51. Ганс мой Ёж (2/2)

— Вот урод. — буркнул Наклз.

— Ганс-Ёж проводил короля до его замка. Как только увидела издали принцесса своего отца, выбежала его встречать. Король рассказал ей о произошедшем и принцесса похвалила его поступок, потому что всё равно не пошла бы к диковинному зверю в лес.

— И эта, вся в папашу. — бубнил ехидна.

— А Ганс-Ёж сидел на дереве, верхом на своём петухе и играл на волынке, а стадо его всё росло и росло. Однажды ехал через тот лес другой король, потерявший дорогу. Услышал прекрасную музыку и послал слугу узнать, что там такое. Ганс-Ёж предложил вывести короля из леса, если в награду он отпишет ему то, что первое увидит, вернувшись в замок. Король пообещал и Ганс-Ёж вывел его к замку, а потом вернулся в свой лес. Увидев отца, принцесса выбежала его встречать. Рассказал король своей дочери, о встрече с Гансом-Ежом. Расплакалась принцесса, но из любви к отцу пообещала выйти замуж за этого ежа, если он явится. В это время стадо Ганса-Ежа стало очень большим и занимало весь лес. Надоело ему жить в лесу, и отвел он своё стадо в родную деревню. Каждый получил себе вдоволь домашнего скота, и устроили они пир на весь мир. Просил Ганс-Ёж отца снова подковать своего петушка и отправился в первое королевство. Но там король приказал страже, если увидят кого-то похожего на Ганса-Ежа напасть на него, проткнуть пиками и не пустить в замок. Но Ганс-Ёж ударил своего петуха шпорой, перелетел через ворота и оказался у королевского окошка. Крикнул он, чтобы король отдал обещанное или придётся ему с дочерью проститься с жизнью…

— Молодец! Не даёт наших в обиду. — тихонько одобрил Соник.

— Стал король свою дочь уговаривать, чтобы вышла она к Гансу-Ежу и спросила их. Вот оделась она во всё белое, и дал ей отец карету, отпустил с нею добрых и надёжных слуг, и дал ей денег и много всякого добра. Села она в карету, а Ганс-Ёж со своим петухом уселся рядом. И король думал, что уже больше никогда её не увидит. Но вышло по-другому. Только они отъехали немного от города, раздел её Ганс-Ёж и стал колоть её до крови своими иглами и приговаривать: «Это тебе в награду за твою неверность, уходи от меня, жить с тобой я не хочу». И прогнал он её домой, и была она опозорена на всю свою жизнь…

— Чё за? — вырвалось у Наклза, пока я переводила дыхание и хлебала воду из бутылки.

Соник пялился на меня поражённо, но я проигнорировала его. Он ведь сам просил сказку.

— А Ганс-Ёж поехал во второе королевство. А король тот велел, если явится кто похожий на Ганса-Ежа, чтобы часовые перед ним на караул встали, пропустили его и чтобы все кричали «Ура!» и привели бы его в королевский замок. Как увидела его принцесса, испугалась, такой страшный он был на вид. Но подумала: «Что ж теперь делать, если я обещала отцу». Приняла она Ганса-Ежа ласково да приветливо, обвенчалась с ним и пришлось ему идти к королевскому столу. Вот наступил вечер и надо было им уже ложиться спать, и было ей страшно его игл. Но он сказал ей, чтоб она не боялась, что ей больно не будет. Попросил он стражу развести костёр, а когда побило одиннадцать, снял он ежиную шкуру и положил у постели, и стража тут же её сожгла дотла. Так освободился он от чар. Увидела его принцесса и обрадовалась. Встали утром они радостные, стали есть и пить, а вскоре сыграли свадьбу. А старый король передал им своё королевство. — наконец закончила я.

Повисла пронзительная тишина. Кажется, я даже расслышала, как дышит море вдалеке.

Пока я читала, Соник сидел вплотную, положив голову мне на плечо, но теперь поднял её и таращился круглыми глазами.

— И как после этого я должен спать? — тихонько возмутился Соник.

Тэйлз уже заснул и синий додумался его не будить в который раз.

Я только усмехнулась.

— Просто завяжи ему рот. — тихо посоветовал Шедоу, даже не повернувшись.

Оказывается, он тоже ещё не спал.

— Закрой глаза и спи. — посоветовала я сверхскоростному.

— Нет. Ты должна спеть колыбельную. — потребовал синий.

Совершенный мученически простонал.

— Колыбельную? Я не умею петь. — возразила я.

Веки уже отяжелели и понемногу я начинала понимать Шедоу. Мне что, придётся убаюкивать Соника всю ночь? А я ещё думала, что проблемы могут быть с Тэйлзом.

— Конечно умеешь! Просто попробуй. — шёпотом настаивал синий.

— Вовсе нет. — попробовала ещё раз я.

— А я говорю да. Пой. — настаивал неугомонный ёж.

— Но я даже не знаю колыбельных. — начинала сдавать позиции я.

— А ты подумай. — не унимался сверхскоростной.

Тяжело вздохнув, я смерилась со своей судьбой.

Колыбельные… Колыбельные… Как я не напрягала уставший мозг, память ничего не выдавала, словно вымершая река… Река?

— Кажется, я вспомнила одну… Но как только я спою, ты ляжешь спать! — настояла я, а получив согласный кивок, прочистила горло и стала напевать, стараясь хотя бы примерно попасть в мотив. —

Край суровый, море льда,

Есть река там, помнит всё она.

Засыпай скорей, мой свет,

И в той реке найдёшь ответ.**</p> — Соник снова положил голову мне на плечо и действительно стал раслабленнее, явно сморённый дремотой, в то время как я продолжала. -

Её воды, лишь нырнуть,

Всё расскажут и укажут путь.

