Рог трубит, зовет гулять! Неожиданная встреча хвостов! (2/2)

Народу здесь было кишмя. И все в стельку. Кто-то даже уже умудрился уснуть на своем обеденном столе, другой же готовил пакость над заснувшим бедолагой.

— Хах, классика — с умиротворенной улыбкой проговорил еж, со спокойным взглядом смотря на происходящие. Чего не скажешь про кошачьих. Глаза только и успевали смотреть за тем, как кто-то падает с табуретки, кто-то уже готов набить морду своему собеседнику, а кто-то аж умудрился запустить кружку в стенку, полностью ту сломав.

— Вы совсем озверели?! — сила его голоса была воистину потрясающа. Пару слов и мертвая тишина, прям как на кладбище. Все взгляда были на него, на Кхорхе. Бык, который был равен по силе десятке рыцарей среднего класса. Его рога были всегда заостренны, говоря о том, что лучше ему дорогу не переходить. Из ноздрей весело огромное серебряное кольцо. Это лишь подчеркивало его внешность бандита. Хоть он таковым и не был.

— А чего…ты…ик…взъелся — грозная моська быка повернулась к смельчаку, которого охмурила принцесса хмеля, отняв у того на время, понимание происходящего. За Кхорхе, голову повернули и остальные, но в придачу добавляли печальные вздохи.

— Это ты мне? — на левом боку быка был хорошо виден, весок, который так и выпирал на всю публику.

— Это…ик…ой, я тебе — шатаясь, проговорил сурок, пытаясь поймать равновесия на своих же ногах. Удавалось это дела тому не шибко удачно. Благо всему, его придерживали руки и круглый деревянный стол, на котором спал какой-то бродяга, тихо сопя.

Кхорхе вышел из-за барного столика. До жертвы было всего сорок метров. Взяв пьяненького за его рванный и вонючий шиворот, кинул в сторону главного выхода, где стоял Мист и его команда.

Мини пискнула и тут же отпрыгнула в сторону. Подобно ее действию последовал и Мист. Оник же осознал ситуацию, чуть ли не в самый последний момент. Времени хватило лишь на то, чтобы пригнуться.

Дверь резко распахнулась, и сурок вылетел за пределы здания, кувыркнулся пару раз, пока не ударил мордой в лужу, тем самым приведя себя немного в чувства. Сильно болел нос, да и спина с головой, после такого «вежливого» выхода из харчевни. Хорошо хоть, что дверь открывалась на улицу, а не наоборот. Было бы куда хуже.

— Кто-то еще хочет мне высказаться? — задал вопрос бык, выпустив сильную струю воздуха из левой ноздри. В ответ тишина, а это означало лишь одно, согласия. — А может вы?.. — Кхорхе пошире раскрыл свои глазенки, заметив до ужаса знакомый длинный хвост, красные ботинки, длинные уши, да фиолетовые не мало удивленные глаза кота. Дабы убедиться точнее, хозяин харчевни посмотрел в противоположную сторону. Черные каблуки, белое платьице, золотистая шерсть, напуганная мордашка и зеленные глазки, напоминающие драгоценный камень изумруд. Платье и каблуки он не помнил, а вот все остальное помнил, как четыре своих пальца.

Бык быстро проморгал глазами.

— Мист? — одним ловким движение, кот поднялся с пола, отряхнул свою ценную шерсть от грязи и пыли этого заведения. Мини же помог Оник, осмотрев ту на ушибы, да и платье заодно проверить нужно было. Сказали вернуть чистым.

— И тебе привет, Кхорхе!

Да слава шуму! Можно было это прокричать или, да будет безработица! Результат будет один и тот же, вас не услышать, ведь царство тишины быстро сменилось на царство шума. Кружка, тот «отважный» сурок и вылет из заведения, попросту был забыт многими. Конечно, шумели уже не тая яро, как до того инцидента. На этом можно было и спасибо сказать, только вот хозяин харчевни был чутка занят гостями.

— Как ушел?! — руки ударили об стойку. — Когда?! — молоко в стопках затряслось от возмущенного удара кота. Его реакцию понять можно было. Волк ему обещал рассказать, даже место встречи назначал, но в итоге, бегуна надули. Обидно было и досадно на душе. И ведь не отправишься в погоню за этим серым хитрецом. Не знал кот дорог севера, не смотря на свой давний визит в эти земли.

— Успокойся Мист — Мини положила руку на его плече. — Бернар же не мог просто так уйти. Верно, господин Кхорхе? — изумрудные глаза юной изобретательницы подняли на здоровяка.

