Зеленоглазое чудище. (2/2)

— Синяя спальня, разумеется. – да это же просто невозможно, Эмма сведёт его с ума. Сама же хозяйка дома тем временем отправилась на улицу, отдать распоряжение прислуге. Они остались вдвоём.

— Ваше Величество. – она протянула ему руку, и он присел на колено, вновь целуя её ладонь, а затем поднялся. Виктория озарила его своей улыбкой и накрыла его ладонь своей.

— Дорожащий лорд М., я рада Вас видеть.

— Я тоже, мэм. Простите, я не имел и малейшего понятия о том, что Вы приедете.

— Тогда что Вы тут делаете? – как же она умело играла дурочку, просто браво.

— Это наша традиция. Каждую среду мы проводим одну трапезу либо здесь, либо у меня в Брокет-Холле. – он не мог перестать улыбаться, а потому подставил ей локоть, чтобы проводить Королеву в её покои. Синяя спальня была самой большой гостевой комнатой у леди Портман, к тому же она располагалась на первом этаже, что было крайне удобно для Виктории в её то положении.

Когда они остались наедине в той комнате, Уильям не смог больше сдержать свой смех, он спрятал своё лицо за ладонью, а Виктория, положив обе руки на свой уже довольно большой живот, смотрела на него, словно на маленького мальчишку, склонив голову.

— Мы же не всерьёз обсуждали побег, Виктория! – он опустил руки как проигравший, а Виктория лишь пожала плечами, тоже засмеявшись.

— Зато мне стало лучше, разве это плохо, Уильям?

— Нет, наоборот, просто в голове не укладывается, как тебе удалось это провернуть? Альберт же не отпускает тебя ни на минуту, пылинки с тебя сдувает. — Альберт, как и все мужчины, любит играть в игрушки. Я просто предоставила ему его самую любимую. – Уильям в удивлении приподнял брови, а она утвердительно закивала, снимая с себя свои перчатки, а затем после сжимая его ладошки своими. Альберт горел желанием быть полезным Англии, с тех пор как Виктория оказалась в таком затруднительном для неё положении, она передала ему часть своих обязанностей, но сейчас она поступила ещё хитрее и передала их полностью, а сама удалилась в странствие на небольшое время, чтобы прийти в чувства и быть готовой к родам. Никто ведь не знал, что на самом деле Виктория на восьмом месяце беременности, а не на шестом, поэтому никакой угрозы не было.

— Ты так красива, Виктория. – это заставило её ещё шире улыбнуться, она очень скучала по своему дорожащему лорду М., а самое главное, по их общению, когда они были наедине – словно обычные муж и жена.

— А мне кажется я словно вздутый шар. Это так неудобно, Уильям. – он помог ей присесть на кровать и опустился на оба колена перед ней, продолжая гладить её ладони и улыбаться.

— Сотри со своего лица эту улыбку.

— Почему?

— Потому что тебе легко говорить, Уильям, и видеть меня такой. Это тебя умиляет. А меня злит. Ты даже не представляешь, через какой ад я прохожу.

— Я был уже однажды женат, у меня даже был ребёнок, да и в своих письмах ты все детально описывала. – он ухмыльнулся и поцеловал её ладони, а затем стал смотреть на неё серьезно.

— Но я понимаю, что чувствовать все это гораздо тяжелее, чем знать. И поэтому я повторю вновь, ты невероятно сильная женщина, Виктория. – она погладила его по щеке и глубоко вздохнула, ей очень часто не хватало кислорода в последнее время, малыш давил на многие органы внутри, отчего ей хотелось родить как можно скорее.

— Ай! – Виктория неожиданно вскрикнула, отчего он помрачнел, а она тяжело задышала и коснулась своего живота.

— Малыш вновь пинается, он однажды сломает мне кости. – она увидела то, что он застыл на мгновение, после чего, она взяла его ладонь и поместила туда, где бил малыш. Через несколько мгновений он вновь ударил в то же самое место, отчего на устах Уильяма появилась счастливая улыбка, он будто заново помолодел на столько лет, будто вновь переживал это все первые. Они оба замолчали и просто смотрели друг на друга истосковавшимися глазами, им не хватало друг друга. — Составишь мне компанию, пока я здесь? Мне удалось выбраться буквально на неделю, затем я обязана быть дома, рядом с Альбертом.

