глава 6 (2/2)

– Ну? Что же такое ты так торопился сказать мне, Еши, что даже взял на себя труд разыскать меня в постели у любовника?Ешизуми вздрогнул и на минуту заколебался. Услышать подобное было, как неожиданная пощёчина. Словно почувствовав его растерянность, Рэндай сбросил с себя наигранную издёвку.– Говори, – почти потребовал он. – Я в любом случае хочу услышать это. Даже если ты опять пришёл потыкать мне в сердце ножиком твоих сокровенных мыслей.С мгновенно вспыхнувшей надеждой, боясь поверить в уловленный им намёк на примирение, Ешизуми воззрился на лицо любимого. Но его каменное, отстранённое выражение лица быстро остудило преждевременную радость.?Ave, Caesar, morituri te salutant!?Мужчина намертво сплёл пальцы, скрывая их дрожь. А вот дрожь внутренняя усмирению никак не поддавалась. Сердце молотило по рёбрам, затрудняя дыхание. Онемевший язык словно прилип к нёбу, не обещая связного выражения мыслей. Еши вдруг испугался, что вообще не сможет вымолвить ни звука. Вдобавок ко всему, тщательно продуманный и много раз отрепетированный текст внезапно испарился из памяти, оставив в голове лишь звенящую пустоту. Однако отступать было поздно. Оставалось надеяться, что искренность подскажет ему нужные слова и верный путь к сердцу любимого. Глубоко, словно в последний раз, он вобрал лёгкими воздух…– Рэндай, то, что я собираюсь сказать, может прозвучать странно и нелогично после всего, произнесённого мною ранее. И я не жду, что ты сейчас же, сию секунду поверишь мне, но прошу – дай шанс доказать, что всё это правда.Ешизуми сделал паузу, принуждая себя посмотреть прямо в устремлённые на него непроницаемые зелёные глаза.Боже, Рэндай, не будь таким неприступным!– Я люблю тебя, Рэй, – ну вот, он и сказал это! – Я люблю тебя. Только тебя. И это единственная любовь, что живёт в моём сердце, – голос постепенно стихал под гнётом неуверенности. – Только не смейся, пожалуйста, – добавил молодой человек почти неслышно. Он чувствовал, что не выдержит сейчас какой-нибудь шуточки или ехидного комментария. Нервы дрожали, как скрипичные струны.Но Рэндай и не думал смеяться.

– А что стало с другой, неизбывной страстью за эту неделю? – без тени улыбки спросил он.– Она умерла, причём давно. Только я этого не заметил.Ешизуми и не предполагал, что одного признания окажется достаточно. Слишком уважая любовника, он понимал, что тот не согласится принять всё без исчерпывающих объяснений. Да ему и самому хотелось поделиться плодами своих нелёгких ночных размышлений, подвести итог собственным ошибкам и заблуждениям, чтобы больше никогда не возвращаться к ним. Или сейчас, или никогда! Иначе у него появится новый повод для бессонных ночей...Ешизуми сгорбился, низко опустив голову. Нет, произносить то, что предстояло сказать, глядя в глаза любимого, он был не способен.– Понимаешь, я так привык к мысли, что… люблю Иваки, – на этот раз слово далось с усилием, – что даже перестал проверять, а так ли это. Мне казалось, что это чувство во мне незыблемо и постоянно, как солнце. Что я обречён на него до конца жизни. Я столько раз безуспешно пытался избавиться от этого морока, что, в конце концов, смирился с невозможностью сделать это. И втайне даже стал гордиться, что способен на такую невероятную, всеобъемлющую страсть, над которой не властны ни время, ни обстоятельства. Это придавало хоть какой-то смысл моим многолетним страданиям.В прошлый раз ты решил, что я использовал тебя как отвлекающее средство в борьбе со своею любовной зависимостью, но это не так. Не скрою, в начале наших отношений я и сам так думал. Вернее, это было то, во что я хотел верить, такой невинный и порочный самообман… Ты нравился мне, я хотел тебя! Но был слишком труслив, чтобы признаться себе в подобном желании. И вообще, по зрелому размышлению, я понял, что редко бываю честен сам с собою.За все четыре месяца, что мы вместе, я почти не вспоминал об Иваки. А если и вспоминал, то эти мысли были мне неприятны. Я гнал их от себя и теперь понимаю почему. Я был счастлив, наслаждаясь каждым днём и минутой, проведённой рядом с тобой. Я впервые осознал, что значит быть любимым. И мне становилось страшно при мысли, что я, возможно, стал причиной расставания двух прекрасных людей, которые были так же счастливы вместе и теперь страдают по моей вине. Что я убил и растоптал их любовь, а значит, не имею права на свою собственную. Вот почему я так обрадовался, увидев Иваки. Наконец-то появилась возможность покончить с терзающей неизвестностью, получить ответ на самый главный, измучивший меня вопрос.– И что же тебе удалось выяснить? – с ледяным спокойствием осведомился Рэндай, но глаза его опасно сузились.