— Она права, Мист. Не один лишь Бернар, хочет найти библиотеку древних. Уж слишком опасно отдавать ее знания тому, чьи цели благоволят зло создать.

— А что находиться в этой библиотеке? — поинтересовался Оник, чей интерес был уж очень прикован к этому новому и неизведанному месту.

Кхорхе бегло посмотрел по сторонам. В окна смотреть было бесполезно, те были запотевшими, посетители были на своей волне, да и некто особо не смотрел на них. Поэтому, беспокоиться не было причин. Но все же, ради осторожности, бык подозвал тройку к себе жестом руки. Те чутка приблизились, навострив свои ушки.

— Точно не знаю, но, по словам серого, там храниться вся история четырех эпох. Эпоха зарождения, эпоха создание, эпоха меча и магии и наша, эпоха расцветания — хотелось бы посмотреть на того, кто дал нынешней эпохи такое неподходящие название. Расцветания чего? Магия исчезла, войны участились, государством правил лжец. Такое себе если честно расцветания.

— Вот такими прям все? — бык нахмурил брови, выпрямил свою спину, да сложил руки друг на друга, прижав те к своей крепкой, как сталь груди.

— Я сказал то, что знаю — этими словами, Кхорке немного остудил пыл ненасытного археолога, перейдя снова на бегуна. Приподняв серый фартук, здоровяк достал из внутреннего кармана поясной сумки потертый временем пергамент, что был связан тонкой веревочкой. Положив его около Мист, хозяин таверны попросил того, развернуть и прочитать содержимое, но не здесь, а там, где не так много народу.

— Это от него?

— Да, Мист. Это попросил передать тебе Бернар. Знаешь, этот черт редко кому письма оставляет. Видать, нужен ты ему для чего-то — с усмешкой проговорил бык, начиная принимать заказы новых пришедших.

— Я ему нужен? — фиолетовые глаза продолжали смотреть на потертый пергамент, не сходя с него. Он был легок, кот его практически не чувствовал. Написанное в нем было от волка, которой подло ушел, забрав свое обещание собой. Что же написал Бернар бегуну перед своим уходом, сильно интриговало не только бегуна. Оник и Мини тоже не отводили глаз. Было решено следующие. Письмо кот откроет лишь на палубе, когда они отплывут три версты от суши, а пока что, чарующий сверток будет лежать в вещь мешке археолога.

3

На балкон вышел трубадур. Его наряд был яркий, дабы все мимо прохожие замечали его. На ограждениях свисал красочный флажок с эмблемой самого Шторса. Он неспешно покачивался, ловя поток ветра. Трубадуром оказался волком, и некто не обращал на него внимания, пока, тот не облизнул свои губа, да как дунул в огромный и старый рог. Птицы резко поднялись с крыш на небо, испугавшись такого звериного рева, чего не скажешь о местных. Знак был подан. Место для проведения праздника подготовлено, да и солнце садилось за горизонт, веща о вечернем времени.

Торжественное празднование началось!

Сия праздник был не для чужих, ведь считался он лишь для северян, но в этом году чужаков решили не прогонять, пусть тоже насладятся праздником, например, как южане.

Мини уже была в своем обыденном наряде и как же кот был рад видеть своего друга в старых поносках, а не в каких-то там платьях, да каблуках. Оник же грустно вздохнул. Нет, он тоже был рад увидеть девушку в старой одежде. Эти потертые временем джинсовые штаны с лямками, да чутка рванные зеленные ботинки с белой полоской по середине, были, чуть ли не родными для него. Все бы ничего, да только не могли эти штанки, подчеркнуть фигурку кошечки, чего не скажешь о платье. Ботинки же вообще скрывали ее прекрасные ножки, за слоем ткани и сеток.

Праздник происходил на территории замка. Впервые за пять лет, народ севера мог вновь без страха зайти за королевские стены и прогуляться.

Палаток и шатров было достаточно. Пока троица топала по дороге из белой брусчатки, археолог насчитал около одиннадцати палаток и три шатра сувенирами. Это было много, даже в своем родном городке Стоун, такого не было.

Разная местная еда, сувениры, побрякушки и чего только не видели фиолетовые глаза кота. Они бегали от одного прилавка к другому, продавцы сразу узнавали своего героя, по хвосту и по невероятной скорости. Не каждый может прибежать от одной палатки к другой, меньше, чем за пару миллисекунд. Не удивляло и то, что заинтересованный бегун уже успел упустить из виду ежа с кошкой.

