Глава 14 (1/2)

– Да не вру я, народ. Клянусь! Самый настоящий бордель! Посреди руин. С виду сарай какой-то. Вывеска там неоном в ночи полыхает, но видно ее только с одной стороны. Со всех прочих стенками огорожено. А внутри сарая натуральный бордель! И амбал на входе – здоровенный детина, даже больше меня.Неподдельная радость в голосе Аксера бесила не меньше, чем два бродяги, которых ?хан? приволок с собой. Вернулся из своей экспедиции с парочкой незнакомцев и с мешком, полным патронов и каких-то подозрительных порошков. Сказал: старый тайник возле каньона Ред-Рок нашел. Такой, который хрен обнаружишь, если точно не знаешь, через какие развалины пробираться и в каком месте рыть.– Спрашивает: ?Какая валюта есть?? А я что? Я ж порядки теперешние не знаю… Горсть монет ему показал. Он пропустил. Там маленькая комнатка на виду, девчонки бегают молоденькие совсем. И пацанчик с ними – чисто педик на вид, но вежливый. А дальше ступеньки вниз. Что там внизу – я не знаю. Свалил я оттуда быстро, там… Там же еще детишки вот такусенькие, – рукой отмерил фута четыре от земли, и радости в его голосе поубавилось, – ходят. В синяках, разряженные в тряпочки и лоскутки. И я ни хрена не уверен, что они сами туда на заработок пришли. Это ж какой надо быть мразью, чтобы вот так… Этот ваш Легион такое не запрещает?Октавий, к которому Аксер рискнул обратиться, качнул головой:– Не в курсе.

– Перестрелял бы уродов. Вот ей-богу – перестрелял бы. Но хрен знает! Пальбу начнешь – набежит еще какой-нибудь мразоты. Я и ушел. С тяжелым сердцем ушел. Ребят вот, – кивнул своим бродягам, – неподалеку там встретил. Как болтать начали – оказалось, что они раньше магазинчик возле Стрипа держали. Стволы толкали. Ну и всякую ерунду. Разговорились мы с ними, и слово за слово…– Сказано же было: никого больше сюда не тащить. И так вон сколько народа, – Эндрю огляделся с неудовольствием.Что бы Аддерли ни запрещала, как бы миссионеры ни отговаривали страждущих держаться подальше, пока не минует буря, толпа на ранчо особо не поредела. Эндрю понимал, что движет больными: для многих из них эта миссия – последний шанс. Но о чем думают здоровые гражданские, упорно помогающие миссионерам и не желающие уходить?Взгляд Аксера он выдержал, но прочитать не смог. Вызов в нем точно был – прямой и насмешливый. Был невнятный молчаливый вопрос. И что-то еще – не упрек, не осуждение, но что-то чертовски похожее.

Аксер, как еще раньше шепнул Чейз, мужик резкий, не шибко разборчивый в целях и методах, однако с принципами. И злопамятный. Неприятная, опасная смесь.

– А я их, Нолан, сюда не тащил. Они ж не тупые шавки. Да, парни? И не рабы безвольные. Они сами сюда пришли. А по пути мы на шайку бандюков напоролись. Еле отбились. И несколько чудаков этих в красных юбках встретили. Они местность прочесывают, под каждый куст заглядывают. Ищут, что ли, кого?Усмехнулся и подмигнул. О происшествии с ?больными детишками? ему уже рассказали. Он из своих, ему нельзя было не рассказать.

– Энди, не занят? – позвали сзади.Док, с которым после ночных прогулок Эндрю ощущал удивительное единение мыслей и устремлений, подкрался почти неслышно. Коснулся плеча:– Давай на осмотр. Быстрее. Пока у меня время есть.Пришлось подчиниться, так и не дослушав историю о путешествии Аксера к каньону, откуда его племя бежало несколько лет назад.Навес, закрытый со всех сторон и оборудованный под маленькую смотровую, встретил запахом антисептика и противным светом небольшого прожектора – его тут использовали вместо обычных ламп. Эндрю задернул штору, сделанную из старого покрывала, расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Позволил заглянуть в горло, мужественно вытерпел противные прикосновения металлической головки стетоскопа. Задрал голову и ждал, пока док закончит что-то искать на шее и под челюстью. Тот явно обрадовался, даже улыбнулся, когда ничего не нашел.

