Глава 18 (2/2)

– Круто… В смысле, я не совсем это хотел сказать. Он от этого умер?– Кровопотеря или болевой шок. Не исключено. Там по всему телу ранений еще тридцать-сорок. Медэксперт пусть считает и выясняет, какое было летальным.– А что с вторым? – Эндрю всматривался в скорчившиеся на побитом асфальте фигуры и пытался различить рукоять ножа.

– Со вторым… Видите, – капитан Диксон указала рукой, – вон там, на кирпичах, кровавая размазня? Это его лицо. Второй жертвы.Эндрю только сейчас заметил выразительное коричневое пятно, засохшее на кирпичной стене примерно на уровне человеческого роста. Сразу и не увидел, проморгал такую примечательную деталь. Что ж, не получится из него детектив, но это по большому счету нестрашно, у него все равно другие планы на будущее.– Убийца был ростом выше, чем жертва, – добавила капитан. – И намного сильнее. Скорее всего, двое или трое убийц. Все очень быстро произошло. Тот, второй, – кивнула через плечо, – даже ствол достать не успел. Трупное окоченение еще не разрешилось, с момента смерти точно прошло больше шести часов. Но и без экспертизы могу сказать про многочисленные переломы. Руки и позвоночник изогнуты так… Я давно, – она посмотрела на Эндрю, – такого не видела. В последний раз, наверное, лет семь назад, когда тут психо торговали на каждом углу. В стимуляторном психозе и не такого натворить можно. Но сейчас психо здесь не достать, и поэтому я пока поостерегусь с предположениями. Хоть бешеного супермутанта сюда приплетай.– Ну да, – хмыкнул Эндрю. – И психо не достать, и мед-икс, и баффаут… Прямо такая редкость. Не то что супермутанты. Ладно, – вздохнул, окончательно смиряясь с мыслью, что так и не выйдет поближе посмотреть на тела. – А вы не могли бы… Ну, когда разберетесь, мне как-нибудь обо всем рассказать? Через Васко передать или… можно и лично…– Вас заинтересовало расследование? – улыбка засветилась на суровом лице. – Конечно, расскажу. Как только расследование завершится, составлю полный отчет и сразу же передам…– Лучше просто своими словами. Тогда буду ждать. И удачи с расследованием. Пока, Ллойд.

С легким сожалением Эндрю покинул интригующий каменный закуток. Протиснулся под разрушенной бетонной аркой, миновал еще один ряд неопрятных контейнеров для отходов и выполз из закоулков рядом с огромным проломом – воротами Стрипа называть это не поворачивался язык.Вздохнул: сейчас его заметят жители Вегаса и начнется ?Мистер Нолан! Это вы, мистер Нолан?? со всех сторон.– Интересная история, – негромко произнес Октавий, пока Эндрю морально готовился к походу сквозь оживленный район. Собирался с духом, натягивал на лицо самую искреннюю улыбку.Этого он предвидеть не смог. Того, что публичность и известность здорово сковывают движения. Без охраны – или хотя бы без личного легата под боком – по улицам спокойно уже не пройтись.– Согласен, – откликнулся. – Кто-то, кажется, очень буквален.– Что ты имеешь в виду?– Вот представь, – Эндрю снова переключился в книжно-детективный режим, позволил заработать фантазии. – Идешь ты ночью по переулку. Именно ты. А тебе навстречу двое таких. Один ножом поигрывает. И ты ему говоришь: ?Нож не спрячешь – я тебе его в задницу запихну?. А он в ответ ухмыляется: ?Ну давай, мудила, рискни?. И на тебя прет. Что станешь делать?– Я? Вероятно, рискну. По настроению.– Вот и я бы, пожалуй, рискнул. Особенно если настроение вдруг паршивое. Поэтому говорю, – Эндрю усмехнулся, пробираясь к пролому вдоль обломков стены. – Кто-то очень буквален. И настроение у него… или у них было вряд ли хорошее. А эта женщина… Капитан Диксон. Она мне понравилась. Совсем как… – осекся, разыскивая в памяти подходящий образ из книг. – Настоящий сыщик. Похожа на этого… – мозг усердно подбирал ассоциацию.– Шерлока Холмса. Только женщина.

Преодолев секундный ступор, брови Эндрю взлетели вверх.