— Разумеется, составлю. – Уильям присел рядом с ней, а она положила свою голову ему на плечо. Было так спокойно. Именно в таком состоянии их застала леди Портман, отчего они все втроём засмеялись – какая комичная история получилась, однако.

Этот ужин был очень приятным для Королевы – близкая компания, вкусная еда, замечательный вечер и погода – все это доставило Виктории настоящее удовольствие.

— Я давно так не отдыхала. За всей моей беременностью мысли у людей только о малыше, а не обо мне. – она произнесла это с улыбкой, когда Уильям сопроводил её в спальню.

— Это нормально, они беспокоятся.

— Знаю, но и меня это раздражает, я словно сосуд, а не человек. – Уильям закрыл за собой дверь на замок и медленно подошёл к своей Королеве, а затем присел на два колена перед ней и стал помогать снимать обувь, это был утомительный день.

— Виктория, я люблю тебя. – от столь неожиданного признания она застыла, не веря собственным ушам, а на глаза навернулись слёзы.

— Я тоже тебя люблю, Уильям, но я боюсь... – она спрятала своё лицо за ладошкой, а другой гладила его по щеке, которую он после поцеловал.

— Не все Королевы умирают как Шарлотта, Виктория... – она постоянно писала ему о собственном страхе, что она умрет при родах, ведь деторождение весьма опасный процесс, а он постоянно прогонял прочь её демонов.

— Останься на ночь, прошу...– Уильям засмеялся и кивнул, соглашаясь, к тому же, Эмма позаботилась о том, чтобы ему доставили одежду. Он решил помочь Виктории раздеться, поскольку на таком сроке делать это самостоятельно было затруднительно.

— Знаешь, освобождать женщину из одежды, это словно магия. – Виктория лишь улыбнулась и встала со своего места, позволяя ему ей помогать.

— И многих женщин ты освободил из плена ужасных корсетов и тяжёлых юбок? – в конце концов на Виктории остался лишь один слой одежды – тонкая вуаль, прикрывающая все тело. Он понимал, к чему был этот вопрос, она его ревновала, безусловно, это было приятно.

— Нет, Виктория. В юности – да, и тебе прекрасно об этом известно. После брака моей женщиной была только Каро, других я не видел, а когда её не стало, то и вовсе потерял к ним интерес, да и годы берут своё. – на этих словах она ударила его своими маленькими кулачками в грудь, а он, смеясь, стянул с неё последний атрибут одежды, обнажив полностью. Смущенная Виктория тут же развернулась к нему спиной, ведь им ещё её прическу разбирать.

— Но затем я встретил тебя и лишился рассудка. – по одной он стал снимать заколки с волос, опуская вниз несколько косичек, а затем провёл своими пальцами по ним, полностью распуская её длинные волосы по всей спине.

— Что же во мне такого особенного? – он рассмеялся ей на ушко и максимально приблизился к ней, наклоняясь к шее и обжигая её своим дыханием, отчего по её телу проходилась волна мурашек.

— Даже не знаю... Когда я впервые увидел тебя, ты напомнила мне Дюймовочку из известной сказки – такая же миниатюрная, хрупкая, нежная, но в то же время – в тебе было столько силы – одна против целого мира. – он оставил поцелуй на её шее, а она развернулась к нему лицом, облизывая собственные губы, что успели пересохнуть от всего напряжения между ними. Уильям опустил свой взгляд вниз, рассматривая Викторию, как сильно изменилось её тело из-за беременности – увеличилась грудь, потемнели соски, появился большой живот, но, она прибавила в весе и в других местах – немного в руках и ногах, но, несмотря на это, кожа до сих пор была очень мягкой, словно шёлк. От беременности её волосы росли быстрее, поэтому, она тут же перекинула их вперёд, прикрываясь. Конечно, такие стремительные перемены для женщины очень тяжелы, и, разумеется, она начинает думать о том, что больше не привлекательна. Для некоторых мужчин может быть так и есть, но не для него. Для Уильяма Виктория всегда будет самой красивой на свете женщиной.

