Часть 32. Отчаяние. (1/1)

Кеманкеш неустанно любовался дочерью: каштановые волосы, аквамариновые глаза, нежная белая кожа. Хотя Ягмур внешне взяла от отца самую малость, его это ничуть не расстраивало, ведь она была вылитой матерью, как он и мечтал с первого дня. Мужчина целовал маленькие ручки, сжатые в кулачки, гладил непослушные волнистые волосы, вдыхал её сладкий ангельский аромат. Но вместе с этой неожиданной безграничной любовью и нежностью в его сердце поселилась необъяснимая тревога за это хрупкое маленькое существо.—?До этого дня я не задумываясь пошел бы на смерть ради очень многих вещей, которые сейчас кажутся неважными. Впервые я так сильно хочу жить, чтобы видеть, как она растет, улыбается, делает свои первые шаги, как с годами превращается в прекрасную девушку. Хочу уберечь её от слёз и ошибок, подставив своё плечо.Кесем очень хорошо понимала мужа. Все это она чувствовала много раз, держа на руках своих детей. Но при этом её собственное позднее материнство после стольких трагических потерь и разочарований ощущалось совсем по-иному, чем раньше. Если тогда это в первую очередь была радость, теперь с первого дня ей руководил животный страх за дочь. Она хотела крепко-крепко прижать к себе Ягмур и никогда не отпускать. Но этому желанию противоречило болезненное осознание, что она не сможет всегда быть рядом со своим ребенком.—?Кеманкеш, мы должны уберечь дочь от всего того зла, которое ей угрожает из-за того что наши с тобой отношения всегда будут под запретом. Я всегда буду рядом с ней, но она не должна знать правду о том, что я её мать.—?Кесем, как ты сможешь это пережить?—?Не знаю. Но я точно не переживу если однажды вся правда откроется и я потеряю кого-то из вас. Дочь не должна лишиться отца, а я мужа. Маленький ребенок невзначай может выдать нас, просто не подумав, поддавшись чувствам. Возможно, я откроюсь ей, когда она станет старше и сможет хранить нашу тайну.—?Может ты права. Хотя моему уму это непостижимо. Дочь будет расти рядом с матерью, но при этом без неё.—?Это цена, которую мы все трое должны заплатить, цена нашей любви, без которой Ягмур не появилась бы на свет. Я родила дочь тебе на руки и с этого дня ты для неё целый мир. Я буду очень близко, но все же за пределами этого мира, как бы больно мне не было.Кесем попросила Кеманкеша пока не сообщать Мураду о рождении ребенка, она хотела побыть с дочерью еще хотя бы пару недель, понимая, что такой возможности ей может больше никогда не представиться. Они решили до отъезда больше никого не брать в помощь по дому. Кеманкеш должен был на один день съездить в Стамбул и предупредить о своем отсутствии в ближайшее время.—?Повелитель, Кесем Султан чувствует себя не очень хорошо. День родов приближается, а на острове возникли некоторые проблемы. Девушка, которая все это время жила вместе с Султаншей, вынуждена была уехать. Брать кого-то нового на такой короткий срок опасно. Если вы не возражаете, я хотел бы лично быть возле Валиде Султан до того как ситуация разрешится.—?Хорошо, разрешаю тебе уехать. Валиде уже что-то решила по поводу дальнейшей судьбы ребенка?—?Вроде бы да…- Кеманкеш очень не хотел дальнейших расспросов.—?В целом меня это не очень интересует. Валиде знает мои условия. Главное чтобы он не попадался мне на глаза. И чтобы эта тайна была похоронена и не бросала тень на меня, моих детей и династию.Мурад за эти месяцы много размышлял о том, как вести себя с Валиде когда она вернется во дворец. Насколько он знал мать, она никогда не бросила бы свое дитя, но решил не препятствовать её встречам с ним вне стен Топкапы. Благодаря этой тайне он собирался держать Валиде подальше от государственных дел. Теперь как только она соберется переступить черту, он знает, чем её остановить. Больше всего после бунта его беспокоило то, с какой легкостью толпа и армия может свергнуть его и пойти за Кесем Султан. Он её боялся и завидовал ей одновременно. Нужно было иметь хладнокровный расчет и незаурядный ум, чтобы так управлять людьми, чтобы они в любой момент были готовы закрыть тебя своей спиной. Мурад до сих пор никак не мог постичь этого умения и это сводило с ума. Каждый раз он выбирал неверный путь, стараясь уничтожить могущество своей Валиде вместо того чтобы создавать собственное. Он не мог признать свою слабость и неспособность противостоять ярости, которая каждый раз накрывала его с головой. От безысходности по вечерам он стал пить, заливая проблему вином.