– Хочешь сказать, ты читал?..– Что-то помимо словарей и учебников по военному делу? Определенно. Удивил тебя? – Октавий улыбнулся.Эндрю и скрывать не стал:– Еще как.Сам он, впрочем, в образе Вероники Диксон сходства именно с Шерлоком Холмсом не разглядел. Хотел продолжить, поболтать минутку о великом сыщике из детективных рассказов прошлого, но ему не позволили.

– Мистер Нолан? – робко прозвучало справа. – Мистер Нолан, это действительно вы? Я сегодня по радио слышала вашу речь, она была потрясающей!Он не успел подумать ?началось?, как действительно – началось. Пришлось основательно прибавить шагу. К счастью, рядом находился Октавий и никто не лез обниматься, пожимать руки – или что там еще делают люди при виде известных персон.Мысль о том, что так теперь будет всегда, едва не всколыхнула волну той самой, вчерашней, постыдной паники: ведь совсем не такой жизни Эндрю Нолан хотел. Лишиться простых человеческих радостей вроде спокойных прогулок по вечернему городу, расслабляющего отдыха в баре или свиданий с… Да хоть с кем-нибудь! Таких, чтобы вслед не оборачивались, не кричали ?Это вы, Мистер Нолан??, чтобы не лезли, не трогали, чтобы не пытались убить. И чтобы никакой долбаной личной охраны.Неужели и этим придется пожертвовать?– Начинаю понимать Пирса, – буркнул Эндрю, быстро направляясь к участку и не забывая махать, улыбаться, здороваться. – С его новой рожей. И личностью.?Хрен знает, – думал, – как теперь жить?.Октавий покинул его возле дверей полицейского участка. С чувством выполненного долга сказал: ?Все, я тебя довел, дальше сам? – и скрылся в направлении военной базы. Там, знал Эндрю, его и впрямь ждало немало дел. Пару недель назад по приказу вышестоящего командования из Ниптона там расстреляли двух солдат-смутьянов. ?Нехорошие разговорчики?, о которых еще Васко упоминал, на проверку оказались недопустимой подрывной деятельностью и попытками отговорить новых рекрутов от участия в сомнительной авантюре какого-то выскочки из Вайоминга.Приговор Октавия был лаконичен и прост. Логичней показательно расстрелять двоих, чем потом хоронить десятки, а может, и сотни. Эндрю решение Октавия встретил без какого-либо внутреннего или выраженного протеста. Согласился: солдатикам в целом не хватает твердой руки. А уж тверже, чем у Октавия, во всем Вегасе не найдется. И слова, когда надо, он умеет верные подбирать.Этот день, помимо всеобщего узнавания и, увы, пока не всеобщей любви (?Альянс – шлюхи легионерских псов!? – гласила свежая размашистая надпись на сломанном билборде возле бывшей ?Гоморры?), принес немало достойных внимания новостей.Для начала Дантон, разыскав Эндрю в участке и прервав его скромный обед, заявил: главы городов слышали речь, прониклись, впечатлились, но мэр Новака заняла не самую выгодную для Альянса позицию. ?Нет, – сказала она, – наш город участвовать в этом не будет?. ?Их город?. С полсотни фермеров, ремесленников и старателей, рыскающих по руинам РЕПКОНН, пара десятков бойцов – большинство из миссии. Из Альянса. Что она себе позволяет?Увы. ?Их город? – не просто какая-то там дыра. Это значимый опорный пункт на 95-й магистрали, расположенный на стратегически важном пути. По этому пути, как предполагал Эндрю, могут пройти войска Легиона из Аризоны, двигаясь к границе с Калифорнией. И никаких препятствий быть не должно. Значит, непримиримую позицию мэра придется слегка пошатнуть. Для начала – словами, а потом уже как получится.Ниса внесла это в список самых важных ближайших дел.Ближе к полудню случилось то, чего Эндрю отчаянно ждал: повстанцы отреагировали. Шугливый мальчишка-курьер – неужто прошли те времена, когда в курьеры хлюпиков не брали? – притащил очередное письмо. В нем выражалось крайнее неодобрение тем возмутительным фактом, что миссия Эндрю Нолана не желает по-хорошему разрешить досадный конфликт интересов. ?Мы не приемлем ультиматумов! – гневно сообщало письмо. – Мы достаточно настрадались от военной диктатуры Цезаря и его прихлебателей. Мы стремимся к свободе, а свобода – величайшая ценность для всех людей! Твой Альянс – просто новая тирания. Он подчинен идее навязанного предназначения, но ты не можешь решать за других. Ты не бог. Это у тебя, а не у нас, осталась неделя на то, чтобы одуматься и пересмотреть свои замыслы?.– Пошли на хер, – недипломатично высказался Эндрю и сунул скомканный лист в карман.Словно в дополнение к этому письму долетели вести с полей. Точнее – с аванпоста ?Мохаве?. Долетели с солидным опозданием: оказалось, какой-то умник в Ниптоне вдруг решил, что мистеру Эндрю Нолану не следует чересчур волноваться перед торжественной речью, поэтому важную новость придержали до лучшей поры.Лучшая пора наступила с рассветом. Стало известно: почти двое суток назад, около четырех часов после полудня, группа вооруженных людей напала на аванпост. Одновременно и к облегчению, и к легкой досаде, выяснилось, что жертв на аванпосту почти нет. Не встретив на объекте легионеров, нападающие смешались и отступили. Трое бойцов Альянса получили ранения. И только один погиб.Не те цифры, не тот масштаб, чтобы создавать из этого прецедента достойный повод для полномасштабной войны и принимать решительные ответные меры.?Хитрые ублюдки?, – ругался про себя Эндрю, пока в скромной забегаловке под открытым небом недалеко от клиники Ады Штраус ему дрожащими руками наливали свежий кофе в кружку со сколотым краешком.Над головой вяло шевелился от жаркого ветра слабо натянутый уличный зонт. Личная охрана, горделиво поблескивая Пип-боями, стояла здесь же, шагах в пяти, и Эндрю как раз продумывал, куда бы их скинуть, как избавиться, чтобы вернуться в трущобы Фрисайда и прогуляться по живописным помоечным подворотням со своими мыслями наедине. Может, и на место преступления заглянуть, рассмотреть кровавую размазню на стене поближе…– Это еще что? Пропустите меня, идиоты.