Он поцеловал её нежно в лоб, погладив по плечам, а затем достал из сундука, на который она указала, белоснежную широкую хлопковую ночнушку и надел на неё.

— А теперь пора спать. – она сразу запротестовала и принялась его раздевать, ведь ей было интересно, как он выглядит. Уильям подчинялся ей ровно до тех пор, пока она не обнажила его торс, отчего кроткий вздох стал слышен в комнате, а потом она закатила глаза и продолжила смеяться.

— Это несправедливо, Уильям, ты стал ещё прекраснее, чем был в ту ночь, когда мы зачали этого малыша. – Виктория велела ему немедленно одеться, чтобы не соблазнять и так уязвимую женщину, а тем временем она медленно прошла к кровати и забралась на неё, держа руки на животе. Да, сегодняшний день очень сильно её утомил, обычно она так много не активничает. Облачившись в свой ночной туалет, Уильям прилёг на кровать рядом с Викторией, укрывая её одеялом, дабы она не замёрзла. Вот только вид у неё был очень недовольный.

— Опять пинается? – с большим неудовольствием она закивала и тяжело выдохнула, а Уильям положил в место ударов свою руку, нежно поглаживая её живот сквозь ткань её ночной шелковой рубашки.

— Мне кажется малыш будет похож на тебя. – Виктория часто думала об этом, когда Альберт мечтал о том, как обустроит детскую для малыша, как начнёт обучать его буквально с самых первых дней жизни.

— Я не думаю, что это будет он. – её бровки в изумлении свелись к переносице и поднялись.

— Мне хотелось бы иметь дочь, такую же сильную, как и её мама, с её небесно-голубыми глазами с небольшой примесью серости. – он поцеловал её в плечо, а Виктория широко улыбнулась.

— Тогда у неё будут твои темные кудри и острые скулы. – от подобных представлений Виктория полностью расслабилась и улеглась на подушки, а затем позвала его к себе, укрывая их полностью одеялом, обнимая и целуя его, как же это было человечно, так нетипично для людей в их положении.

*** Эта неделя была самой сказочной и необычайно для Виктории – все это время она была с Уильямом, она вновь почувствовала себя любимой и нужной женщиной, а не просто кобылой, вынашивающей потомство. Но, несчастье пришло оттуда, откуда его совершенно не ждали. На пятый день пребывания Виктории в гостях у семьи Портман, ночью у неё отошли воды, а она проснулась от сильной тянущейся боли в спине и в области живота.

— Уильям, Уильям! – присев на кровати, она швырнула в него подушку, отчего он проснулся и тут же подорвался со своего места, присаживаясь с ней рядом.

— Началось, боже мой, как страшно... – Уильям тут же подорвался с места и велел оповестить всех слуг и немедленно привести лекаря, а сам сел подле неё, сжимая крепко её ладони.

— Не бойся, любовь моя, главное дыши, помни, все будет хорошо. – никто не ожидал, что Королева родит так скоро, ведь даже для её настоящего срока было ещё рано – восьмой месяц, один из самых опасных месяцев для деторождения, который чаще всего приводит к смерти младенца и самой матери.

Это было больно, ужасно больно, более того, Виктория запретила под приказом казни отправлять известия о начале её род в Лондон. Если она умрет, она не хочет, чтобы ребёнок оставался с Альбертом, несмотря на то, как сильно она любит его и уважает, младенец станет узником дворцовых интриг, как и она в своё время, а такой жизни она не хотела для него. Уильям обещал ей исполнить все, как она хочет, чтобы подбодрить её и дать ей хоть немного сил, юную Викторию всю трясло от боли, глаза были наполнены кровью, от лопнувших сосудов, она не переставала плакать и кричать. Он был все это время рядом с ней, крепко сжимая её ладонь и целуя.