– Кость как кость, – ощупывая ключицу Эндрю, док хмурился и пялился в никуда. – Часто болит?– Не особо. Иногда, – Эндрю поморщился, когда пальцы дока надавили на какую-то чувствительную точку. – Раньше чаще было. Если плечо нагрузить или во сне отдавить. Но временами ноет и просто так.– Мозоль чувствую, – док щупал, сдавливал несчастную кость, пока Эндрю удерживал нараспашку расстегнутую рубаху. – И пару неровностей… Вот здесь. И здесь. Тебе ее сколько раз ломали?– Да так и не вспомнить. Два раза точно. Может, три всего. Или четыре. Или…– Чем заращивали?– Регенерантами. Слабыми. Порошками. В последний раз мне Октавий помог кость поставить. И стимулятор вколол.Док качнул головой:– Мозоль от свежего перелома. В этом месте все правильно. Рентген бы сделать, – что-то черкнул в планшете, подхваченном со стола. – Но такой роскоши у нас нет. Сними рубашку полностью.– Точно надо?– Сними, – не отрываясь от записей. – Плечо и ребра твои посмотрю. Не дергайся, – глянул косо, пока Эндрю возился с пуговицами и вылезал из тесноватых рукавов. – Ты разукрашен здорово, я и раньше видел. Давно интересно, вот это у тебя от чего? – ткнул пальцем в здоровенную кляксу рубца выше тазовой кости.– Картечь. Много лет назад было. Повезло, что только мягкие ткани задело. И внутри ничего не осталось. Вроде бы.

– Кто тебя так?– Да один… – мысль Эндрю встала на месте, пока док сгибал и разгибал его локоть, двигал плечо, отводил назад и спрашивал, не больно ли. – Один расстроенный человек. Которому терять было нечего.– Сильно же ты его расстроил.– Не я, – вздрогнул от щекотки, когда пальцы дока прошлись по ребрам, проверили каждое сверху до низу. – Мой знакомый. Но досталось мне.– А это что за красота?Тело второй раз дернулось от щекотки – док опять ткнул в ребро.– Это… – Эндрю глянул вниз, на рваный широкий шрам, от которого разбегались рубцы помельче. – Это от разбитой бутылки. Ну, когда горлышко в руке держат, а…– Такую штуку розочкой называют, – не прерывая осмотр, просветил док. – Ты когда-нибудь видел розу? Хоть на картинке? Как по мне, ничего общего. Вот эти, – указал на сравнительно свежие ожоговые рубцы, – я у тебя раньше не замечал. Откуда?– С химзавода, – мрачно буркнул Эндрю. – От какой-то раскаленной херни.– Болят? Тянут?– Тянут. И чешутся еще иногда.

– Надо убрать, – заключил док и кивнул на рубашку: можно уже одеваться. – Полностью такое не удалишь, но разгладить и размягчить можно, чтоб не чесались и не тянули. А они еще и разрастись могут – слыхал о таком? Как автодок заработает, опробуем его на тебе. Надо, – повторил веско. – Кожа – это тебе не костюм. Это один из важнейших органов. У тебя она как драная пижама, кое-как залатанная пьяным портным. Что можно исправить – нужно исправить. А с ключицей… Не знаю, – покачал головой. – Здоровой она с учетом всех травм не выглядит, но и болеть не должна. Что-то еще беспокоит?Эндрю поразмыслил, застегивая мелкие пуговицы и рассматривая рабочий бардак на маленьком письменном столе. Один из выдвижных ящиков был погнут и наполовину выломан, три ножки целые, вместо четвертой – кусок кирпича.