Прогулку по живописным подворотням пришлось отложить.– Я слышал… – Сандерс, утащив шаткий пластмассовый стул от соседнего столика, бесцеремонно уселся напротив. – Холодного чаю! – бросил через плечо. И продолжил: – Я слышал, ты планируешь отослать обеих очаровательных мисс Бланко прочь отсюда.– Планирую? – Эндрю сглотнул горячий кофе, который успел отхлебнуть. – Они уже должны были убраться. Еще не убрались??Значит, – вывел внутренний голос, – Анита тоже слышала твою охрененную речь. Готовься, приятель. Готовься?.

– Нет, – сказал Сандерс. – Они все еще здесь. И я хочу, чтобы так оставалось и дальше.Наверное, события минувших суток вывели из строя какой-то жизненно важный, встроенный в голову механизм. Механизм распознавания угроз, например. Как у Пип-боя. Делящий мир на красное и зеленое, на друзей и очевидных врагов.Эндрю с неприемлемой задержкой вдруг понял, что Сандерс сегодня какой-то, черт бы его подрал, не такой. Какой-то… красный. Краснее обычного. С этими его странными интонациями, с тусклым взглядом и подчеркнуто четкими, выверенными движениями. С тревожной складкой между бровей.– И могу я спросить, в чем твой интерес? – как можно спокойнее осведомился Эндрю, прикусив негодующее ?ты-то какого хрена сюда влезаешь??.– Тереза Бланко должна остаться.Вот и все. Вот и приехали, твою мать.– А почему? – еще более осторожно поинтересовался Эндрю и, от души хлебнув горячего кофе, на пару секунд прикрыл глаза, пережидая, пока обожженный язык прекратит полыхать. Главное – лицом ничего не выдать, получится глупо.– Потому что, – ответил Сандерс, – я так хочу.– Здравствуйте, мистер Нолан! – радостно проорали с другой стороны улицы, что делила Стрип пополам и выглядела так, будто бессмертна и ей плевать на все случившиеся и будущие мировые войны.В отличие от великолепно сохранившейся улицы, Эндрю бессмертным себя не считал. Он подождал, пока перед Сандерсом поставят его чай в настоящем стеклянном стакане. Убедился, что никого постороннего поблизости нет.– А допустим… Ну просто допустим, – посмотрел с ненавистью на кофе, который под лучами входящего в силу солнца остывать не планировал, только, кажется, нагревался еще больше.Надо было чай брать. Холодный чай. И не выеживаться.– Допустим, – Эндрю собрался с духом, – я не соглашусь. Не захочу подставлять их под удар, рисковать их жизнями…– Свою Аниту, – перебил Сандерс, – отправляй куда хочешь. Хоть на Венеру. Говорят, там чудесно в это время года. Жара под тысячу градусов, кислотные дожди… Но Тереза останется здесь. Она и сама желает остаться. Насколько я знаю.Его речь не звучала плавно. Фразы дробились, слова падали свинцовыми гирьками и больно стучали по голове.– Ее желания не имеют значения, – под ребрами начинала закипать злость. – Обе эти женщины дороги мне. Они – моя семья. Единственная, которая у меня есть. И я хочу, чтобы моя семья была в безопасности.– Выходит, у нас с тобой образовался конфликт.Эндрю выдержал его взгляд. Тяжелый взгляд, исключительно малоприятный.– И что ты собираешься с этим делать? – еле слышно спросил. – Ты же не станешь мне угрожать расправой, не так ли?– Физической? Разумеется, нет. Есть другие пути. После твоей вчерашней речи, мой мальчик…– Я не твой мальчик.– Не мели чушь. Конечно же мой. И я удивлен, что ты по-прежнему недооцениваешь великую силу слова. А я знаю немало интересных, играющих многогранными смыслами слов. Например, – пригубил свой холодный чай, – в паре слов могу рассказать о клейме золотого быка, выжженном на твоем пылком сердце. Твой маленький морфиновый секрет тоже умещается в несколько слов. Наш с тобой совместный проект. Рыбная ловля в ?Коттонвуд-Коув?. Я могу облечь эту историю в потрясающие слова, которые отзовутся музыкой в душе твоего хорошего друга Устина.– Это была твоя инициатива, – сквозь зубы напомнил Эндрю.– Правда? А разве не ты меня об этом просил? Просил тоже словами. Помнишь, какими? Я помню. ?Реши проблему?. Verba ligant homines, мой мальчик. Слова связывают людей. Разве ты не чувствуешь, как мы с тобой связаны??Бам, бам, бам? – гирьками по башке.– Нет, – соврал Эндрю. – Не чувствую. Я вообще едва понимаю, о чем ты говоришь.