Глава 16 (1/2)

– Ты веришь в судьбу? Я раньше не верил. Но многие вещи предстают в новом свете, если взглянуть на них под иным углом. В картине, которую я написал, не хватало нескольких элементов. Я их не сразу нашел. Нужно было выбрать другую точку…– Ты еще и художник? Не только учитель? Не только… Как ты говорил? Детишек истории обучал?

Сандерс…Сандерс? Да, наверное, так. Неважно, какое имя произнесешь, – он на любое из них отзовется.

Сандерс спросил:– А разве это не так? Я преподал детишкам урок истории. Время покажет, усвоен ли он. Но даже сейчас я вижу, что мои силы не были растрачены впустую.– Какие силы? Какой еще, на хрен, урок? Ты же просто… испортил все! Посмотри вокруг, тут только разруха!– Я ничего не испортил, лишь ускорил процесс. Я ведь тебе объяснял. Ты так ничего и не понял? Нестрашно, – он улыбнулся. – Еще поймешь. Тебе всего двадцать шесть, у тебя достаточно времени, чтобы подумать.– И что это значит? Ты не будешь меня убивать?Несколько секунд Сандерс молча пялился, склонив голову набок. Захотелось, чтобы он снова надел очки, – лучше смотреть на собственное искривленное стеклами отражение, чем в эту пристальную, испытующую черноту.

– И зачем бы мне это делать? – с искренним любопытством.– Я… не знаю, – извилины скрипнули. – А зачем ты вообще делаешь… что-то?– Потому что мне интересно. Потому что я могу. И хочу. Я формирую свое наследие, укрепляю фундамент будущего. Мне неинтересен и пока что не нужен твой труп. Ты больше не куришь? – из кармана на поясе он вытащил сигареты. – Я ношу их с собой. Помогают завязать разговор, установить контакт, расположить к себе…– Раньше ты пользовался только своим обаянием.Сандерс расхохотался – и теперь в его голосе не звучали противные визгливые нотки.

– Отлично! – воскликнул. – Macte! Ты научился шутить. Ты многому научился. Не представляешь, как я обрадовался, увидев тебя спустя столько лет. Я думал, ты сразу меня узнаешь. Но ты смотрел, пожимал мне руку и не узнавал. И это было настолько странно и восхитительно… Почти так же великолепно, как мое появление в Форте, куда я пришел не как фрументарий, а как курьер, отмеченный высшей волей… И эта же воля замазала глиной глаза Цезарю и Вульпесу Инкульте.– Правда? А я уж было решил, что дело в твоей новой… В твоем новом лице.

– Не веришь, – напускное, фальшивое огорчение. – Подумать только: после всего, что случилось, мальчик Реджи не верит в высшие силы, в волю судьбы и богов. А мне стоило лишь взглянуть на тебя, как я понял: судьба существует. И у нее есть на нас свои планы – иначе зачем она снова привела мальчика Реджи ко мне?– Я не Реджи.– Что за вздор? Конечно ты Реджи.– И я пришел не к тебе. Если бы я знал, что ты жив и вот так объявишься… Я никому из наших не позволил бы ступить на эти земли. Где ты скрывался последние годы?Сандерс пожал плечами:– Я не скрывался. Я отдыхал в тени. Я сделал немало, и мне нужен был отдых.– Но ты же… Ты же, блядь, как вампир. Жить не можешь без свежей крови.

– Я был в тени, – повторил Сандерс. – И там была кровь. Сначала капли. Потом струи. Потом она потекла рекой. Снова, как раньше, по до конца не просохшим руслам. Ты же знаешь, что происходит на Западе?Эндрю поджал губы: он знал только в общих чертах.

– Это не имеет значения. У нас здесь своя история.Если он еще хоть раз произнесет это слово…?…ты, конечно, не сделаешь ничего?.

– Так ты меня не убьешь? – уточнил Эндрю еще раз, на всякий случай.– Зачем мне это делать? – снова тот же вопрос, но теперь жестче, с до трепета знакомыми интонациями. – Не будь идиотом. Я столько раз спасал твою жизнь. И я даже подарил тебе новую. Тебе в этом Вайоминге память отшибло?– Я все замечательно помню, – едва соображая, что делает, Эндрю взглянул на ладонь, на шрам, рассекающий ее по диагонали.