– Много чего беспокоит, – после раздумья. – Но по здоровью вроде бы все.– Если что побеспокоит… Даже сущая мелочь – понял? Обращайся сразу. Еще неизвестно, сколько ты радиации успел впитать. А теперь своего друга ко мне пригласи. Да, – док кивнул, поймав удивленный взгляд. – Того самого. Пока время есть, проверю, все ли у него хорошо.Невзирая на подвешенное состояние миссии, ее доктора по-прежнему следили за здоровьем всех остальных. Значит ли это, что Октавия кто-то уже считает хотя бы чуть-чуть своим?К тому времени, как осмотр Эндрю завершился, у Аксера иссякли истории. Публика, что в обед стеклась на его болтовню, уже разбрелась. Когда Эндрю вышел от дока, ?хан? трепался со своими новыми приятелями, а Дантон крутился неподалеку от хижины и оглядывался на любой резкий звук. Миссис Аддерли, в целости и сохранности вернувшаяся накануне, с самого утра народу на глаза не показывалась. За время ее отсутствия образовалась куча вопросов, требующих немедленного решения. Дантон, как и все прочие, ждал аудиенции.Аксер, помимо кучи патронов, принес и кое-какие хорошие новости. Рассказал: блокпосты на дорогах вокруг поредели, солдаты консула местность прочесывают, не все торчат на точках, как сторожа. Вроде бы появилась лазейка, через которую можно пройти на север, а там уже дальше – хоть в Ред-Рок, хоть на Стрип, хоть до авиабазы ?Неллис?… И к черту отсюда. Всей миссией, ясное дело, не улизнуть, но по два-три человека… чисто теоретически… Почему бы и нет?Направляясь к кухне, Эндрю заметил, как по мосткам к восточной части проскользнул вечно хмурый хирург. В той стороне, в просторном шатре, куда помещалось и оборудование, и парочка пациентов, долечивался раненный повстанцами легионер. Его толком никто не видел, но хирург всех заверил: еще пара дней – и парень, живой и почти здоровый, вернется в Ниптон. Тут ему торчать нечего, а там его ждут дела.

Между тем по ранчо пролетел тревожный слух: на складе не досчитались кое-каких припасов. Да и по мелочам пропадает то одно, то другое. Народу много, охраны мало, трудно за всеми враз уследить. ?Поймаю сраную крысу, – пообещал Дантон, хватившийся и на кухне какой-то пропажи, – покрошу ее в суп?. Эндрю подумал: ?суп из крысы? звучит не так уж и плохо, особенно когда на кухне и складе заканчивается провиант.

Сухпайков почти не осталось. Часть отправилась в голодающий городишко недалеко от Новака, над рекой у обрыва. Часть сожрал Нейтан, получив их в награду за щедрые урожаи грибов. К концу подходили консервы, истощились запасы овощей с фермы Рубена. Визиты торговцев стали значительно реже, а последние пациенты пихали миссионерам динарии, книги, какие-то вещи и инструменты. Но никак не еду.

Если бы не Сандерсы и их удачные охотничьи вылазки, всем на ранчо пришлось бы потуже затянуть пояса. Джек пару раз звал Эндрю сходить на охоту с ними, но тот отказывался – не хотел часами выслушивать лекции по истории. Да и от ранчо без лишней нужды далеко отходить не хотел. Было, конечно же, любопытно, как Сандерсы просачиваются через посты. Объяснение ?С вежливой просьбой и божьей помощью? Эндрю, задавшего прямой вопрос, ни капли не удовлетворило. Наверное, этот мужик из тех, которые кого хочешь враз уболтают. Вот бы к консулу его подослать.– Слышал, – поведал Чейз, перехвативший Эндрю возле колодца, – Аддерли смогла с консулом о чем-то договориться. О чем – не знаю, это надо ее спросить. Но, видимо, о чем-то важном, если ее не было столько дней.До того, как Аддерли расщедрилась на публичное объявление, к Эндрю подошел и Октавий. По результатам обследования, здоровый, как супермутант. Слегка утомленный – надо побольше спать и поменьше торчать на вышке. А что сны дерьмовые снятся – это не к обычному терапевту. Для таких симптомов здесь другой доктор есть.

– Это он про мистера Кита. Забей, – Эндрю махнул рукой. – Тебе к нему не нужно. Тебя не задолбало на вышке сидеть? Можем пройтись и проверить, как там у Рубена дела. Жаль, дальше его фермы нас не пропустят. Или… не знаю… пострелять по банкам? Хотя Аддерли нас за трату патронов вздернет…Говорил, а сам наблюдал, как позади Октавия, возле загона с браминами, Аксер и один из его новых знакомцев о чем-то общаются с Лиамом. Тот перетаптывался на месте, озирался, будто в ожидании помощи, но Эндрю сейчас было не до него.