Кесем уложила Ягмур в люльку и тихо пела ей на ушко колыбельную, ту самую, которую пела всем своим детям. Девочка успокоилась от голоса матери и быстро заснула. Султанша с нежностью посмотрела на дочь, пытаясь запомнить каждое мгновение проведенное рядом. Кеманкеш рано утром взял лодку и уплыл в Стамбул, обещая вернуться к вечеру. После отъезда Никаса и Артемис Кесем осталась одна с ребенком в большом доме, поэтому воспользовавшись тем, что дочь спит, решила спустить вниз, чтобы немного перекусить. Пообедав, она вышла на небольшую террасу у дома, которая упиралась прямо в море, чтобы отдать остатки черствого хлеба чайкам. Тут же на нежданную добычу с криком слетелась целая стая упитанных птиц. Султанша кидала крошки не спеша, наблюдая, как вокруг них разгорается целое побоище. Минут через десять она собралась вернуться в дом и застыла на пороге, увидев на полу чепчик дочери.Не помня себя, Кесем влетала в покои и бросилась к люльке. Она была пуста. Сердце бешено забилось. Она озиралась по сторонам, но ребенка нигде не было. Побежала на первый этаж, на улицу?— ничего. Лодки не было, значит, Кеманкеш еще не приплыл. Бросилась к воротам, за них?— никого. ?О, Аллах, я этого не вынесу!?. Султанша медленно спустилась по забору на холодную землю.Кеманкеш вернулся на остров вечером, когда уже темнело. Его сразу же бросило в пот от открытой настежь двери в дом. Внутри никого не было. Он обыскал все, но ни Кесем, ни дочки не нашел. Тысяча предположений сразу возникла в мозгу. ?Может быть, Ягмур заболела и Кесем пошла за помощью в деревню??. Ринулся к забору, ворота оказались настежь распахнутыми. Озираясь, побежал по узкой лесной тропинке по направлению к деревне.Султанша несколько часов бродила по сосновому склону, вглядываясь в каждый куст, каждый овраг. С каждой прошедшей минутой отчаяние все больше охватывало её. Она потеряла свою дочь, не уберегла, не уследила. На нее постоянно накатывал поток слёз, который невозможно было остановить. Начало темнеть, когда она выбилась из сил и почувствовав подступающую к горлу дурноту, потеряла сознание.Меньше чем через час Кеманкеш уже был в рыбацкой деревне. Сгорающий от тревоги он кидался от таверны к таверне, от дома к дому, пытаясь выяснить хотя бы что-нибудь. Его послали в дом лекарши. Но ни она, никто другой из опрошенных не видел женщину с новорожденным ребенком. Уже совсем стемнело, но нужно было что-то делать. Он стал прочесывать крутой холм, отделяющий поселок от бухты, где стоял дом управляющего. Но в темноте было совершенно ничего не видно. Тогда он пошел обратно, к дому. По дороге недалеко от тропинки он увидел что-то светлое, лежащее на земле между сосен. Подбежал и обомлел.—?Кесем, любимая, очнись! Что случилось? Где наша дочь? —?женщина открыла глаза пытаясь вспомнить, что случилось и когда вспомнила, закричала во весь голос.—?Я её не уберегла, Кеманкеш! Её украли, унесли из дома!—?Не может быть. Кому это нужно?—?Я не знаю. Я вышла на несколько минут на улицу, а когда вернулась, люлька была пуста!—?Не плачь, дорогая. Мы её найдем.—?А если это Мурад? Если это он приказал украсть Ягмур и мы больше никогда её не увидим?—?Твой сын не знает, не может знать, что ребенок уже родился.—?Тогда кто и зачем?—?Кто бы это ни был, я найду его и заставлю заплатить за всё, поверь мне.Кеманкеш взял Кесем на руки и донес до дома. Искать в лесу до рассвета было бессмысленно. До восхода солнца оставалось пять часов. Спать они не могли. У Кесем болела грудь от переполнявшего её молока.—?Она голодная! На улице холодно. Ей всего два дня от роду. А вдруг тот, кто её похитил, причинил зло? —?Кеманкеш прижал жену к себе, одновременно пытаясь утешить и найти утешение. Но ничто не могло унять переживания боль отчаявшихся родителей.