– Всё обошлось. Моя безумная эскапада не разрушила их союз. И это породило во мне надежду, что я тоже могу без мук совести, без стыда за своё счастье строить собственную жизнь с нового листа.Но я не успел осознать этого. Дальнейшие события последовали слишком быстро. Задай ты мне тот вопрос хотя бы днём позже, уверен, ответ был бы совершенно другим. Но случилось то, что случилось.Мне не понадобилось и недели, чтобы понять самого себя и, поверь, впервые в жизни мне удалось сделать это по-настоящему.

И сейчас у меня нет ни капли сомнения ни в своих чувства, ни в своих желаниях. Я хочу быть с тобой, неважно, как долго. Столько, сколько ты захочешь оставаться рядом. И если ты действительно любишь меня, как говорил, прошу, не сомневайся и ты, Рэндай, и прими мою любовь в ответ.Ешизуми смолк, задыхаясь от переполнявших эмоций. Слёзы обручем сдавили горло. Если в начале своей речи он мучительно составлял фразы, увязая в смущении, то сейчас практически не задумывался над тем, что говорит. Слова рождались прямо в сердце и рвались из него безудержным потоком. Ешизуми оставалось только подчиниться этой несущей его волне откровения.Лицо Рэндая по-прежнему сохраняло бесстрастность. Невозможно было понять, какое впечатление произвело на него пылкое признание любовника. Казалось, он вообще давно не слушает собеседника, погрузившись в собственные мысли.Ешизуми воспалёнными глазами всматривался в чуть склонённый профиль, пытаясь прочесть свой приговор. Каждая секунда молчания, как расплавленный свинец, падала, выжигая из сердца едва зародившуюся надежду.– А если я захочу остаться надолго… Очень надолго, на всю жизнь? – вопрос Рэндая прозвучал так неожиданно, что мужчина вздрогнул, не сразу осознав, о чём идёт речь.Теперь зелёные глаза смотрели прямо на него требовательно, почти сурово.– Ты уверен, что готов к столь нелёгкому испытанию?Ешизуми судорожно втянул воздух, стараясь не разрыдаться от облегчения.– Это, скорее, тебе надо опасаться, беря на себя такие повышенные обязательства, – попробовал пошутить он.Шутка не удалась. Голос предательски повело, а слёзы, наплевав на героические усилия хозяина, жаркими ручейками пробороздили щёки.Рэндай всем телом подался вперёд, словно желая лучше разглядеть каждую чёрточку в лице напротив.– Тогда повтори то, что ты сказал в самом начале. Только повтори так, чтобы я больше ни на секунду не усомнился в этом!Тысячу раз... Ешизуми мог тысячу раз повторить своё признание. Но разве одни слова способны были передать его чувства?Ковёр на полу смягчил соприкосновение коленей с полом. Буквально перелетев разделявшее пространство, Еши упал в ноги Рэндая. Руки жадно и тоскующе притянули к себе склонённое лицо.– Я люблю тебя! Люблю, люблю… – срывалось с мечущихся губ, впитывающих тёплуювпадинку виска, трепет ресниц, мягкий бархат скул, загоравшихся под их прикосновениями.– Люблю, люблю… – иступлено, задыхаясь. Пока другие губы не поглотили их, заглушая прерывистый шёпот.О, боже! Как же мне не хватало тебя!

