КРУГ ЧЕТВЕРТЫЙ (ЛАМО): Изнанка (1/1)

Рубленые пряди дождевых кос хлещут болотную землю; сети их образуют лианы?— они свисают вниз, пауки шелестят по ним ножками, забираясь в волосы Джулиана?— он взмахивает рукой, пальцами пробегается по вискам Марка, сколопендры скачут с них за воротник; Марк гнет спину?— их неумолимо марширующие лапки, господи, вниз?— прямиком по позвоночнику. Пальцы Джулиана ложатся вокруг чужой шеи. Он такой уверенный, холодный, готовый сомкнуть кольцо аккурат под подбородком?— ему ничто не помешает; рука Марка скользит по стене, собирая блестки?— со стен; щепки?— с перил; гнилые, отсыревшие, они покачиваются из стороны в сторону под ураганным ветром. Марк закрывает глаза?— по шуршанию ткани догадывается, что Мендакс садится рядом; кольцо на шее он размыкает не сразу. Только насладившись, как бьется под подушечками пульс.—?Если ты знаешь, что происходит… то знаешь, что идет большая гроза.—?Она давно шла,?— хихикает Марк. —?Большая гроза, что это?Джулиан замолкает, и его мягкое блаженное лицо, словно призрак, полупрозрачное, виснет так близко к губам Марка, что он чувствует трупный холод. Даже здесь за ними смотрят?— мушьи фасетки, рассыпанные над кувшинистой водой; змеиные бусины; живое, понимающее, глубокое стекло внутри тропических сумчатых тварей; фрактальные множества камер в черепах мясных агентов Ньюэлла?— кого только не встретишь в бестиарии болот.Мендакс улыбается, глядя вдаль.Марк знает его имя; знает, сколько лет ему осталось; знает, куда идут все те сети, что тянутся от его головы. Серебристые, неонные, нейроновые. Он целовал бы каждую?— в мире победившей информации что еще может быть нужно так, как нужен теплый кокон, оплетающий ноги и руки; дающий надежду, что однаждыты выйдешь бабочкой.Где-то еще.—?Однажды за нами перестанут наблюдать так пристально?—?Конца и края этому не видно.Разница между ними только в том, что стены вокруг Джулиана рушатся мановением мысли; огромной грозой, раздирающей их изнутри, всплеском метана, образующим множество молний. Марк проводит пальцами по нижней челюсти Джулиана, описывает по ней перевернутый на спину месяц; подбородок пачкается в блестках, а Мендакс морщит нос так, будто они впиваются в сердце.Нет, только не здесь.Не сейчас.Они рассыпаются в воздух и жужжат, эти крохотные блестки.Они воют, рычат и скалятся, слюни ползут им по меху и стекают в стихшую воду. Стигийские болота, взрощенные ненавистью, мраком и душами, заблудшими в ночи, наполняются новой кровью. После подбородка Марк легко дотрагивается до шеи, чтобы убедиться (взаимно), что там тоже бьется пульс. Руки?делают пробу на яд; яд запущен под кожу?— после рук идут губы; Марк целует, а Ассанж молчит; им нужно насытиться иллюзией, пока она не проросла в их легких, ведь…Дом, в конце концов,?— единственное место, где они могут быть вместе.(Сидя под черным куполом, Марк?— вспоминает).CONDOR: Приятель, наконец-то я вижу где ты! Неужели это стоило стольких проблем и такого упрямства? Мне неважно, в чем ты обвиняешь меня, стоя на пороге,?— мы все в одной лодке, только вот когда ты это поймешь, станет слишком поздно. Помни, что делая этот шаг, ты превращаешь петлю в узел?— разве не об этом предупреждал нас Адриан не в своих письмах, но своей смертью?Если ты хочешь отправить эти письма туда, куда нет доступа нашему взору, как он того хотел,?— поспособствуй ему. Я не знаю, что движет тобою, и не знаю, какими узами ты повязан с ним и с этим сумасшедшим Марком?— ведь вы должны были быть связаны, раз ты понял, как он приходит сюда и как попадает обратно, верно? Я не знаю. Ты принимал немало спорных решений, Мендакс, и я никогда не доверил бы тебе судьбу нашего хрупкого мира в иной ситуации, однако я не в силах сделать что-то иное. Прежде, чем я доберусь к тебе, ты успеешь сделать все, что захотел.Но я закрою проход, закрою, как только ты примешь свое решение, каким бы оно ни было, закрою любыми возможными способами?— оставь ключ для меня, если ты умеешь не только наживать себе врагов. Ты можешь думать что угодно, я повторяю: ты можешь думать что угодно обо мне и моих мотивах,?— но разве ты считаешь, что, сотрудничая с Гейбом, я пытаюсь обречь мир на вечный хаос? Разве это?— моя цель? Хотел бы я посмотреть тебе в глаза, Мендакс!Адриан жаждал внимания?— и он его получил, забравшись каждому из нас в душу и вывернув наружу самое темное, что у нас есть. Адриан был жаден?— и в то же время чертовски расточителен; он наболтал много лишнего, но разве мы и до этого не знали, что ангелы?— лишь в Маркнете и у них стекла и кровь вместо глаз? Разве мы думали, что бизнес?— это что-то кроме подковерных интриг и поиска наживы? Я могу быть хоть сотню раз бесчестен сейчас, в Белой сети, когда под объективами камер вынужден быть бесчестным в том ключе, в каком это требует система. Я могу сколько угодно договариваться с тварями и покрывать преступников. Я могу сколько угодно лгать, однако… я не сумасшедший.Я не хочу конца.Я взываю к тебе, Йог-Сотот, к твоей совести и к твоему величию.Пусть эта сделка будет честной. В этом мире ты не один.Оставь ключ на пороге для следущих, кто придет.Джулиан протянул руку в Изнанку и… не почувствовал ничего. Пространство не расщепилось на пиксели?— оно пустило и приняло его, как самого желанного гостя, а через веки зажмуренных глаз Мендакс не увидел слепящего сумасшедшего света, выжигающего сознание до мозгового ствола. Кончиками пальцев он нащупал узкую щель почтового ящика. Он просунул туда конверты и навсегда?Закрыл дверь.Героем быть просто, подумал он.