Так доверься глубине,

Но лишний шаг — и ты на дне.

Она поёт для тех, кто слышит,

И волшебство та песнь таит.

Лишь тем, кто страхов своих выше,

Дано узнать, что река хранит.

Край суровый, море льда,

Есть там мама, помнит всё она.

В час когда домой придёшь,

Утратив всё, ты всё найдёшь.</p>

— Ты красиво поёшь. — вырвал из лёгкой дремоты шёпот Соника.

— Ты обещал, что будешь спать. — упрекнула я, разлепляя глаза.

— Говорил же, завяжи ему рот. — ворчит Шедоу.

— Я могу это устроить. — обещает Наклз.

Синий поднимает голову с моего плеча, и хмуриться в сторону совершенного.

— И почему ты вечно ворчишь? — возмущается сверхскоростной. — Мистер «не люблю веселье». Ты всё время корчишь из себя крутого и взрослого, а на деле просто не можешь, как все расслабиться и порадоваться жизни, пока есть возможность!

Повисает неловкая пауза. Я уже могу представить, как вскакивает Шедоу, налетает на Соника и мы с Наклзом с трудом останавливаем членовредительство.

— Может… ты и прав. — холодный, как клинок убийцы, голос чёрно-алого пронзает моё сердце.

Как такой приятный вечер мог скатиться до такого?

— Мне кажется, всё немного проще. — непринуждённо-шутливо говорю я, передавая спящего малыша Сонику.

Любопытные пурпурно-фиолетовые глаза провожают меня, пока я тихонько подхожу к совершенному. Сев рядом с ним, хватаю его прямо с одеялом и подтягиваю себе под бочок.

— Думаю Шедоу просто грустит, потому что его мало обнимают. — сообщаю я, насмешливо улыбаясь, когда, вздрогнув всем телом, Шедоу поражённо смотрит на меня.

Он пытается повернуться, но я плотно удерживаю его в коконе из одеяла. Чёрно-алые иглы протыкают ткань, ёж дергается сильней и я усиливаю хватку.

— Что ты делаешь? — удивлённо и раздражённо спрашивает парень.

Его иглы, сквозь одеяло, протыкают перчатку и колют мне руку. Я шиплю от боли.

— Ой. Шедоу, расслабься, ты меня поранишь. — прошу я.

— Отпусти меня! — требует совершенный, кривясь в гневной гримасе.

— Нет, мы будем спать так. Так теплее. — настаиваю я и смотрю ему в глаза со всей теплотой, что копится у меня на сердце.

Шедоу фыркает. Его иглы медленно расслабляются. Я чуть ослабляю хват, и он поворачивается ко мне, всё ещё оставаясь под одеялом. Кладёт голову мне на плечо. Его лицо всё ещё недовольное.

— Мне это не нравится. — сообщает чёрно-алый. — Я тебе не ребёнок.

— Я помню об этом. — уверяю я. — Просто сейчас ты меньше ростом.

После этого лицо совершенного становиться спокойней.

— Так не честно. — возвышаясь над нами, ноет синий.

Шедоу довольно хмыкает. Я усмехаюсь, а потом поднимаю свободную руку. Сверхскоростной тут же устраивается в моих объятьях, уложив двухвостого снова мне на живот. Чёрно-алый тут же недовольно фыркает, Соник довольно ухмыляется. А я счастливо улыбаюсь, прижимая к себе всё самое дорогое.

Хотя это очень приятные объятья, и головы ежей так трогательно лежат на моих плечах, спать в таком положении не очень удобно. Сначала, кажется уснуть не удастся, потом усталость всё же нагнетает дремоту. Тьма накатывает, отступая от любого тихого звука.

В какой-то момент я открываю глаза, а над нами возвышается мускулистая красная фигура. У Наклза в руках мой плед и он укрывает нас троих. Я благодарно улыбаюсь ему, и он возвращается на своё место.

— Астра… — раздаётся над ухом едва уловимый бархатный голос.

— Мм? — отозвалась я раньше, чем открыла глаза.

— А эта река… Она существует? — спросил Шедоу.

Открыв глаза, я встретилась с двумя рубинами совсем рядом. Первый позыв — сказать «нет», но совсем недавно я и мир Соника считала ненастоящим.

— Не знаю… Может быть. — неуверенно ответила я.

Совершенный прервал зрительный контакт и через минуту я решила, что его любопытство исчерпано.

— Твоя сказка… — спустя какое-то время снова слышится его голос, и я опять встречаю прекрасный, задумчивый взгляд. — Мне кое-что напомнила. Когда-то, Мария… Читала мне сказку, про девушку, пришедшую к монстру, чтобы спасти своего отца. Но монстр влюбляется в нее, и становится прекрасным принцем.

«Прекрасный принц» из уст чёрно-алого звучит как что-то инородное, словно говорить о сказках и чудесах, для него всё равно, что танцевать балет.

— Это «Красавица и чудовище». — киваю я. — Красивая сказка. Напоминает мне «Гордость и предубеждение».

Лицо Шедоу проясняется озарением.

— Ты права, похоже. — соглашается он. — Прости, что уколол.

Не сразу мне удаётся сообразить, о чём он.

— Ничего. Я сама виновата. Нельзя трогать ежей и не уколоться. — шучу я.

Он едва заметно улыбается мне.

— Спасибо… за объятья. — едва слышно шепчет он, опустив голове обратно на моё плечо.

— Всегда, пожалуйста. — счастливо улыбаюсь я.