– А, – Сандерс расщедрился на улыбку, и лучше бы он этого не делал. – Ты по-прежнему туго воспринимаешь метафоры. Жаль. Метафоры – удивительная вещь. Ими я объясняю себе этот мир. Они богаче и в то же время точнее, чем обыкновенные низменные формулировки. Есть еще эвфемизмы, – он снова бесшумно глотнул. – Приведу пример. Твое тесное сотрудничество с мисс Лорой Дэвис. Или твоя трогательная дружба с моим ныне покойным сыном. Видишь? – его взгляд на мгновение ожил. – Безобидное слово. ?Дружба?. А как изменилось твое лицо. Эвфемизмы примитивны, но в нужное время и в нужном месте они работают. То, над чем ты здесь так усердно трудишься, ради чего готов пожертвовать едва ли не всем… Едва ли, – он подчеркнул. – Я могу уничтожить это буквально несколькими словами. Главное – верно подобрать адресат.– Но ты же… Ты же сейчас блефуешь, – цепляясь за соломинку, Эндрю чувствовал, как его неуклонно тянет ко дну. – Ты же все время был здесь. Со мной. Ты помогал мне. Ты дал понять, что заинтересован. И если ты сам все разрушишь, то… Что ты будешь делать потом?– Возможно, – Сандерс будто держал ответ наготове, – опять уйду в тень. Или с кем-то другим попробую заново.– А что, до хрена кандидатов?– Найдутся. Natura abhorret a vacuo?. Ты разве не знал?Эндрю слушал и не верил, что все это из-за Терезы. Из-за чертовой мисс Терезы Бланко – неужели Дантон был прав? Влюбиться этот ублюдок не мог, но на привязанность… На жесткую, удушливую, ранящую, как тугие кольца колючей проволоки, привязанность он способен.Терезе надо бежать отсюда. Бежать сломя голову и сжигая мосты за собой.– Так вот, значит, как ты это делаешь, – пробормотал Эндрю, глядя в кружку с враждебно настроенным кофе.– Да, – подтвердил Сандерс. – Примерно так.– Потрясающе. Почему ты жив до сих пор? Почему тебя никто из тех, кого ты дергал за ниточки, не прикончил?– Можешь попробовать. Но разве не ты вчера торжественно объявил, что у каждого есть свой собственный путь? Свое высшее предназначение. Очевидно, я свой путь до конца еще не прошел. Прекрасный чай, – он коснулся полупустого стакана. – Освежающий. Бодрящий тело и успокаивающий дух. Выплесни эту дрянь, – кивнул на кофе. – Она вредит сердцу. Лучше выпей холодного чаю. И не заставляй меня нервничать лишний раз. Ты знаешь, – взглядом прибил Эндрю к стулу, – никому это радости не принесет.Резко поднялся – и свалил по центральной улице не прощаясь. Когда скрылся из виду, Эндрю потянулся к его стакану. Выбрал место, которого не касались чужие губы, на всякий случай пальцем стеклянный ободок протер. Аккуратно хлебнул.И впрямь намного лучше обжигающего горько-сладкого кофе: травы, что-то цветочное и приятный мелиссовый аромат. Жаль только, дух никак не желал успокаиваться, а тело вдруг вспомнило холод ошейника и его тяжесть. На мгновение Эндрю буквально почувствовал, как смыкается вокруг горла сталь, услышал щелчок замка, который просто так уже не откроешь.Для будущего императора явно дерьмовый старт.До вечера было еще далеко, но солнце успело скрыться за громадами пустых казино. Лишь нагретый воздух и прокаленный лучами асфальт намекали на то, что знойная пора уже вовсю царит в Мохаве. Значит, нужно побыстрей озаботиться увеличением производства и простой питьевой воды, и воды для оранжерей и полей – на старых северных ранчо земля ожила, зазеленилась. Отчасти благодаря, конечно, всемогущему Марсу, но удобрения и обильная поливка тоже некоторым образом помогли.Эндрю выбрался из-за столика и вышел на центральную улицу рядом с клиникой. Помахал рукой Аде Штраус, флиртующей с охранником у дверей.Сам был здесь. Мыслями – далеко. В том лучшем мире, где чудовища от свинцовых подарков в голову умирают, а начинающим правителям можно спокойно и без охраны прогуляться по своим владениям, выпить чашу кофе или стакан холодного чая в уличном кафе. Без толпы зевак, без личного легата под боком.?Последний легат, которого ты помнишь, неважно кончил?, – как бы между прочим прозвучало в голове.?Последний легат, которого я помню, принял титул и сам стал править?, – Эндрю, двигаясь по дороге вдоль заполненного людьми тротуара, решил в этот раз поспорить с собой.?Ага, – хихикнуло изнутри. – Только перед этим Цезарь умер. Кажется, тут оба сценария так себе?.?Я не стану повторять ни один из них?.?Надеешься переиграть историю??Он надеялся. И по-прежнему не верил в судьбу. Однако у судьбы были на него свои планы: не удалось отойти от клиники и на полсотни шагов, как толпа по правую руку вдруг стремительно расступилась.

