Chapter II (Disappointed) (1/2)
Под утро Карлу всё-таки удалось уснуть. Спать в незнакомом месте было некомфортно, поэтому он не мог позволить себе окончательно расслабиться. Мозг, казалось, слышал абсолютно всё, что происходило вокруг, и когда Диксон встал с кровати, Карл оставался неподвижно лежать, притворяясь, что всё ещё спит.
Когда в душевой выкрутился кран, юноша наконец позволил себе растянуться вдоль большой кровати, разминая затёкшие мышцы. Тело саднило, но это нельзя было не сравнить с тем, как погано было на душе. Меньше всего сейчас ему хотелось подниматься с постели и сталкиваться с реальностью. Что уж говорить, ему было стыдно смотреть музыканту в глаза. Наверное, многие люди проходили через подобное, и это в какой-то степени заурядная ситуация, но если бы можно было провалиться сквозь землю, Карл бы воспользовался этой возможностью без колебаний. Надо было встать, найти вещи, одеться, пока мужчина не вышел из душа, потому что делать всё это при нём будет ещё более неловко. Отлипая от тёплой постели, Карл принялся собирать с пола свои вещи. Поднеся футболку к носу, он сморщился. Вся она пропахла сигаретным дымом. Как же юноша мечтал сейчас о горячем душе и чистом белье. Да и поспать денёк-другой ему точно бы не помешало. Но выспаться Граймсу в ближайшее время не удастся. Ему и так влетит за то, что он пропустил занятия. Когда Карл поступал в университет, он даже не догадывался, насколько педагоги окажутся требовательными. Он думал, что солнечный штат, помноженный на средненькое учреждение, равно упрощённой учёбе. Платишь себе за обучение, закрываешь кредиты, и на этом уже молодец. Не тут-то было. По некоторым факультативам парню достались профессоры, которые имели привычку запоминать студентов в лицо. Сегодня должна была быть лекция именно у такого преподавателя, а Карл находится в четырёх ста милях от университета, в номере отеля, где пару часов назад отдался незнакомому мужчине.
Вода перестала шуметь, а это означало лишь то, что с минуты на минуту Карл должен был встретиться тет-а-тет со своим позором. Он сидел на кровати и не находил места. В следующую секунду юноша подорвался, решив, что ему всё-таки лучше уйти. Он подхватил рюкзак и вспомнил, что оставил раскладной стул в клубе. А он, между прочим, обошёлся ему в двадцать пять баксов. Плевать. Главное как можно быстрее ретироваться отсюда.
Диксон вышел, когда Граймс уже завязывал шнурки на кедах.— Куда спешишь? — у человека, по-видимому, не было комплексов, так как он позволял себе разгуливать по номеру в чём мать родила. Карл отводил взгляд, делая вид, что его очень интересуют узоры на ковролине.— Мне пора, — замялся парень, всё ещё не решаясь поднять взгляд на музыканта, — Пора идти.
— Эй, — Диксон натянул штаны и подошёл к парню, — ты остаёшься на кофе, отказов не принимаю. Я варю отличный кофе.
*** В дверь постучали. Это заставило Граймса оторваться от воспоминаний. Он открыл дверь и увидел на пороге старушку Бетти, у которой снимал квартиру на протяжении последних шести лет.— Да, миссис Гиршбейн, что-то случилось? — он был удивлён её внезапному утреннему визиту. Квартплату он отдал ещё на прошлой неделе на месяц вперёд.— Привет, милый, — мягко улыбнулась женщина. Ей шёл уже седьмой десяток, и она относилась к Карлу как к сыну. Может, потому что у неё не было своих детей. В те времена, когда у Карла не было денег, чтобы нормально поесть, а последние копейки он тратил на аренду дешёвого спального места в подвале дома, она кормила его со своего стола и не торопила с оплатой. Каждый раз, когда он возвращался с десятичасовой смены, она радушно открывала двери своей квартирки и не отпускала до тех пор, пока он не съест двойную порцию её знаменитых шницелей. Может, ей было просто его жаль, тогда видок у него был и правда не из лучших: худой, с тёмными кругами под глазами и весь какой-то потасканный жизнью.
Через полгода таких метаний с одного рабочего места на другое, Карлу наконец удалось найти вакансию с оплатой двенадцать баксов в час, чего уже хватало на небольшую квартирку этажом выше и пропитание. Кто бы знал, что без высшего образования даже рядовым менеджером было невозможно стать, не потратив на компанию несколько лет и сотни сверхурочных часов. Но в новой компании была возможность проявить себя, и Карл собирался это сделать, потому что кроме как на себя, рассчитывать было не на кого. К тому времени, с родителями связь была почти окончательно потеряна, а заявляться, как снег на голову, через несколько лет и тем более просить денег, он не мог. Как и не смог бы смотреть им в глаза после того, как бросил учёбу, куда были вложены все их накопленные сбережения. Сейчас же он мог себе позволить гораздо больше. Карл занимал должность менеджера в крупной торговой компании, наладил связи с родителями, в общем, жизнь шла в гору.— Карл, сегодня после обеда должны прийти из телефонной компании, чья-то живность перегрызла основной канал. Говорил мне всегда Фил, что с животными постояльцев брать не следует, а я, добрая душа, отказать людям не могу, — она покачала головой. — Так вот, мне нужно на приём к врачу, смог бы ты разобраться с этим? Я оставлю тебе деньги и ключи.
