, следи за передвижением тварей. В девять тебя Дамир сменит. Отбой, солдат.И вот, теперь Идиот остался на едине сам с собой. Он осмотрел комнату развалин, в которых сидел. Кажется, это когда-то была гостинная чьей-то квартиры: старые обои почти выцвели, местами ободранные от когтей, дыры в потолке, обвалившаяся штукатурка. Половины комнаты не было и вовсе?— лишь обкрошившийся бетон и железные арматуры торчали из-под старого, еле дышащего ленолиума. Помятый диванчик, весь в пятнах, в некоторых местах вылезал паролон, которым его когда-то набили. Два шкафа: один давно упал и разместился на пол комнаты, другой был заполнен хрусталем, книгами и где-то на верхней полке красовался фотоальбом. Интерес взял верх и Сережа потянулся за заветными картинками, которые хранили в себе теплые воспоминания о старом времени до войны. Открыв первую страницу альбома, он увидел молодую пару, которая целуется на каком-то празднике. ?Наверное, новый год??— подумал мужчина, разглядев на фото елку, украшенную игрушками и мишурой.На второй фотографии были две подруги с ребёнком: женщины смеялись о чем-то, а девочка, сидящая у одной из них на коленях, смотрела прямо в камеру, то ли удивляясь, то ли радуясь чему-то. Сережа улыбнулся. Как бы он хотел себе дочку. С веснушками и большими глазами, в которые он смотрел бы и радовался.Еще какое-то время он глядел на фотографии, пытался понять историю бывших жильцов этой квартиры. Он убрал альбом обратно на место и оглядел Москву из окна.Разрушенные высотки, выгоревшие деревья, что больше никогда не зацветут, машины, которые были свалены в одну кучу одной мощной взрывной волной. Что же сделали люди со своим родным домом.Сами отравили себя, а теперь плачутся по дивным временам где-то в сыром туннеле.Небо заволокло нагнетающим черным дымом. Пустота царила в мертвом порядке своего хаоса?— ничто здесь не было живым, все застыло в том виде, в котором приняло смерть. Ветер стал игривее, снег усилился?— скоро буран, надо бы сделать себе укрытие.Вдруг откуда не возьмись вылезла огромная тварь. Клыки были в противной слизи едко-зеленого цвета, из ноги сочилась черная, смольная кровь мутанта от раны, глаза излучали ярость и дикое, инстинктивное желание убивать. Она кинулась на Серого с когтями и попыталась отхапать его ногу себе, но не тут-то было! Она лишь оставила на лице большую кровоточащую царапину и, едва не вылетев в окно, продолжила нападать. Сергей не стал долго думать: его автомат во всю стрелял в монстра, но тот, словно змея, извивался под натиском напора. Она прыгнула снова, придавив на этот раз рейнджера, который достал нож. Он наносил удар за ударом в голову огромной псино-крысы, и когда та ослабела, поднял автомат. Прозвучал выстрел, за которым последовал последний жалобный от боли вой мутанта. Он победил.—?Тьфу ты,?— он пнул труп хищника ботинком,?— ну и здоровая же тварь!Ему пришлось волочить вонючую тушу в другую комнату, чтобы не мешалась. Он вернулся, но мысли его вдруг стали заняты не наблюдением. В соседней комнате, куда уволок тварину, он увидел куклу. Она была белая, с выдранными волосами, глаза, стеклянные как сама смерть, морозили душу. У Сергея эта кукла вызвала испуг.На него вдруг в один момент обрушились воспоминания того дня, который сгубил миллиарды душ.Вот он видит: маленькая златоволосая девочка с той фотографии играет с куклой. Она нянчит ее, разговаривает на своем детском лепете, укладывает спать.

Мама ушла в магазин за любимым мороженным и сейчас она придет и они будут вместе лепить снеговика на улице.

Девочка резко встает и подбегает к окну, откуда она услышала вой сирен и крики толпы.—?Какие красивые звездочки падают! —?она засмеялась,?— ты только посмотри, Агата! Семь красивых и ярких звездочек! —?Девочка подбежала к кукле, взяла на руки и поднесла к окну,?— давай загадем желание, Агата! Хочу, чтобы мама всегда-всегда была рядом со мной и помогала мне лепить снеговика!Раздался взрыв и волна накрыла дом, маленькая жительница которого осталась под завалом…***Я шла спокойно к костру, чтобы поставить чайник. Грустной походкой я приземлилась около Юрца. Довольная спикулянтская рожа дохлебывала последние ложки супа, если его конечно можно было так назвать.—?Ну что, Язва, сбежал от тебя твой солдатик? —?довольно ухмыльнулся баран.—?А ты язык за зубами держи, а то и ты отсюда сбежишь на самую дальнюю ветку. Сгнивать и доживать свой век барыжеской задницы!—?Ну-ну! Не стоит так кричать, Карина, я ж в шутку,?— испугавшись промямлил тот. Этот рыжий сученыш, мало того, подругу у меня отнял, так еще и на больное давит.Хотя, в чем-то этот придурок был прав: Сережа уже месяц молчит. Я даже ездила в Полис и на Театральную, но там его никто не видел. Говорят, с задания еще пока не вернулся. Ну ничего, я подожду.Я прочитала его книгу. Она оказалась немного сложной, но в целом, ее суть была мне ясна. Этот красный томик с золотой гравировкой ?ИДИОТ? я хранила как зеницу ока?— она лежала, завернутая в полотенце, в коробке, под кроватью, чтоб никто не мог ее достать.Мама таки догадалась, что на Театральную я ездила далеко не за работой. Если быть точнее, Катька- балаболка все ей растрепетала. А ведь я хотела сама! В общем, я на нее 20 минут пообижалась и снова добрая стала?— она ведь не со зла.Чайник уже закипел, оповещая меня свистом. Горячий напиток раздался приятной волной, теплом по всему телу. Не хватает только удобного кресла?— вечер бы вообще был идеальный. Я делала глоток за глотком. Я все думала?— а где же он?Вы, наверное, негодуете читатель. Мол, что ей, думать больше не о чем?! Да, если бы вы были более углублены в реалии жизни Метро, вы бы знали, что война отодвинула всякую возможность женщин жить самостоятельно. К сожалению, в сыром подвале метрополитена, одинокой девушке больше нечем заняться и не о чем подумать. Он?— ее единственная возможность на жизнь с хоть какими-нибудь оттенками красок.

—?Кариночка! —?тетя Марина подбежала к юной особе с пугающим в глазах волнением, вовсе не свойственным ей,?— там Кате плохо!Я не раздумывая кинулась к подруге. Слишком много мы вместе пережили, чтобы ее потерять. Да, в метро умирали даже от простой простуды. Допустить заболеваний было нельзя. Я залетаю в вагон и передо мной такая картина: Марина, в лихорадке бредила, была в ночной рубашке. Она закричала! От боли, наверное, но не может же быть от простой простуды такие мучения!

Как вдруг низ ее ночной рубашки покрылась огромным багровым пятом крови.—?Только не это.