– Ты прав. Мне надоело сидеть на вышке. Пойдем разомнемся. Вдвоем. Туда, где никто не увидит.К такому повороту Эндрю не был готов.

– Разомнемся? То есть… Это типа как… спарринг? – опешил, вмиг забыл про Аксера и Лиама.– Спарринг? Что это?– Это вроде как… ненастоящий бой. Как тренировка или вроде того. Ты хочешь без оружия?– Без оружия? Нет. Я видел здесь пару мачете. До ужина успеем. В чем дело? – с подчеркнутым недоумением. – Ты же вроде сам предложил.

Плетясь за бывшим преторианцем Цезаря, Эндрю совершенно не был уверен, что доживет до ужина. Идея стрельбы по банкам ему нравилась несоизмеримо больше, но Октавий уже все решил.Спарринг они организовали среди невысоких скал к юго-западу от ранчо, подальше от посторонних глаз. Эндрю к нему подготовился чуть ли не как к войне. Взял с собой собой не только чистую воду, марлю и антисептик, но и три стимулятора. И свежую майку, чтобы переодеться, когда та, что на нем, пропитается кровью.В том, что она пропитается кровью, он ни секунды не сомневался. Уточнил перед боем:– Ты же понимаешь расклад?Октавий заверил, что понимает. Сказал: ?Все будет нормально?. И, когда сверкающее лезвие замелькало в воздухе, когда россыпь солнечных бликов ударила по глазам, Эндрю почувствовал, как улыбается. И как с его собственными пальцами сливается деревянная рукоять.

За следующие полминуты он получил рукоятью чужого оружия в челюсть и кулаком по губам. Не заметил подсечки, упал, ртом зачерпнул песок вперемешку с травой. Вскочил, отплевался, атаковал, застрял на блоке, пропустил удар в солнечное сплетение, чуть не угодил в удушающий – смог увернуться в последний момент. Его клинок скользнул между телами, чиркнул Октавия по ребрам – и в следующую секунду Эндрю вскрикнул:

– Стой!Застыл, ощущая, как по шее ползут густые капли. Лезвие, способное с одного удара отсечь руку взрослого человека, надрезало кожу под ухом. Чуть сместится, надавит – и сонная артерия взорвется горячим фонтаном, никакие стимуляторы не успеют помочь.Октавий опустил мачете. Спросил:

– Продолжаем?

Эндрю, смахнув с шеи кровь, кивнул: ?Продолжаем? – и первым атаковал.Он свалился раз двадцать и столько же раз поднялся. Тело надрывно стонало – оно отвыкло быть быстрым, отвыкло быть гибким. Отвыкло принимать удар за ударом, не замечать порезов, быть оружием – одним целым со смертоносным лезвием, с каждым булыжником под ногами, с каждой горстью сухой земли.

Тело отвыкло, но кое-что все-таки помнило. Куда смотреть, как двигаться, как дышать. Боль от неглубоких порезов стремительно утихала, ухо ловило резкие выкрики, свист воздуха, стальной скрежет и звон. Глаза следили за маневрами Октавия, за направлением его взгляда, тенью. Вначале слепли от солнца, отраженного клинками, но вскоре и это вспомнилось: на сверкающую сталь не обязательно пялиться в упор.

Дыхание выравнивалось. Движения становились резче, четче, точнее. Грани настоящего ломались, тонули в прошлом, ?здесь и сейчас? не имело значения. Эндрю было плевать, сколько раз он успел упасть.На обратном пути, стараясь не расчесывать быстро заживающие порезы, он искоса поглядывал на Октавия. Тот от стимулятора отказался, присыпал раны целебным порошком. Запасную майку с собой не брал – возвращался на ранчо в своей, окровавленной. Эндрю раза три по-настоящему до него дотянулся – резанул по боку, ткнул в грудь, рассек штанину и кожу от колена до середины бедра. К счастью, неглубоко, крупные артерии не задел.Губы Октавия тоже были разбиты. Наверняка ныли ребра, по которым Эндрю хорошо зарядил с ноги. По челюсти растекался синяк, из уголка рта не переставая сочилась кровь, которую Октавий вытирал или сплевывал. Когда Эндрю протянул ему воду, тщательно прополоскал ею рот.– В другой день повторим?Эндрю усмехнулся, кивнул:

– Обязательно повторим.