– И я, – подхватил Сандерс. – Не сразу, но я вспомнил все. Некоторые воспоминания были подобны раскаленной игле, пронзающей сердце.– Шутка про сердце тебя все еще раздражает?После секундного колебания Сандерс снова расхохотался, демонстрируя фантастически целые и здоровые зубы.Должно быть, это значило ?нет?. Или ?да?.– Не бойся меня раздражать, – отсмеялся. – Не стоит меня бояться. Ведь если бы ты только знал, сколько раз ты меня взбесил. За последние недели. Своей глупостью, опрометчивостью, несдержанностью, недальновидностью. Совсем как в старые добрые времена! И ты все еще жив. Это что-то да значит.– Ну спасибо тебе большое.– Не стоит. Я лишь следую подсказкам судьбы. Как и ты. Да, – изогнул широкие брови. – Ты можешь отрицать это бесконечно. Но ты же меня сюда зачем-то привел? Остался со мной один на один. Имея в руках оружие, – посмотрел на ружье, – ни разу не выстрелил, хотя я беспечно поворачивался к тебе спиной.?Я очень жалею, что не воспользовался…?

Мысль стопорнулась: а действительно ли это так?Внутри было безжизненно и темно, как в остывшем кострище у ног. Ни страха, ни сожалений об упущенных напрочь возможностях, ни дрожи, ни волнения. Ничего. Последние сутки выжгли в душе Эндрю дыру. Наверное, как только отпустит шок, он снова станет нервным, импульсивным, несдержанным, опрометчивым…

А сейчас пустота. Только отзвук невнятного чувства, будто он беседует с призраком. Или с ярмарочным артистом, который, натянув чужое лицо, сидит и изображает какого-то человека…Не человека – тварь.

Или будто все происходит не наяву. Эмоции притуплены, но разум живет, ворочается.

– Зачем ты к нам прицепился? Что тебе с этой миссии??Сидел бы в своей тени, лакал бы кровь вперемешку с землей и пеплом…?– Зачем? Я пока что не знаю. Краем уха услышал о какой-то наивной миссии из Вайоминга, из чистого интереса пришел посмотреть. Почему остался? Конечно из-за тебя. Я уже говорил про судьбу? Ох, точно, – опять растянул рот в улыбке. – Ты же еще не веришь. Тебе не следует беспокоиться, я не пытаюсь вам навредить. Даже наоборот – я ведь поддерживал и помогал.– С охотой мы и без тебя справились бы.– С охотой? Быть может. С консулом? – он цокнул языком. – Вряд ли. Или ты думаешь, что этот ваш дезертир по доброте Уалента остался в живых? Что ему простили его преступления? Я просил Уалента не вмешиваться в дела миссии без необходимости, не смущать тебя расспросами и не трогать твоих людей. Когда ему стало известно о дезертире, мне пришлось задействовать все свое… обаяние, – опять показались зубы. – И я убедил его оставить все как есть.– Так он все время знал, что ты здесь?От мысли, что консул Уалент скрывал нечто настолько важное, на языке загорчило.

– В какой-то момент ему пришлось узнать. Пришлось отдать своим людям соответствующие распоряжения.– И чем ты давил на него?.. Ах, да, – Эндрю кивнул. – Всем собой. Но проблемы у нас все равно были. И я сам их решал.– Я не виноват. Если бы твой преторианец не пытался вас всех от всего защитить, твой старый друг Келси и пальцем его не тронул бы.

– Келси? – встрепенулся Эндрю. – Он тоже знал про тебя?– Возможно, Уалент ему намекнул на некоторое мое участие. Я сам с ним не виделся и не говорил. Для тебя это настолько важно? Пытаешься понять, кто тебе лгал? Кто что-то скрывал от тебя? И что будет дальше, когда ты все выяснишь?– Ты сам сказал, чтобы я задавал вопросы, – припомнил Эндрю. – И я задаю вопрос. Октавий. Он знал, кто ты такой?На этот раз возле сердца все замерло.

– Не думаю, – чуть поразмыслив, ответил Сандерс, и облегчение прокатилось по внутренностям прохладной волной. – Если и знал, то ни единым жестом себя не выдал. Не уверен, настолько ли он хороший актер… Мне кажется, нет, – насмешливо сморщился. – Вы оба на редкость паршивые актеры. Играете какой-то бездарный спектакль. Что у вас с ним происходит?Эндрю нахмурился:– Ничего. Ты о чем?– Вцепились друг в друга, будто на свете больше не осталось людей. Рискуете жизнями, защищаете, прикрываете… Прыгаете, как две собачонки, противно смотреть… Кстати, – щелкнул пальцами. – Я как-то завел себе двух собак. Никогда не питал симпатии к этим тварям, просто решил попробовать. Взял двух подросших, выдрессированных щенков. Они быстро мне надоели – слишком подвижные, слишком живые и суетливые. Но неплохо помогали в охоте.