— Без проблем, я сегодня дома, — согласился Карл. Это меньшее, что он мог сделать для неё.
— Спасибо, мой мальчик, я знала, что всегда могу на тебя рассчитывать, — с этими словами она протянула ему запасные ключи от своей квартиры и деньги на оплату ремонта.*** Кофе Дэрил и правда делал отличный. Хоть в чём-то он не врал. Парень до сих пор гадал, что именно музыканта привлекло тогда в нём, но спустя неделю после той ночи мужчина сам написал ему. Они виделись в основном в дни концертов, только Карл уже был в списках, поэтому мог избежать затрат на билет.
По-началу Граймс хотел всё прекратить, так как после каждой проведённой с Диксоном ночи он продолжал винить себя за легкомысленность. Естественно, он хотел проводить время с кумиром, но получилось, что он оплачивал это препровождение своим телом. Дэрил же оказался умён, уверен в себе и прекрасно знал, чего хотел. Он мог часами рассказывать о любой ерунде настолько интересно, что это переставало казаться ерундой. Но все эти положительные черты, к сожалению, проявлялись лишь в моменты, когда он был трезв. А их было не так много: записи на студии, утреннее время, саунд-чеки, на которых теперь присутствовал Карл. Он и не заметил, как стал частью жизни музыканта. Наверное, Дэрилу нравились его стабильность и покладистый спокойный характер. И только сейчас Карл понимал, что во главе этого списка было умение терпеть все выходки мужчины. Юноша всё чаще стал пропускать занятия. Порой его отсутствие в университете затягивалось на недели. Обычно, когда Диксон подолгу зависал в студии, Карл старался догонять материал и сдавать долги, но музыкант всё равно занимал слишком много его времени. Граймс благодарил богов, что родители жили в другом штате и не знали о том, чем занимался их сын. Они и сейчас не знают полной правды о том, что было. Это и к лучшему, вряд-ли бы они поняли всё это верно. Так, как всё это понимал сам Карл. Граймса настолько закрутило в водовороте происходящего, что он просто плыл по течению. Сейчас, когда он это вспоминает, то понимает, каким удобным он был: приезжал по первому зову, забивал на учёбу и прочие свои обязанности. Вытаскивал пьяного Диксона из баров и прочих злачных мест, где он зависал. Убирал срач после вечеринок, если они проходили в доме Дэрила, заказывал еду, а со временем и вовсе стал вести органайзер, следя за тем, чтобы мужчина не пропускал важные встречи и мероприятия. За всей этой рутиной он и не заметил, как проблемы с наркотиками стали существеннее, отражаясь не только на психике его партнёра, но и на деятельности группы. Наверное, если бы он мог отмотать время вспять, то обязательно и даже принудительно направил бы его на лечение. Оставался бы рядом и проходил через этот ад вместе с ним, а не просто потакал его желаниям. Но всякому терпению приходит конец, и однажды он высыпал содержимое пакета из заначки мужчины в унитаз. Тогда Дэрил в первый раз поднял на него руку, они подрались, у Карла до сих пор остался шрам над бровью, который напоминает ему о тех временах. Наличие денег тоже вносило свой вклад в разрушение Диксона: ни сломанная мебель, ни штрафы от полиции не могли заставить его задуматься о помощи. Карл наблюдал, как он превращался из весёлого панка в неуравновешенного тирана. Самое страшное было то, что хорошее настроение музыканта зависело от того, насколько он отрешён от реальности. Под кайфом он заливал юноше весь этот бред про счастливое будущее, про путешествия в другие страны, про любовь, в которую глупый парень почему-то продолжал верить. Со стороны он, наверное, напоминал жертву стокгольмского синдрома, каждый раз оправдывая жестокость по отношению к себе. Юноша искренне сочувствовал мужчине, понимал, как ему было тяжело. Списывал всё на стресс и плотный график, на то, что творческие натуры подвержены подобным вещам. Карл всё ещё считал его кем-то особенным, отличающимся от остальных смертных, которые жили скудной и ограниченной жизнью. Он продолжал верить в идеалы своего кумира и смотрел на мир его глазами. Сейчас бы он сказал, что это было сплошным самообманом, что так он выбрал самый лёгкий путь, стараясь не обращать внимания на то, что на самом деле происходит с Диксоном. Карл просто прикрывал своё бездействие ложной верой. Только через полтора года постоянных скандалов, нервных срывов, утешений, обещаний Дэрила исправиться, парень понял, что ничего не изменится. Всё будет только хуже. И именно в тот момент его настигло разочарование. Он даже не мог сказать в ком конкретно: в Диксоне или в себе. Граймс в один момент просто потерял опору под ногами и уже не знал, что было верным, а что нет. Его мировоззрение сформировали мнимые концепции Дэрила о свободе. Он был так сконцентрирован на следовании за кумиром, что не заметил, как заковал себя в оковы. Стремясь быть похожим на него, он стал ещё более несвободным, чем был до этого.
А существует ли абсолютная свобода? Он уже не был уверен в этом, глядя на то, как человек, который кричал о ней на каждом углу, зависел от веществ и медленно стремился к самоуничтожению.