Глава 8 (2/2)

- Запросить у астанинской больницы?

Никольский потушил сигарету в старой пепельнице и зашел с балкона, потирая замерзшие руки.

- Ты забываешь, что суицидникам не дают органов в принципе. Девочке всего пятнадцать или шестнадцать. Андрей, я не знаю, как буду жить, если мы ее не спасем. – Виктор Николаевич побледнел, глядя на меня.

- А родственники? – уточнил я. – Ну наверняка есть ее группа либо у матери, либо у отца.

- Нет, Андрей, у нее четвертая отрицательная. При таком раскладе там, скорее всего, вторая и третья. Но проверить наверняка мы не можем, отец в России, а мать на данный момент в Астане.

Я ошарашено посмотрел на Никольского.

- А с кем девочка живет?

- С сестрой. Старшей. Она ее и привезла.

- Так нужно у сестры проверить! Шансы велики...- Сам знаю. Но девушка выглядит так, как будто страдает анорексией или еще чем-нибудь. Мы ее откачивали несколько раз. Постоянные обмороки. Сейчас удалось хоть немного ее успокоить. Но про сестру она не знает...

- Как же тяжело. – Я сел на стул и постарался встать на место Виктора. Как ему со всем этим справиться теперь?

Никольский в этот момент что-то искал в своей записной книжке. Когда он нашел нужную страницу, то просто вырвал ее и протянул мне.

- Я могу попросить тебя съездить по этому адресу?

- Да, конечно. Что я должен сделать? – я взял листок и внимательно изучил адрес.- Нам нужно подстраховаться. Это один мой давний друг. Он работает в Астане, но насколько я знаю, сейчас он в отпуске. Вот это его адрес, это где-то в Караганде, правда я никогда к нему не ездил, тебе придется потрудиться, чтобы его отыскать. В общем, он должен помочь с почкой, если почка сестры не подойдет. Это будет нелегально, но он мне должен, так что время возвращать долги. Тебе пора ехать.

Я на минуту задержал свой взгляд на лице Никольского, решаясь на свой вопрос.- Почему вам так важна эта девочка?

Виктор Александрович закурил, прежде чем ответить.- У меня внучке столько же лет. Дети не должны умирать, Андрей. Что бы ее ни побудило наглотаться таблеток, мы обязаны ее спасти. Если организм выдержал, значит, ее время еще не пришло.

В кабинет забежала медсестра, и по одним только ее глазам было понятно, что Ушаковой стало хуже.

Я рванул к машине. Нам нужно успеть.

* * *

Человек, адрес которого мне дал Никольский, сразу же принялся кому-то звонить, узнав о нашей ситуации. Не смотря на то, что я поднял его ночью, он был собран и полностью отдавал отчет своим действиям. Меня он попросил не беспокоиться и, взяв мой номер телефона, сказал, что я могу ехать в больницу и ждать его звонка. Он ничего не обещал, но, что было в его силах, мужчина делал.

Я вернулся в свою машину, сел, открыл окно и постарался успокоиться. Было четыре часа ночи, прохладно и темно. До рассвета два часа. Я ощущал физическую слабость и усталость. Ехать было нельзя. Без кофе я могу уснуть за рулем. А ехать до больницы без малого целых два часа.

Я написал Виктору сообщение, затем, заглушив мотор и закрыв окно, я опустил голову на сидение и почти моментально уснул тревожным и неприятным сном.

Меня разбудило солнце, нещадно палящее прямо мне в лицо. Я посмотрел на часы. Девять. Пора ехать. На мобильном нет никаких сообщений. Надеюсь, что девочка жива. Нет, что я несу, конечно, жива. Никольский бы сообщил мне, если бы что-то случилось.

К одиннадцати я уже был в больнице, но мне никак не удавалось найти Виктора Александровича. Еще и этот его давний друг не звонил! А если у него ничего не получится? А если в донорском банке не найдется нужной группы?

В ординаторской его не было, и я поспешил в реанимационное отделение. В одном из коридоров послышался какой-то шум, я присмотрелся и увидел, что кто-то упал в обморок. Мой взгляд уловил Виктора Александровича, который кинулся на помощь к пациентке. Я быстро направился в их сторону, и по мере приближения силуэт этой девушки становился таким знакомым для меня...

Она беспомощно лежала на полу, пытаясь встать, но Виктор попросил ее не делать резких движений. Такая хрупкая, бледная, заплаканная. Я что-то спросил, лишь ради того, чтобы обратить на себя внимание. Губы Никольского шевелились, но я не слышал его ответа. Я молил бога, чтобы мои глаза меня обманули, и это оказалась не та девушка, которая одним непримечательным утром проснулась в моих объятиях. Но одна страшная догадка сменилась другой.- Это сестра Ушаковой? – ошарашено спросил я, стараясь не выдать своего страха.

Никольский кивнул, помогая девушке встать. Она с трудом держалась на ногах, но что-то заставляло ее бороться. Я подхватил ее под локоть, и наши взгляды, наконец, встретились. Ее пронзительно голубые глаза распахнулись, когда она разглядела во мне того незнакомца, в чьей квартире очутилась, ничего не в силах вспомнить. Она так и не сказала мне, отчего она так рыдала, не рассказала о Павлове. Ничего не объяснив, она просто ушла тогда, оставшись для меня загадкой. Я пытался выцепить Лешу, чтобы узнать хоть какие-то причины его поведения с Ритой, но он словно в воду канул. Все его телефоны были отключены, квартира пустовала и, кажется, в нее уже кто-то вселился сейчас. Павлов пропал. Зато теперь появилась Рита, и у нее в семье произошло такое несчастье. Я крепко держал ее за руку, понимая, что эта маленькая хрупкая девушка только что узнала страшные известия о своей сестре. Я боялся, что она вот-вот сломается, но Рита твердо шла вперед. Я предложил ей отлежаться, но в ее глазах сверкнуло что-то такое, отчего мне стало не по себе. Такой силы я еще не видел ни в ком. Рита изо всех сил держала себя в руках, единственным ее желанием было сдать анализ и выяснить свою группу крови. Она была готова на все ради сестры, словно ее изнутри терзало непростительное чувство вины... Мне сложно было понять, о чем же она думает. Я позвонил в процедурную, а затем повел Риту туда, бережно ее придерживая. Никольский говорил что-то про истощение, нужно сразу же накормить ее, иначе не избежать еще обмороков при таком стрессе.Рита смело протянула руку, когда у нее брали кровь, правда, побледнела еще сильнее. Я сделал шаг ей навстречу, когда процедура была закончена.- Пойдем, Рит.

Но девушка, словно не могла пошевелиться, какое-то оцепенение сковало ее по рукам и ногам, казалось, ей даже дышать было тяжело. Глаза заблестели от еле сдерживаемых слез, Рита затряслась, не чувствуя опоры.- Я хочу ее увидеть! – слабо пролепетала она. – Она там умирает...В несколько шагов я приблизился к ней, крепко прижав к себе.

- Маленькая моя, все будет хорошо. Девочка... Успокойся. Тише, тише... Я с тобой.

Ощущая ее трепетное дыхание на своей груди, ее слезы, ее тепло, я понял, что больше не смогу ее отпустить.