Вот и новый прилавок был подан к взору кота. Статуэтка воина была там, только вот не простого. Раса медведь, в руках он сжимал рукоять боевого топора, лезвие, что было треснуто. Одет тот был в шерстяную безрукавку с мехам на вырезах и на воротнике. Ремень держался на бедрах, а на ремне фляжка. Содержимое было неизвестно, может там была вода, то ли вино, а может и вообще пиво. Голова осталось не без присмотра мастера. Шлем с двумя рогами был надет на ярого война, защищая того от стрел и от ударов орудия иного. Поза также имелась. Воин замахивался своим топором и видимо, по поднятой одной ноге, бежал на какого-то.

Как аж усмехнулся.

— Знаете, этот воин мне напоминает мне одного знакомого моего — с милыми нотками произнес бегун, подняв голову на хозяина чуда лавки. Бурая шерсть, на поясе топор. Одета была как раз таки в безрукавку с мехом, даже шлем с рогами имелся. — Дегей! — воскликнул хвостатый, увидав викинга.

Бурый улыбнулся, показав на свету фонарей свои белые клыки и приподнял, чутка левую лапу вверх, мол, по приветствовал шумного кота.

Весь его ассортимент заключался в фигурках, да и не больше. Никого оружия, брони и пороха у него не было показано всем. А ведь не стыдно признаться, что Мист так и подумал о товаре медведя, когда тот говорил о торговле.

— Шумный ты, все еще не привык к подобным тебе — вымолвил медведь, поправив одну фигурку на своем прилавке.

— Да и тихих некто шибко не жалует.

— Верно молвишь! — подхватил его слова воин севера, похлопав по плечу. Удары стали уже не такими уж и больными. Или же просто Мист привык к ним.

Радостные крики детей распространялись из-за всех сторон. Кто-то даже бегал, ловко петляя вокруг взрослых, дабы не столкутся с ними. Без маленьких спигрызов шуму было и так достаточно. И под шумом имелось виду говор жителей города. Каждый говорил о своем, нельзя было лишь понять тему разговора, ведь, когда уши уловили чужие слова, то через минуту, те уже слушали другой разговор.

Воздух был пропитан пряностями. Вздохнешь раз, почувствуешь запах свежего хлеба. Вздохнешь в другом месте, запаха хлеба, как и не бывало. На его место пришел запах клюквенного пирога, вкус которого был передаваем. У каждого места, был свой запах, хоть и лежала вся эта выпечка на одном прилавке. Между прочем, спиртного нигде не было видно. Продавать и распивать спиртные напитки, можно было лишь за пределами королевских стен. Не особо хотелось видеть пьяные морды на таком-то празднике.

Викинг достал из своей безрукавки трубку, напихал туда махорки и только лишь хотел поджечь это траву курительную, как увидел маленькую лисичку, которая с любопытство смотрела на него, а зоркие глазоньки тырились на трубку.

— Что-то нужно, деточка — мягким тонном проговорил он, медленно убирая трубку за свою широкую спину. Рука перевернула ту верх тормашками, черный и толстый коготь постучал по нижней части чаши и вся трава выпала на черноватую брусчатку.

Мист не мог этого не заметить, на это мордашке появилась усмешка.

— Ту трубочку! — звонким голосом ответила девочка. Одета она была в традиционное платье севера. Красная горловина была хорошо видна, да и узор у той был чудной, напоминал волны морские. Пазуха, которая имела схожий красный цвет, шла посередине воротничка. Подол имел беловатый цвет. На нем виднелись кружева, цветы со стебельками этакими, а где-то вдали летали птицы. Последняя часть платья, носила название стан. Без узоров и тут не обошлось. Теперь цветы заполоняли весь стан, не оставляя даже и места свободного. Смотрелся весь этот наряд очень забавно, но такой наряд почитали в северных землях.

Медведь прокашлялся, и сделала удивленную гримасу на своей морде.

— Какая трубочка? — лисичка вытянула ручку вперед, указывая рыжим пальчиком с белой шерсткой на конце прямо на Дегея.

— Она у вас за спиной! — бегун все также ухмыляясь, глянул на бедного викинга. Было кошачьему интересно, как тот выкрутиться из данной ситуации. Дети одинаковы. Увидят какую-то побрякушку занятую, да неизученную, сразу лапы свои тянут. Если не дать им желаемой, то жди море соплей и слез. Именно по этой части, хвостатый не шибко сильно любил детвору.

Хмурые глаза мигом глянули в ответ Мисту. Те просили мольбы у него.

Кот тут выпал и озадачился, как же тот ему поможет? Попробует дать что-то другое, все равно будет требовать желаемое. Задумавшись, Мист обратил внимание на мешочек, который свисал за спиной викинга на поясе его. Уж муторный запах шел из этого мешочка. Не долго думая, руки схватили мешок, и вынули из него то, отчего так пахло.