– И ты их, конечно, прикончил, когда надоели?– Нет. Это сделал не я. Была небольшая община в лесах Калифорнии, – Сандерс задумчиво уставился в мелкие, перемешанные с черным песком головешки кострища. – Недалеко от того места, где я временно обитал. Они убили моих собак, которым я позволял свободно бегать в окрестностях. Сказали, что в сумерках приняли их за волков. Я им не поверил. Разве можно спутать собаку с волком? Или наоборот?Эндрю полагал, что, разумеется, можно, но это был явно не тот ответ, которого от него ждали.Впрочем, ответа от него вообще никто не ждал.

– Они отказали мне в компенсации, – Сандерс не то возмущался, не то напоказ удивлялся. – А ведь я не много потребовал. Еды – потому что они испортили мне охоту. Или хотя бы денег и чистой воды. Сказали мне убираться к черту. Пригрозили стволами.

– В итоге ты спалил их деревню дотла?– Деревню? Глупости какие. Зачем? Я не трогал деревню, просто убил их детей. Не всех, разумеется. Только тех, которых встретил в лесу. Их там было немного. Их родители забрали кое-что у меня. Я – у них. Справедливо, ты не находишь??Я ничего – ты слышишь? Ничего у тебя не забирал!?– Да ладно, – и снова эта проклятая пугающая улыбка. Теперь Эндрю узнавал ее даже сквозь бороду, похожую на лохматый собачий хвост. – Не смотри на меня с таким лицом. У этой истории не настолько скверный финал. Но ты все равно считаешь меня каким-то опасным, жадным до крови чудовищем?– Ну… Если так прямо ставить вопрос…Эндрю ждал, что паузу заполнит Сандерс, но тот вместо ответа зачем-то полез в свой полупустой вещмешок. Тишина давила на голову, воздух густел, небо темнело.

– Да, – пришлось отвечать. – Считаю. И я хочу, чтобы ты держался как можно дальше от нас. Я хочу, чтобы… Нет, – покачал головой, когда Сандерс протянул ему кусок чего-то съедобного, завернутый в прозрачную от жира бумагу.– Думаешь, специально для тебя я это отравил? Если бы я хотел твоей смерти, то сделал бы все иначе. Бери. – Сверток шмякнулся на землю возле кострища, рядом с ботинком Эндрю. – Я в курсе, что в городе нет еды. Тебе нужно есть, чтобы жить. И жить, чтобы продолжать делать то, что ты делаешь.– И ты типа… помогать мне собрался?Эндрю скосился под ноги. Стейк. Кажется, в бумагу завернут истекающий соками и жиром стейк. Желания к нему прикасаться не было, но голод все же дал о себе знать. Заворочался под ребрами, булькнул в желудке, заполнил рот жидкой слюной.– Если так прямо ставить вопрос… – передразнил Сандерс. – Я не буду мешать. Иногда буду приводить к вам толсторогов. Или приносить их в мешках по кускам. Но ты можешь попробовать попросить меня о какой-нибудь помощи.Крупная птица пролетела над головами, прошила яростным воплем воздух, застывший в изнурительном ожидании.Небо уже тяжелое, плотное. Все-таки будет гроза.– Ты можешь что-нибудь сделать с Устином?– Например, что? – оживился Сандерс. – Убить??Конечно же, блядь! Конечно, конечно, конечно убить! Прикончить урода, свернуть ему шею, разрубить его на куски, а его последователей утопить в Колорадо…?– Он тоже строит. И тоже не понимает, что именно и зачем. Я давно решил для себя, что не стану мешать и ему. По крайней мере, до той поры, пока он не мешает мне. А он не мешает.– Он нас здесь запер. Мы не можем уйти. Я почти… Почти что уверен, что кто-нибудь из его шайки в Ниптоне крутится. Прикидывается нормальным, а сам следит. И он…?…украл у нас Лиама?.

