Урок 36 (2/2)
Многие благородные дамы Великих Домов, и не только благородные (и не только дамы), в подражание леди Ладлоу, Хортатора и Нереварина, и леди Альмалексии, живой богини и просто красивой женщины, стали завивать и пудрить свои волосы, сооружая из них высокие прически, а также носить туфельки на каблучках.
(На правах рекламы: Болс Индален в Морнхолде предлагает на заказ:
Стеклянный высокий шлем - 30 стекла-сырца и 19600Стеклянные туфли на каблуке – 4 стекла-сырца и 8400А так же изделия из адоманта и эбонита см. прайс-лист)Изменения же в моде повлекли за собой и некоторые изменения в архитектуре. Как вы представляете, где маленькая изящная леди Ладлоу прошла бы даже с самой невероятной вавилонской башней у себя на голове, высоким благородным данмеркам с более скромными башнями приходилось сгибаться в три погибели. И, таким образом, вслед за причёсками и каблучками выросли дверные проёмы.Вторым последствием этой моды, и более серьёзным, стало подорожание риса с виквитом. Но то не успело перерасти ни в голод, ни в беспорядки благодаря своевременной и умелой политике его величества Хелсета, быстро решившего проблему введением высокого налога на пудры из риса и виквита, с предложением вместо них освобождённой от налога пудры из скорлупы яиц квама (между делом пустив слух, что в рисовые и виквитовые пудры недобросовестные торговцы и алхимики добавляют костяную муку).
А некий талантливый алхимик их величества даже создал свою специальную формулу для пудры из скорлупы,—вовсе не то, что вы подумали—он лишь добавил немного вереска и рубина (в только ему известных пропорциях и методе), чем придал пудре эффект пёрышка, сделав её даже более лёгкой, чем рисовая и виквитовая, но в то же не разлетающейся и не оставляющей позади себя шлейф белого облака.
О чём вы подумали - ведь всегда можно добавить что-то экстра, и никогда не помешает иметь новый метод к уже проверенным временем свечам и супу.
Леди Барензия, одна из двух первых леди Морнхолда, стойко держалась и сопротивлялись веяньям новой моды, в конце-концов оставшись со своим двором маленьким островком в море завитых локонов, пудры и шляпок. Но, как мудрая леди Барензия доверительно сообщила леди Ладлоу: ”То одна из моих побед.” И, действительно, пока леди Альмалексия была поглощена ролью законодательницы мод, леди Барензии была оставлена, более скромная с виду, роль матери истинного законодателя.Помимо моды, неведомо себе моя милая леди обогатила и данмерские ругательства. Теперь вы вполне можете услышать в свой адрес с равной вероятностью: н'вах, с'вит и самое оскорбительное из трёх – санкюлот. Хотя вам и затруднятся объяснить, что оно значит и что в нём собственно оскорбительного, но даже у эшлендеров слово в ходу. И я дерзаю вас обозвать этим одного скучающего дремору в храме Маар Гана.Но, как бы сказала Морри, герцогиня Вварденфелла, во всём всегда есть хорошие стороны, и в том была хорошая сторона для одного имперского учёного, который успел написать и защитить свой научный труд на тему ?Современный данмерис. Санкюлот: Истоки и значение?. Но то полная ерунда, как вы понимаете.
А господин Арион вскоре после своего возвышения в архимагистры начал слишком часто припоминать другие слова леди Ладлоу. Слова той о Советах, впрочем, как и слова госпожи Тераны о Советниках Телванни; и оставил свой пост в пользу развития своих собственных владений и занятий наукой. Когда госпожа Терана выдвинула свою кандидатуру, он, ради шутки, поддержал её, нисколько не ожидая, что господин Нелот (устав от бесконечных рассказов госпожи Тераны про её детство, поскольку каждый его отказ она воспринимала лишь как приглашение для нового) также поддержит её. Господин Баладас же, всё ещё раздражённый за то, что его вынудили стать Советником, поддержал ту вполне намерено. А госпожа Драта - из каких-то своих собственных соображений, которыми ни с кем не поделилась. И таким образом они подтвердили, как правдивость слов леди Ладлоу, во всяком случае в отношении себя самих, так и слова госпожи Тераны, своего нового архимагистра: ”Советники Телванни – худшие советники, и я бы не советовала спрашивать совета у кого-либо из них.”Дом Редоран продолжает нести честь и достоинство и стоять на страже защиты Морровинда. И если некоторые из них, вы скажите, перегибают палку с честью и достоинством, а некоторые другие немного ханжи, то никто не идеален.В Доме же Индорил по-прежнему, как скажет нам Священная леди Альмалексия, мужчины с самыми красивыми икрами.О Доме Дрес мне и того меньше известно.Баар Дау, оказавшись под водой, стала мало пригодна под использование ординаторами, но Храм превратил её в паломническую достопримечательность и неплохо зарабатывает на продаже зелий дыхания под водой. Или я должна сказать Новый Храм, хотя там, как вы понимаете, все те же лица, особенно в верхней иерархии.И, как Храм с этим не борется, она стала превращаться в десятый неофициальный кантон - кантон Аргониан.Но Красная Гора как стояла, так и стоит, продолжая время от времени выпускать клубы дыма и пепла.И мы то с вами знаем, что за все разговоры об учёбе на истории, люди, меры и зверолюды не учатся даже ни на их собственных семейных историях, ни на собственных ошибках.