Махорка. Курительная трава.

-Девочка! — внимание лисицы переключилось на кота, но долго она на него не смотрела. Больше всего ее удивил хвост бегуна. Это уже была банальная реакция для кота. Иногда ему даже было завидно, что его длинный приятель забирает все внимание себе. — Не стоит брать эту трубку.

Золотистые глазки спустились с хвоста на мордашку Миста.

Лисичка надула щечки, сжала свои махонькие ручки в кулачки и положила их на пояс, выпирая грудь вперед. Выглядело это уморительно.

— Это еще почему?! — возразила наконец-то она. Топнув деревянным каблуком.

— Это трубка для взрослых и чтобы использовать её по назначению, нужна специальная трава — Дегей услышав такие слова, чуть не облысел. Вот таких слов, он как раз и избегал. Оставалось лишь смотреть на результат разговора этих двух дурней. — Вот она!

Светло коричневая трава была в левой ладони кота. Она была раздробленно мелко, чтобы поджигать ту было легче или может просто хозяин этой травы несколько раз садился на нее. Нос у хищников чуток и бегуну это известно еще с малых лет. Спасибо книжкам с картинками.

Не много приблизившись к руке бегуна. Девчонка повела своим носом, да как чихнет. Половина травы из рук кота мигом смело, а вторую половину успел спасти викинг. Чихала бедняжка долго, пока Мист не вытер ее нос платком.

— Сморкайся — послушав старшего, та сморкнулась, да видать хорошо. Бегун отчетливо чувствовал теплые сопли девочки через платок. — Вот видишь? Не нужна она тебе — платок ушел своему хозяину. Здоровяк удивленно посмотрел на след от сморчка, а после на лисичку. В голове у него пробежала мысль, а точно ли эта непоседа дите? Просто сморкается, как взрослый медведь.

Уши бегуна дернулись, да и у рыжей занозы тоже. К ним кто-то приближался и очень быстро. Первая повернулась маленькая. Ее хвост начал быстро вилять в разные стороны, а уши стояли торчком.

— Мама! — завопила та.

— О боже мой… Лили! — лисица подбежала к ней и крепко обняла свою дочку. Девушка была одета в точно такой же наряд, что и ребенок. Точно ведь мать и ребенок. — Ты зачем убежала от нас с папой? — беспокойными глазами, посмотрела она на своего ребенка. Точно такие же золотистые глаза, начали бегать по ее морадшке. Ей нужно было убедиться в том, что у милого дитятко не было ушибов.

— Все хорошо! — более веселым голос сказала Лили. — Со мной был хвостик! — Миста перекосила от слов девчонки, викинг же глянул на хвост своего знакомого. Хвостиком того вряд ли можно назвать, а вот хвостище, пожалуй да.

— Барбара! Лили! — вот и папа вышел в свет. Мужчина был одет в белую не заправленную хлопковую рубашку, черные, чутка потертые портки, где виднелись белые линии. Увидев своих, лис помчался что было мочи.

— Смотри Мист, ты сейчас самолично уведешь воссоединение семьи — с улыбкой проговорил Дегей, поправляя свой товар.

— И не говори, это так… — речь его резко оборвалась.

— Кошак? — посмотрев на бегуна, медведь увидел суженные зрачки, шокированный взгляд, и окаменелое тело. Его словно что-то парализовало. Он не мог и слова выговорить, да подвигаться хоть как-то. Перед варваром стояло живая статуя Миста. — Эй, ты чего? — он вышел за прилавок, положил свой лапу на правое его плече и не сильно толкнул его.

— Три хвоста — воин севера почесал затылок. — Три лисьих хвоста.

Три лисьих хвоста была у него. Они ходили, синхронно, словно одно целое. Куда один, туда и другие. Подняв свое дитятко мужчина заметил кота. Он на мгновение тоже окаменел, быстро передал Лили своей жене, а после не спешно подошел к бегуну.

— Мист?

— Дядя Юи… — его глаза заблестели, губа начали, чутка дрожать. Он думал, что перед ним стояла иллюзия, чья-то злая шутка. Но прикоснувшись к груди лиса, ложные домыслы рухнули, как и слезные потоки. Одна слеза пробежали по его мордашке, за ней вторая.

Завыл рог и под громкие и радостные крики граждан вышел государь, Маркус. Все смотрели и слушали его горячую и пламенную речь, где тот винил себя и просил прощения у жителей города. Уши каждого были навострены на его голос, но лишь самая малая часть не была нацелена на его голос.

Кот и лис, смотрели друг на друга, не роняя и слова.