– …что-то задумал. Какое-то дерьмо, я уверен. У него целая куча оружия! Какого черта он делает? Он же раньше с тобой работал, был разведчиком, а теперь… Ты имеешь ко всему этому отношение?Эндрю вдруг понял, что сидит согнувшись, его пальцы нежно касаются жирного свертка, а желудок все бурчит и бурчит.

– Может, да. Может, нет.Эндрю поднял взгляд – и внезапно… Совершенно внезапно его пронзило.

Он! Это он сидит тут! Он смотрит. Он говорит. Болтает как ни в чем не бывало, будто пять дней прошло, а не пять счастливейших лет. Будто их по-прежнему разделяют лишь ранги и статусы, а объединяет нечто несоизмеримо большее – общая глобальная цель.

Он здесь. Будто кошмар во плоти.

Волосы зашевелились на руках и затылке.– Когда-то давно я заглянул к Уаленту, – ровный голос срезонировал с предгрозовым воздухом. Завибрировало, всколыхнулось пространство вокруг. – Узнать, как он ощущает себя в новом статусе, не болит ли раздробленное бедро, не стесняет ли движений консульская перевязь… Я услышал от него про общину гражданских, которые поклоняются нашему богу. Нашел это любопытным. Предложил не уничтожить их, а наоборот – поддержать. Взять под контроль и посмотреть, что получится. Я просто обмолвился. Не настаивал, не давил. Я не знаю, что именно из моих слов он передал Устину. И главное, я не знаю, как именно Устин понял их. В последний раз я встречался с ним очень давно. Но то, что он делает, выглядит…– Полным бредом.Эндрю кашлянул, возвращая голосовым связкам тонус. Повел плечами – футболка, повлажневшая от холодного пота, липла к спине.– Точно! – он опять щелкнул пальцами. Новый, нехарактерный для него жест. Наверное, это жест Джека Сандерса, а не Элмера Пирса. – Потрясающий бред. И этот бред влился свежей струей в нашу вялую мутную реку. Я подумал: почему бы и нет? Методы Легиона, помноженные натрое, почти возведенные в абсолют. Жестокость, насилие, отказ от лечения. Они верят, что болезни – это кара их нового бога. А раны – знак, что Марс их благословил. Ранения они лечат, чтобы потом с гордостью носить полученные отметины. А больных изгоняют за пределы своих территорий и ждут…– Я все это знаю, – перебил Эндрю. – Ну, почти все. Мне интересно, как с ними бороться. Мы едва не умираем от голода, а они не пускают нас к сраной реке. Люди уходят туда, где больше пищи, но на их место приходят другие. Я не знаю, на что они все надеются. Я не могу их выгнать из города! Я вообще…– Могу решить проблему с рекой. Если ты меня об этом попросишь.?Я хочу, чтобы ты исчез. Чтобы ты сдох, растворился в воздухе или в какой-нибудь кислоте. Я просто хочу, чтобы тебя не стало?.– Если я попрошу? – Эндрю завис. Его руки безотчетно разворачивали сверток, поднятый с пыльной земли. – А что взамен?– Ничего. Я просто останусь с вами. И досмотрю это представление до конца. А ты перестанешь таращиться на меня как на самый великий ужас в твоей недолгой жизни. Да, я причинил тебе боль, но и спас тебя тоже я. Ты думаешь, я чудовище. Но я крайне ценный союзник.– Ты не союзник, – Эндрю уставился на холодный, но чертовски привлекательный стейк. – Ты монстр и ебаный психопат. Тебя даже…?…твой сын боялся?.

Внимание, дамы и господа! Сегодня на нашей сцене выступает восходящая звезда Эндрю Нолан! С миниатюрой ?Как совершить самоубийство, произнеся вслух всего лишь пять слов?!

– …сторонится консул Уалент, – если играть, то играть до конца. – Где гарантии, что в один прекрасный день ты снова не сунешь розочку мне под ребра?– Там же, где и гарантии, что ты не пальнешь мне в затылок из дробовика. Мы в равных условиях… Хотя нет, – притворно вздохнул. – Твоя ситуация патовая. Ты очень много взвалил на себя, мой мальчик, и твой крепкий позвоночник уже трещит. Если он переломится, как же много ты потеряешь…– Ладно, – выдохнул Эндрю и, сдавшись, вцепился пальцами в жирный, скользкий стейк. – Реши проблему с рекой.– Это просьба?

Эндрю кивнул, пережевывая холодное, солоноватое и почти безвкусное мясо.

Плевать – пустой живот обрадовался и ему.