Всё тело мгновенно отозвалось, сосредотачивая ощущения на этом мягком, жарком, влажном кусочке плоти, что неистовыми движениями, словно наполнял его новым и старым, привычным дыханием. Возвращал к жизни. Открывал двери рая.Только не останавливайся! Прошу тебя! Только пей меня дольше, больше, сильнее… Я умру, если ты остановишься! Прошу тебя…Рэй отстранился, хитро прищурившись, и уже через пару мгновений Еши обнаружил себя лежащим на ковре под тяжело дышащим от возбуждения парнем. Его рукибыли, казалось, везде и сразу, оглаживая, сминая, сжимая до боли призывно раскрепощённое под собой тело. Еши никогда бы не подумал, что будет так счастлив ощущать чужие руки, неистово изучающие его, а сам он станет поспешно и с нетерпением помогать кому-то освободиться от такой ненужной сейчас одежды. Рэй приподнялся, позволяя стянуть с себя футболку, сразу почувствовав, как тёплые ладони скользнули по коже. Каждой клеточкой его тело откликалось на эти прикосновения. Нервы бились, как обезумевшие бабочки в банке такого же безумного энтомолога, пока он возился с пуговицами на рубахе, стараясь лишить всех возможных преград возбуждённые тела. Домашние штаны Еши вместе с бельём отправились вслед за минуту назад стянутой рубахой, а горячие ладони прошлись по длинным стройным ногам. Рэй разместился между ними, сверху наблюдая за раскинувшимся в истоме парнем, пальцы торопливо прошлись по внутренней поверхности бедра, дразня чувствительную кожу. Еши издал протяжный стон и приоткрыл подёрнутые дымкой глаза, призывая любовника к более активным действиям. Рэй понял его без слов. Наклоняясь ближе, он прижал свои пальцы к припухшим губам показывая, что именно требуется. Еши приоткрыл рот, с готовностью вбирая в себя настойчивых просителей. Влажный язык заскользил, посасывая, обволакивая, щедро смачивая слюной каждый из них. Рэй смотрел, не моргая, на столь соблазнительную картину. Это было так развратно и возбуждающе, что хотелось насладиться зрелищем в полной объёме. Но собственное возбуждение напоминало о себе, упираясь в жёсткую ткань джинсов.Высвободив пальцы из жаркого плена, он тут же скользнул ими между ягодиц парня, быстро толкаясь сразу двумя в податливое нутро. Еши болезненно застонал, но его тут же отвлёк глубокий поцелуй, заставляя глотать собственные стоны.

Неожиданно Ешизуми, словно решившись, резко приподнялся, надавливая на плечи любовника. Опрокинув того на спину, он навис сверху, шалея от собственной смелости и неожиданного желания. Изумление в глазах Рэя было более чем очевидным, но ему не дали времени даже сообразить что произошло. Быстрые пальцы справились с замком и пуговицей на джинсах за пару мгновений и стянули мешающие тряпки вниз. Парень склонился ниже и коснулся губами живота любовника, невесомые лёгкие поцелуи прошлись по рельефным мышцам, посылая лёгкие мурашки, словно от щекотки. Рэй напрягся, приподняв голову, но тут же откинулся назад, утопая в сладостных ощущениях. Тёплый влажный язык расчертил живот, оставляя за собой влажную дорожку, проник во впадинку пупка, похозяйничав там мучительно долгие мгновения. Парень непроизвольно поджал пальцы на ногах и со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Руки легли на темноволосую голову, слегка сжимая и оттягивая разметавшиеся пряди. Еши шикнул, отметая ограничения, мотнул головой в сторону и опустил её ниже, касаясь языком налившейся кровью головки. Тело под ним напряглось, бёдра толкнулись вверх. ?Начал, так иди до конца?, — пронеслось в голове у Ешизуми и, глубоко вдохнув, он вобрал в себя подрагивающий член.

— Чёрт, — сдавленно, простонал Рэндай, приподнимаясь на локте и мёртвой хваткой вцепляясь в плечо любовника. Заметный синяк на этом месте тому завтра точно был обеспечен. Но укоризненный взгляд карих глаз из-под свисающей чёлки, утихомирил его нрав.

Движения Еши были разрозненными и неумелыми, но Рэй мог поклясться, что в жизни не испытывал ничего подобного. Несравненность ощущений, которые дарил ему любимый человек – пусть и слегка неуверенно, и заметно смущённо - не шла ни в какое сравнение с самыми жаркими ласками гораздо более искусных любовников, встречавшихся в его жизни до этого.