А леди Ладлоу? Моя милая леди, перевернув и поборов предрассудки и предубеждения некоторых самых упрямых данмеров, боюсь, всё так же верна своим собственным—которые мы, кто знает её золотое сердце, ей прощаем—для того мою бедняжку ещё ждут впереди испытания, и тому ещё не пришло время. А пока—***В своём поместье на плато Одай—которое всё больше странным образом напоминало Хэнбери Корт, как своими порядками, так и деталями как страшные никс-гончие, сидящие на цепи во дворе перед главным входом, подаренные ей лордом Ворином, - вместо волкодавов сэра Уриана, и которые так же как и волкодавы—но, пожалуй, по более объяснимым причинам—не подпускали к себе никого, кроме кормившего их пепельного упыря и самой леди Ладлоу—Леди Ладлоу закрыла лежащую на её письменном столе книгу. Открыв окно, она долго наблюдала за полётом скальных наездников. Пересев в своё кресло, она взяла со столика рядом другую книгу, в которой легко можно было узнать ?Книгу Восхода и Заката?.
’И вы не поставите это в укор моей милой леди, как и не расскажите леди Барензии, принявшись читать и не дойдя до середины страницы, она заснула...
***И я не поставлю в укор вам, если заснули и вы...***LVIII. О превратностях вещейФрэнсис Бэкон (в редакции леди Ладлоу для Морровинда).Величайшей превратностью в делах человеческих, мерских и зверолюдских являются смены сект и вероучений. Ведь именно они всего более властвуют над умами. Истинная религия зиждется на скале; остальные же являются игралищем волн времени. Итак, поговорим о причинах появления новых сект и дадим по этому поводу некоторые советы в той мере, в какой слабый человеческий, мерский и зверолюдский разум способен оказывать действие на события такой важности.Когда общепринятая религия раздираема спорами; когда нравы ее служителей исполнились греха и соблазна, а времена темны и невежественны — тогда должно ожидать появления новой секты, если к тому же явится неспокойный и мятущийся дух, чтобы стать ее основателем. Все эти обстоятельства были налицо, когда Велот возгласил свой закон. Но есть еще два признака, обязательных для новой секты; иначе нечего и опасаться ее распространения. Во-первых, надо, чтобы она противостояла установленной власти и стремилась заменить ее, ибо нет ничего популярнее этого; а во-вторых, чтобы давала простор чувственным страстям. Ибо ересь умозрительная (каковым был в древние времена орден Псиджиков), хотя и сильно воздействует на умы, все же не производит переворотов в государствах, разве лишь в сочетании с политическими событиями.Насаждение новой веры происходит тремя путями: силой чудес и знамений, красноречивыми и мудрыми речами и увещеваниями и силой оружия. Мученичество причисляю я также к чудесам, ибо оно превышает, по-видимому, силы человеческой, мерской и зверолюдской природы. Туда же склонен я отнести и выдающиеся примеры необычайной святости жизни. Для борьбы с новыми сектами и ересями нет лучшего способа, как искоренять злоупотребления, примирять несущественные разногласия, действовать с умеренностью, не прибегая к кровавым расправам; главных же зачинщиков лучше привлекать подкупами и милостями, нежели озлоблять преследованиями.***Но не следует слишком долго созерцать вращение колес превратности, не то закружится голова.***...леди Ладлоу открыла глаза, но первое, что она узнала – она узнала запах – запах увядающих листьев клубники, который долетал до неё сквозь открытые окна её будуара. Она была дома – дома, в её родном Хэнбери Корт.Сквозь двери в приёмную зашла Адамс с чайным подносом в руках.”С позволения вашей светлости, прошу простить меня, миледи, миссис Медликотт настояла не будить вашу светлость.” – сказала она.Леди Ладлоу мгновение раздумывала, не послать ли ей за Медликотт и рассказать о странном длинном сне и спросить, миледи не представляла, что же спросить, но—но её взгляд упал на её руки и её многочисленные кольца, и среди них, на левой её руке, одно - тонкое изящное колечко с луной и звездой,— и вслух она лишь спросила:
”Адамс, неужели уже время чая?”***Улыбнувшись моей милой леди, я закрыла книгу. И, взглянув на часы и сказав себе, что для чая никогда не бывает рано или поздно, неспешно направилась к дому заваривать свой.***А в это время, в уютную комнату, полную ароматов вереска, сушёных лепестков каменевки и золотого канета, зашёл каджит в камзоле, бриджах и коловианском шлеме. Казалось, кого-то не найдя внутри, он грустно вздохнул и опустил свой хвост. Долгое время он так и стоял с опущенными усами и хвостом, пока какая-то идея, кажется, не пришла ему на ум; тогда он встрепенулся, подошёл к письменному столу, сел, привычно заправил назад под камзол выскользнувшее и висевшее на верёвочке у него на шеи кольцо со странным красным камнем и, открыв лежащую на столе книгу, что-то в ней написал.
***Мурок 37Сознание первично, мутсеры.
(М'Айк, прагматичный идеалист)