15. Друг в беде (2/2)

— Женщина ранена…

— Её сбила машина…

— Прям на переходе, водитель даже не остановился!

— Он это специально…

— Да не сбивали её! Просто легонько задели.

— По-моему, у неё сердечный приступ…

Не став больше слушать, я постаралась протиснуться в центр толпы. Никто особо не сопротивлялся — это ж не японский вагон метро в час пик.

Добравшись до первого ряда, я постаралась опознать главных участников происшествия. Видимо, пострадавшая, судя по окрасу — лайка, лежала на земле с очевидным переломом ноги. Одной рукой она держалась за плечо, наверно, тоже повреждённое. Сидя на земле, голову пострадавшей держал на своих коленях какой-то чёрный пёс. На его белых перчатках была кровь.

— Держитесь! Скорая уже в пути… — уже более спокойный, и от того более знакомый, голос чёрного пса дрожал от беспокойства.

Присмотревшись, я, наконец, поняла откуда его знаю. Его чёрная шляпа валялась рядом на земле и короткошёрстная голова со стоячими ушами вначале сбила меня с толку, но этот плащ со странной нашивкой было сложно с чем-то спутать.

— Бродяга? — удивилась я.

Это его жена? Какой ужас — что с ней случилось?

Подойдя ближе, я присела рядом с псом. К сожалению, мне нечем было помочь, но очень хотелось его поддержать.

Бродяга перевёл затравленный взгляд на меня. В тёмно-фиалковых глазах мелькнуло удивление, узнавание, немой вопрос…

— Я Астра, — напомнила я, сочувственно положив руку ему на плечо, — Что случилось? — не знаю, подходящее ли время для расспросов.

— Авария… — начал он, смотря сквозь меня, а потом женщина на его руках застонала, и пёс снова обратил всё внимание на неё, — Леди Вульф! Держитесь… Уже скоро…

Как будто в ответ на его молитвы послышалась приближающаяся сирена. Больше Бродяга меня не замечал, а я не привлекала его внимания, продолжая оставаться рядом. К счастью, Леди Вульф не собиралась умирать прямо на руках моего недавнего друга, но, возможно, была очень серьёзно ранена. Больше всего меня пугала кровь на руках добермана — возможно, это из разбитой головы лайки.

Скорая прибыла. Врач осмотрел пострадавшую, сделал ей несколько уколов, закрепил шину на пострадавших конечностях. Затем даму уложили на носилки и погрузили в карету скорой помощи. Бродяга поражённо наблюдал за всем этим и казался заторможенным.

— Вы родственник пострадавшей? — обратился врач к псу, но тот оставался в оцепенении.

Я потрясла друга за плечо.

— Ты поедешь с ней в больницу? — спросила я, когда Бродяга наконец по-настоящему меня увидел.

— Да… Да. Я должен! — наконец очухался доберман.

Может, и ему нужна врачебная помощь? Наверно, он просто в шоке.

Врач спешно занял своё место в машине. Пёс забрался за ним и обернулся на меня.

— А ты поедешь со мной? — меня удивила жалостливая интонация в его голосе.

— Я?

— Просто… Я просто… Я не знаю, что должен делать! — потерянно бормотал мой друг.

— Вы едете? — требовательно поторопил врач, спеша закрыть дверь, чтобы тронуться в путь.

— Да… — согласилась я, торопливо забираясь к Бродяге, — Да.

Это было неожиданно, но другу нужна моя помощь. Пусть мы недавно знакомы, но он вроде хороший парень, и так потерянно выглядит сейчас. Не знаю, смогу ли я его поддержать, но надо постараться.

Пока мы мчали под звуки сирены, врач проверил состояние женщины и стал задавать стандартные вопросы о том, кем приходится Бродяга пострадавшей, об её аллергиях и прочих аспектах её здоровья.

— Я… Её друг. Я детектив и работаю на Леди Вульф. Я не знаю… Об аллергиях и… — пустым голосом отвечал мой друг.

Видимо, поняв, что с псом каши не сваришь, врач обратил внимание на меня, но я объяснила, что вообще с раненой незнакома.

В больнице лайку увезли, а мы остались в коридоре. Бродяга оставался всё таким же потерянным и мне почти силой пришлось усаживать его на стул. В конце коридора таился автомат с напитками и мне подумалось, что от заряда сахара моему другу может стать чуть получше. К счастью, на автомате у нужной прорези были изображены нужные монетки в нужном количестве. Хорошо, что я прихватила оставленные Соником деньги.

Автомат налил в бумажные стаканчики кофе для меня и чай для добермана, а напоследок выплюнул в меня два бумажных пакетика с сахаром. Я бы удивилась устройству автомата — не видела таких в моём мире — только время сейчас было неподходящее.

Высыпав оба пакетика сахара в кружку чая, я присела рядом с Бродягой и протянула ему стакан.

— Выпей, должно стать легче, — посоветовала я, хотя, конечно, не была уверена, что это поможет. Но хотя бы силы подкрепит.

Пёс заторможено глянул на стакан, затем на меня и вдруг заключил меня в крепкие объятия. Он сдавленно выдохнул мне в плечо, а потом… Всхлипнул.

Совершенно растерявшись, я сидела глядя в выкрашенную серым стену поверх плеча Бродяги и даже не могла похлопать его по плечу для поддержки — обе мои руки были заняты стаканчиками с напитками. А парень всхлипнул ещё раз и дрогнул всем телом.

Потом снова всхлипнул. Он тяжело вздыхал и, очевидно, плакал.

— Всё будет хорошо, — спокойно пообещала я, спустя полминуты.

Доберман ещё раз всхлипнул, вздохнул и отстранился.

— Прости… — хриплым голосом извинился он.

— Всё нормально, — поспешила успокоить я, чувствуя себя немного неловко, — Держи. Выпей, — наконец вручила ему стакан.

Он послушно, с какой-то неуклюжей поспешностью принял напиток, тут же отхлебнул и поморщился.

— Горько, — пожаловался он, прежде чем я успела спросить в чём дело.

И сколько сахара тогда ему нужно? Ах, да…

Сообразила, что перепутала стаканчики, и поменяла их.

— Попробуй этот, — посоветовала я.

Он не стал возражать и в этот раз был доволен.

Пару минут мы цедили свои напитки.

— Спасибо, — выговорил он спокойным голосом, уже больше походя на того обходительного и уверенного джентльмена, которого я встретила тогда тёмной ночью у прилавка с фруктами.