Вспоминал беднягу Намира, тот драный завод, сломанную руку и три дня кромешного ада. Не то чтобы хотел отыграться, но все-таки вспоминал.

***Не было смысла считать дни до возвращения. Вернее, до отправления назад, в уютный родной Вайоминг, без легионеров, повстанцев, сектантов и крыс, таскающих у своих. Точных дат никто не наметил, да и вероятность, что их без крови и проволочек отпустят, была прискорбно мала.

Так полагало большинство миссионеров на ранчо. И кое-кто из обитателей здешних мест. Несколько добровольных помощников сказали прямо: они в умирающем Вегасе не останутся. Когда миссия выдвинется обратно, проделают путь вместе с ней. Если, конечно, им любезно позволят уйти. А если нет – что ж. Значит, такая судьба.

Кого-то еще раньше отправили в Вайоминг. Показали на карте дороги, рассказали о возможных опасностях. О тропе через ущелье в обход химзавода и о нервном центурионе, который с целеустремленностью маньяка охотится на призрака в приграничных горах. Те, кто остался, без миссионеров не планировали никуда уходить. И даже угроза жизни, рассерженный консул и тиски блокпостов их не отпугнули. Наверное, им казалось, что игра стоит свеч.

Эндрю же вопреки всему верил: консул их отпустит живыми. Быть может, даже сопровождение организует до базы ?Неллис?, а то и до самых границ. Ему нет смысла поступать иначе. Хотел бы он смерти миссионеров – они бы давно были мертвы. Хотел бы казнить одного-единственного Октавия – тот уже ссохся бы под солнцем Мохаве, а его труп общипало бы воронье.Внутренний голос, однако, подсказывал: неважно, чего хочет консул. Есть закон. Есть порядок. И есть дезертир.

Эндрю ему возражал: ну и что? Можно подумать, консул Уалент никогда не закрывал глаза на явные преступления. Можно подумать, он никогда не шел против законов и не игнорировал правила. Можно подумать, он никогда никого не покрывал.

К тому же перед кем он здесь отвечает? В Нью-Вегасе над ним командиров нет. Странно и удивительно судьба повернулась. Воин, полжизни проведший в младшем офицерском чине и сознательно избегавший заслуженного роста, за каких-то несколько лет взлетел до таких высот! Рад ли он этому? Такого ли он после гибели центуриона Марка хотел? И чем объяснить его нынешние решения? Почему он так жестко обходится с миссией, почему попустительствует дезертиру?Слушая доклады местных ?разведчиков? о положении на блокпостах, Эндрю начинал осторожно подозревать: а вдруг дело вовсе не в миссионерах и не в дезертире? Или, быть может, не только в них. Разворачивать это все из-за одного лишь преступника, которого проще всего взять и прибить к столбу? Удерживать в одной точке толпу специалистов, способных оказывать такую помощь, какую здесь больше не окажет никто?А вдруг блокпосты как-то связаны с неведомой силой, идущей с запада? Вдруг мир не вращается вокруг кучки самоубийц из Вайоминга?

– Может, мы изначально неправильно его поняли? – Эндрю, вернувшись на ранчо после долгой прогулки наедине с собой, делился соображениями с Джеком Сандерсом. Никого получше в момент полупрозрения рядом не оказалось, а Сандерс всегда был не прочь поболтать. – Может, он хочет не наказать всех нас, а… Не знаю. Чтобы мы были у него на виду? Держать нас всех под рукой?– Защитить, – произнес Сандерс чуть ли не по слогам. Закрыл книгу – древнюю и потрепанную, в которой явно не хватало кучи страниц. Сидя на деревянном ящике возле палатки-склада, глянул на Эндрю снизу из-под темных очков. – Держать поближе к себе и тем самым обезопасить. Хотя бы отчасти. Ваши предположения, мистер Нолан, не лишены смысла. Вопрос лишь в том, кто или что вам здесь угрожает?Эндрю вздохнул:

– Не знаю. Если не считать Коттонвуд-Коув…– О, как кстати вы об этом заговорили! – Сандерс отложил книгу, устроился поудобнее. – Я слышал о ваших злоключениях, связанных с людьми из Коттонвуд-Коув. Но мне интересна и ваша версия.– Моя версия? Они уроды. Мы – хорошие. Они спятившие фанатики, убивающие людей. А мы помогаем людям.– Фанатики? – Сандерс подчеркнуто удивился. – Вы действительно так считаете?Эндрю нахмурился:– А разве нет?Сандерс помолчал недолго – видимо, давал Эндрю шанс самому до чего-то додуматься. Но думалось тяжело – на пути к ?полупрозрению?, в лабиринте из домыслов и догадок, мозг исчерпал интеллектуальный резерв.

– Посудите сами, мистер Нолан, – не дождавшись реакции, Сандерс пустился в неспешное объяснение. Когда он говорил тихо, его голос звучал ниже, не раздражал и не бил по ушам. – Вы же видели этих людей. Спорные идеи вроде почитания древнего бога войны требуют свежей почвы и немалого количества удобрений. Чтобы из старого семени проклюнулся новый росток. Я не большой эксперт, – он улыбнулся, – но среди этих, как вы сказали, фанатиков, немало зрелых людей. Вы правда считаете, что им пары лет хватило, чтобы отринуть всю прошлую жизнь и истово уверовать в такую, простите, чушь? Прежде им незнакомую и оттого полностью чуждую?– Я не понимаю. Что вы хотите сказать? Они притворяются?– О нет, – улыбка затерялась в густой бороде. – Они не притворяются, они верят. Но не в бога, а лишь в идею. Следуют не за образом, начертанным на их знаменах, а за каким-то одним человеком. Они не фанатики, мистер Нолан. Они просто не видят иных путей. А когда человек ничего не видит, он бредет на ощупь. И что ему остается? Лишь верить поводырю. Я недостаточно убедителен? Спросите у вашего мистера Кита. Он, как я понял, в подобных вещах именно что эксперт, и его присутствие здесь не случайно… Так что у вас с ними произошло? Присядьте. Расскажите мне вашу версию, мистер Нолан.Сандерс кивнул на еще один ящик, стоящий неподалеку. В эти ящики складывали невостребованный хлам, чтобы место не занимал на складе, их часто использовали вместо скамеек и стульев. Эндрю подтянул его ближе, уселся, вытащил сигареты.

– Ладно, – поморщился. – В общем… если честно… Дело там было так.Честный рассказ занял несколько коротких минут. Без излишних подробностей и, разумеется, без того эпизода, в котором Эндрю и Микки грабят сектантов недалеко от ?Маккаррана?. Но зато с кентаврами и силовой броней.

– Изумительно, – прокомментировал Сандерс услышанное. – Мне думалось, ваше пребывание в этих краях полно тоски и уныния. А оказывается, вы пережили столько увлекательных приключений! Жаль, здесь нет моих мальчиков. Им было бы интересно послушать. Но я обязательно им все перескажу. А пока… – он застыл, и Эндрю его глаз за очками не видел, но показалось, что Сандерс пялится ему за плечо. – Я бы тоже хотел рассказать вам кое-что. Одну притчу. Она о бродяге, который глубокой ночью проник на чужой двор. Мучаясь жестокой жаждой, он заметил колодец, подбежал к нему, сдвинул крышку. А когда заглянул внутрь, то увидел там… Это интересная притча, мистер Нолан. И поучительная. Но боюсь, нам придется отложить ее до лучших времен.– Почему вдруг? – спросил Эндрю, который был готов слушать все, что не лекции по истории.– Потому что примерно час назад, пока вы в размышлениях бродили по окрестностям ранчо, сюда явился сын консула Уалента. И, если я не ошибаюсь, именно он сейчас стоит у вас за спиной. А я ведь сразу сказал, – Сандерс опять улыбнулся, пока Эндрю, которого внезапно кинуло в жар, лихорадочно пытался придумать хотя бы один веский повод не обернуться. – Вы чертовски кстати вспомнили о Коттонвуд-Коув.Эндрю мысленно всхлипнул: да при чем тут, черт возьми, Коттонвуд-Коув?!Устин. Джастин. Чертова заноза в заду. Несколько лет назад Эндрю с огромным трудом ее выковырял. Потерял пинту крови, едва не погиб в процессе, но все-таки вытащил и избавился. Как думалось, насовсем.?Я готов поговорить с Устином?. Да кто его вообще за язык тянул?Теперь снова. Снова этот гаденыш здесь. Влез в его, Эндрю, жизнь. Стоит за спиной, готовый впиться занозой пониже спины. Наверняка ухмыляется и вот-вот произнесет это задравшее…

– Салют, рекрут.Предсказуемый, раздражающий и опасный. Как и всегда.

