Дохлая сука (1/1)

Среда оказался прав: современный мир был чужд к богам, безразличен и отстранен, он превратил их в подобие жутковатых существ, не оживающих и не способных покинуть жёлтых страниц сказок, с каждым мигом истлевающих все больше. Он превратил их в книжных монстров и затер образами инопланетян и лупоглазых зелёных человечков, в которых современность предпочитала верить с пугающей готовностью и истеричным желанием.—?Лепрекон? —?спросила вновь Лора и усмехнулась, выпуская из посиневших губ неровную, неуверенную струйку дыма. Мёртвая жена знала, что раз уж какого-то дьявола она оказалась жива, существование лепреконов уже нельзя было ставить под большой знак вопроса. И все же недоверие и усмешка плескались сарказмом и каким-то скептическим фырканьем по побледневшей радужке её голубых глаз.—?Ну да,?— Суини хотел было приблизиться, но плотная белая занавесь табачного смога разделила их. Дохлая стерва; для неё он был не больше, чем тем самым зелёным человечком, марсианином, чтоб его, который всё же имел больше прав на этот гребанный мир, чем он.—?Ты великоват для лепрекона. —?Заключила Лора и затянулась ещё раз, а после добавила, позволяя ядовитому дыму свободно сочиться сквозь губы вместе с брошенными словами:?— А вообще мне по хер. —?Девушка в доказательство своих слов пожала плечами и отбросила щелчком пальцев уже тлеющий жёлтый фильтр в сторону, тут же доставая и закуривая вновь, цедя дешёвые сигареты без остановки и с завидным отвращением к отсутствию какого-либо у них вкуса.Суини мог бы разложить её на капоте старой тойоты ещё тогда, под монотонное звучание ебучей молитвы таксиста Салима-не-Салима и доказать ей существование богов, троллей, фейри, пикси и сранных лепреконов, конечно, вдалбливаясь между узких костлявых бедер дохлой суки так глубоко, как только возможно. Знавал он сук и получше: красивых, как рассвет, с кожей бледной и мягкой, как шёлк, и с сиськами размером с Килиманджаро и упругими, как барабаны древних племён Месопотамии. Знавал он сук и похуже: убогих и страшных, на которых не встал бы и у уродца из бродячего цирка. Но таких, как Лора иметь ему ещё не доводилось. Жаль, что сдохла девчонка раньше, чем он смог бы её оприходовать. Самокрутка в узловатых руках рассыпалась раньше, чем Бешеный Суини прикурил её. Это всего лишь дохлая сука, повторил себе лепрекон, но глаз все же не отвел от девушки.—?Какого хера ты пялишься на меня?Лора фыркнула и отвернулась, ища на чёрной линии горизонта слабое мерцание, зовущее её. Мерцания не было. К дьяволу, сплюнула она и зашагала к старому раздолбанному фургончику, всё же дожидаясь своего попутчика внутри и сжимая сильнее сухие серые пальцы вокруг рулевого колеса. Какая ни какая компания, или холод смерти был настолько жутким, что остаться одной сейчас было худшим, что ещё могло случиться с Мун.—?Совсем хреново? —?он щелкнул зажигалкой, и крохотный голубоватый язычок пламени осветил её болезненного вида лицо в полумраке засаленного салона. Проваленные внутрь глаза сияли белой пеленой и выделялись на девичьем лице мазками чёрных теней на нижних веках, дыхание у девушки было судорожное и торопливое, поверхностное, словно и дышать ей уже смысла не было. Его и не было на самом деле. Щеки полностью потеряли соблазнительный румянец, будто вся кровь схлынула и превратила их в белесое, бесцветное, выгоревшее на июльском солнце полотнище. Сухие губы потрескались, но зажимали между собой сигарету уверенно и с удивительной живостью. Эти губы, наверняка, имели вкус золота: такие же холодные, бесчувственные и полные лицемерия. И всё же это не отбивало у лепрекона желания коснуться их. Впрочем вкус у них мог быть только дешевого курева и блевотины, как и говорил Суини, и это лишь сильнее наталкивало его на мысль о необходимости исправить положение девчонки.—?Хреново,?— кивнула Лора и утопила педаль газа. Ржавый фургончик крякнул и, сопротивляясь изо всех своих последних фургонных сил и шурша лысой резиной, покатил к чёрной линии горизонта. Суини рассыпал на ладонях чеканное старое золото, больше похожее на пиратские дублоны, подкинул и заставил раствориться монету за монетой в воздухе, хмыкнул и повторил манипуляцию. Девушка, заметив жёлтый блеск, нахмурилась:?— действительно лепрекон? Сколько их у тебя там?—?Почему пара дешёвых фокусов заставляет тебя поверить в это больше, чем моё слово? —?дублон полетел девчонке в лицо, и Суини усмехнулся.—?Знаешь, ты не внушаешь доверия,?— Лора хмыкнула и пожала плечами, замечая, что его какой-то неотесанный вид крепкого мужика заставляет её думать не совсем о монетах, лепреконах, богах и прочей потусторонней чуши. Подобные ему мужики трахаются как боги, интересно, на что был способен настоящий лепрекон? Она подняла монету, не ощутив ни холода воздуха, ни тепла, что успела отдать металлу широкая ладонь мужчины. —?И не выглядишь старым карликом. —?Смяла её в ладони и послала обратно с такой силой, что гладкий край оставил ещё один алеющий разрез на щеке мужчины.Мёртвая жена. Дохлая сука. Чужая дохлая сука.Стоило пару раз присунуть ей, когда была такая возможность, с досадой подумал Бешеный Суини, отмечая при этом, что где-то глубоко внутри шевельнулось смешанное чувство удовлетворения на ее мелкие колкие выпады. Девчонка хотела жить так яростно, что восхищение и желание помочь рождались сами собой в приевшемся ему пресном воздухе неверия и непринятия современности. И, движимый каким-то сраным порывом, мужчина отчего-то вдруг резко накрыл её холодные, серые и безжизненные пальцы своей горячей широкой ладонью:—?Я бы мог тебе помочь, не будь ты такой сукой,?— добавил он без обиняков через мгновение, в которое Лора не попыталась ни послать его так далеко, как только возможно послать словесно, ни врезать, выбивая пару лишних передних зубов, а может снеся и большую часть его челюсти, ни убрать его руки со своей, позволив мужскому теплу немного согреть её озябшую кожу.—?Я бы могла блять попробовать быть паинькой. —?с чувством заключила Мун, разворачивая скребущий асфальт грузовичок на сто восемьдесят градусов и оставляя позади не только тех мудаков, что заполняли её жизнь до момента смерти, но и пляшущую белыми всполохами маяка на чёрном горизонте точку.Все же жить вновь хотелось чертовски.