Эта агония длилась очень долго, такое часто бывает с первыми родами, но, в конце концов, они услышали долгожданный плач ребёнка. Несколько докторов сразу же занялись младенцем, а некоторые Викторией. Ей не верилось, что все окончено, что она – свободна. В Лондон сразу же была отправлена радостная новость – Её Величество родила здоровую девочку. Получив эту новость, Альберт, как и весь двор, со многими представителями парламента, немедленно отправился в путь, но дорога должна была занять у них минимум два дня.

Уильям держал в руках свёрток со спящим младенцем, улыбаясь во все уста, напевая ему мелодию, которая показалась Виктории уж очень знакомой. Постойте, это же та самая мелодия, которую она пела для них давным-давно, когда на балу коронации он отказывался танцевать без неё.

— Она прекрасна, настоящее сокровище. – он поцеловал младенца в лоб и присел рядом с Викторией на кровать, которая уже полностью пришла в себя, была чистой и уложенной, в своей ночной рубашке. Взяв ребёнка из его рук, она всматривалась в лицо малышки, а затем погладила её по волосам.

— И не похожа на то, что мы представляли. Чудище. Зеленоглазое. – ребёнок раскрыл глаза и это заставило её улыбнуться, ведь, правда, глаза у неё были отцовские – граничащие с небом после дождя и травой, озаряемой солнцем. Она была кудрявой, верно, как и Уильям, но цветом волос пошла в мать, хотя, кто знает, с возрастом дети меняются. Ребенок сжал палец своего отца, что он поднёс к ней, отчего Виктория с улыбкой взглянула на Уильяма, проводя носиком по его щеке.

— Как мы назовём её? – признаться, у неё совершенно не было вариантов имён.

— Как насчёт Виктории? В честь своей матери. – Уильям был уверен, что их дочери подойдёт только это имя.

— Викки... Думаю, Альберту понравится. – он поцеловал её трепетно в губы, а затем уткнулся ей в лоб, когда слуга сообщил, что экипаж лорда Мельбурна готов.

— Благодарю. Я сейчас подойду. – он должен был уехать, далеко и надолго, ведь его нахождение рядом могли не верно истолковать. Для всех лорд Уильям Мельбурн вот уже несколько месяцев путешествовал по Европе в поисках новых саженцев растений для своей теплицы в Брокет-Холле. Виктория с грустью провожала его, но понимала, что так необходимо. Он обещал продолжать их переписку, а она обещала ему, что будет беречь их малышку, ведь, неизвестно, когда он увидит её вновь, как сильно она изменится.

— Мне пора... – Виктория понимающе кивнула, шепча ему, как сильно его любит, а он ответил, что она скрасила его жизнь навсегда. Их уста слились вновь в столь нежном поцелуе, наполненном боли от расставания. Поцеловав малышку Викки, он вдохнул её нежный аромат, а затем уехал, так стремительно, как мог.

На следующий день Альберт буквально ворвался в комнату к Виктории со всей семьей, когда она кормила грудью малышку.

— Виктория... – она показала пальцем, поднесённым к губам, что нужно быть максимально тихим, он присел рядом с ней на кровать, смотря на ребёнка, не в силах сдержать эмоции.

— У нас все в порядке, если ты об этом беспокоишься.

— Разумеется. – он протянул руки к малышке, а когда та закончила есть, то Виктория вручила ему ребёнка, которого он так трепетно прижал к себе и поцеловал, заплакав.

— Прошу простить меня, Виктория, что я не был с Вами в такой трудный момент.. – приподнявшись, она обняла его за плечи и сказала, что все хорошо, и у него будет ещё возможность быть рядом, например, в следующий раз, когда она родит ему сына.

Счастливая семья вернулась в Лондон в полном составе, где вскоре прошли крестины маленькой Викки. Виктория стала вливаться постепенно в свою прежнюю жизнь, по которой так скучала, но, в то же время, не забывала о Викки. К сожалению или счастью её дочь не была полной копией своего отца, как бы ей не хотелось этого. Альберт был счастлив и занимался ребёнком, кажется, их жизнь наполнилась долгожданным спокойствием, в котором они оба нуждались.