Кто-то охнул, взвизгнул, грозно сверкнула сталь.

– Красный! – закричала охрана. – Красный! Ложись!Откуда красный? Почему бойцы с Пип-боями раньше его не заметили?

Разморенному разуму не хватило секунды – прогремела долгая, громкая очередь. Тело охранника метнулось стреляющему наперерез, заслонило Эндрю собой, раздались ответные выстрелы. И вторая очередь. Разноголосые крики толпы.– Да здравствует Западное Сопротивление! Эндрю Нолан сосет!

?А вот это уже неправда?, – подумал Эндрю, но как-то заторможенно, вяло. Ноги вместо того, чтобы унести будущего императора с линии огня, вдруг исчезли. Совсем. Мозг будто потерял с ними связь, в горле горячо забулькало, что-то со свистом выплеснулось под подбородком. Тело начало мягко, но уверенно оседать.Сквозь гул в ушах Эндрю услышал еще один выстрел. Одиночный. Последний. Все вокруг стало расплывчатым, бесцветным и почему-то большим. Чужие ладони на своей голове он почувствовал – ее приподняли над асфальтом. Кто-то зачем-то крепко за горло его схватил – и высокое небо утратило синеву. Пошло мелкой рябью, посерело, обрело глубину и прозрачность, как покрытое пылью стекло.– Раны! Раны зажмите! Мистер Нолан, держитесь!

– Пустите меня, я медбратом был!Эндрю успел отстраненно отметить, что негоже бывшему медбрату таскаться по улицам в рабочем комбинезоне. Место медбрата в клинике, а не здесь.

Хотел сказать об этом – но понял, что даже вдохнуть не может. И тела своего не ощущает – ни боли, ни крови, хлещущей из ран. Ничего.Только холод. Чудовищный холод и непреодолимое желание спать, как от ударной дозы морфина.– Ада, сюда! Носилки! И стимы! Быстрее!Солнце село внезапно – и Эндрю уснул.