?Да чтоб ты сдох?. Эндрю укусил себя за губу, прикрыл глаза на пару мгновений. Глянул напоследок в спину уходящему Сандерсу, медленно обернулся.

– Блядь, – выдохнул оторопело.Консул не обманул: Устин действительно изменился. Но чтобы настолько – такого Эндрю вообразить не мог.***– Это все Климент. Во время штурма лагеря ?Маккарран? отец был тяжело ранен. Обычно таких раненых не спасают, но отцу повезло стать исключением. К сожалению, после выздоровления он уже не был так быстр и ловок, как раньше. Ему пришлось снять шлем центуриона и надеть консульскую перевязь. Климент позаботился об этом. Ты будешь рад узнать – если ты, конечно, еще не в курсе, – что по всему региону рассредоточены остатки двенадцатой центурии. Своих бывших товарищей и подчиненных отец предпочитает держать поближе к себе.Устин говорил размеренно и спокойно. Под ногами мелькал пыльный асфальт. Не рискнув вести беседу на ранчо, они поднялись к шоссе и теперь неторопливо брели в направлении Ниптона. Двое легионеров, с которыми Устин заявился, шли позади на почтительном расстоянии.

Эндрю пялился себе под ноги. Всякий раз, как смотрел на Устина, что-то в мозгу давало мощнейший сбой. Представления и воспоминания диссонировали с реальностью, в голове противно гудело, невидимый шуруп мучительно ввинчивался в висок.Невозможно. Невозможно было поверить, что бывший разведчик, правая рука фрументария, назойливый, хитрый, отлично подготовленный и смертельно опасный говнюк стал…

Кем-то. Кем-то другим, облаченным в до омерзения знакомый красно-белый, идиотский, клоунский балахон.Галлюцинации. Как у Октавия. Фрагмент нелепого сновидения наяву.

– За последние годы многое изменилось. Это не тот мир, который мы стремились построить. Но и в этом мире я себе, как видишь, место нашел. Ланий Цезарь открыл для нас новый путь, и с благословения великого Марса мы исследуем его шаг за шагом. Ну а ты?Эндрю щекой чувствовал цепкий, проедающий взгляд. От него хотелось закрыться ладонью.– Ты непривычно молчалив. Не расскажешь, как у тебя дела? Мне действительно интересно.Притормозив, Эндрю обернулся. От ранчо они удалились на приличное расстояние, но вышка и силуэт на ней все еще виднелись отчетливо. Создавали иллюзию безопасности. Хрупкую иллюзию: на Устина взглянешь – и нет ее.

Двое легионеров позади тоже замерли. Должно быть, получили приказ близко не подходить.

– А разве не видно? – нарочито небрежно. – У меня все отлично. Было отлично, пока…– Пока я не явился. Ну разумеется. Слышал, ты вовсю заводишь новых друзей. Предателей и дезертиров.– А ты слышал, что один мой друг из бывших преторианцев?– Увы. Даже среди лучших встречается брак. Уж тебе-то об этом известно.Мыслил бы Эндрю слегка проворнее, придумал бы остроумный, едкий ответ.– Замолчал. Надулся, что ли? Да брось, – Устин взмахнул широким рукавом со слегка обтрепанным краем. – Я ведь не ссориться пришел. Я пришел с просьбой. Ну и на тебя посмотреть, конечно. Но все-таки главное – это просьба. Которую тебе и твоим людям предстоит выполнить. Безоговорочно. Ясно?Эндрю тон Устина совершенно не нравился. И одежда Устина – чем-то неуловимо отличная от тех тряпок, в которые наряжались дурацкие сектанты. И вообще, Эндрю не нравился весь Устин. Что старый, что новый – один черт несет от него неприятностями.