— Я сам, — сдавленно прошептал Еши, освободив плоть из жаркого плена, и оседлал бёдра Рэндая.Тот смотрел на него неверяще, широко распахнув зелёные глаза. Но серьёзный настрой возлюбленного, чётко проступающий на его лице, не оставлял места сомнениям, и он позволил тому довести до конца всёзадуманное. Еши приподнялся над ним и обхватил одной рукой его член, направляя в себя. После чего крепко ухватился за плечи любовника и начал медленно насаживаться. Рэй полусидел, упираясь руками в пол позади себя, и мог наблюдать всю палитру чувств, щедро окрасивших лицо любимого. Краски сменяли себя невероятно быстро, от тёмно-болезненных, до ярко-сладостных. Рэю хотелось схватить Еши за бёдра и резко насадить на себя, входя полностью, но представшая картина не давала ему возможности даже пошевелиться.

Спустя мучительно долгие несколько мгновений парень опустился до конца и, выждав немного, чтобы привыкли мышцы, сделал первое плавное движение. Рэю показалось, что перед его глазами взорвался фейерверк, настолько острым было наслаждение. Еши, казалось, с каждой минутой раскрепощался всё больше. Плавные покачивания бёдер становились всё ритмичнее. Похоже, он осознал, что теперь нет нужды ждать, когда партнёр доставит ему удовольствие, он мог получать его самостоятельно, произвольно меняя угол наклона, наклоняясь ближе или отстраняясь назад. Рэй не верил своим глазам, глядя на такого Ешизуми. Не того смущённого парня с покрытыми румянцем щеками, а вот этого, дерзкого и смелого, словно стряхнувшего с себя все внутренние оковы и комплексы. Он положил руки на бёдра Еши и резко дёрнул на себя, заставляя увеличить темп, парень издал стон наслаждения и откинулся, выгибая спину. Одной рукой он ухватился за шею любовника, другую запустил в свои волосы, зачёсывая их назад, открывая лицо. Зрелище завораживало. Приоткрытые губы жадно хватали воздух, признания в любви срывались с них, чередуясь с этими рваными глотками. Рэй почувствовал приближающийся финал и, обхватив рукой член любовника, парой движений довёл его до разрядки. Еши кончил, выгибаясь на парне, и Рэй последовал за ним, приподнявшись и сжимая его тесным кольцом рук.

Они ещё долго лежали на ковре, глядя друг на друга, в полной тишине, разбавленной разве что тихим тиканьем часов и глубоким, в унисон, дыханием. Еши пропускал сквозь пальцы длинные, растрепавшиеся пряди, глядя в любимые глаза и понимал, как, в сущности, мало ему нужно для счастья. Просто, что бы рядом он дышал, и чтобы ничто не прерывало их безмолвного общения.

– Почему ты ничего не рассказывал мне о себе? – гармония момента казалась абсолютной, но вопрос, как заноза, мешал наслаждатьсявнезапно вернувшейся идиллией.– Разве ты хотел знать? – ответ Рэндая прозвучал невнятно, больше адресованный каштановой макушке.Сердце Ешизуми кольнуло. Да, он не вправе был отвергать подобный упрёк.– Теперь хочу! Хочу всё, что имеет отношение к тебе. Всегда. Первым. Прости меня, Рэндай!Молодой человек поднял голову, внимательно изучая возлюбленного.– Ты и есть первое, что важно для меня, – очень серьёзно ответил он. – А ещё, я очень хотел бы вернуть тебе голос.Ешизуми нервно сглотнул, чувствуя, как непрошеные слёзы подбираются к глазам.– Не надо. Это уже не имеет значения. Главное, что ты вернул мне себя. О большем я не смел и мечтать.Глупый, ондажене замечал, что уже давно орошает слезами собственные щёки.– Я люблю тебя, Рэй!Тот со странным выражением лица рассматривал раскрасневшееся, взволнованное лицо любимого. Собрав губами солёную влагу с загоревшейся кожи он полуутвердительно, полувопросительно уточнил у задыхающегося от чувств Ешизуми.– Значит, одна из квартир явно лишняя. Я правильно понимаю, сосед?