Город, окутанный солнцем (2/2)

- И что же ты собираешься делать? Ты становишься нормальным, сосна. Понимаешь весь ужас этого слова, а? Н о р м а л ь н ы й. Спустя лето вернёшься в эту вашу школу, этот рассадник скуки. Вольёшься в систему, завертишься в колесе, как в том фильме, который тебе так нравится. Как он там назывался?- ?Лекарство от здоровья?. Ты не можешь прочить мне будущее. Потому что не знаешь, как я себя поведу. Я тебе больше скажу, я сам не знаю, как я себя поведу. И да, школу я уже окончил.- Маленький человек хочет доказать свою независимость? – глаз слегка надменно и снисходительно прищурился, пустив по небу новый цветной импульс, - И кому доказать? Всемогущему существу, которое уже чуть ли его не убило?Диппер довольно замотал головой, снова улыбнувшись. Он никак не мог нарадоваться, ловя себя на в корне неправильной, но уже существующей мысли – он скучал. Чертовски скучал за все два года лечения. Не раз перебирал в голове перед сном тот разговор в поезде. Каждый приход этого жуткого существа по ночам тогда, когда Пайнс был куда младше. Прекрасные осознанные сны, что посещали его в Гравити Фолз. Невыносимо странные путешествия по чужим мирам, что были то ли наяву, то ли во сне, он так и не понял. От этого захватывало дух, и по такому Биллу он жутко скучал. Хоть и отлично понимал, насколько это с его стороны неверно. Но ведь, с другой стороны, Билл лишился материальной оболочки. Он ничего не сделает, если не утратить контроль над собой. Значит ли это, что всё в порядке?- Нет, не значит. С тобой никогда ничего не в порядке, сосна, - раздался в его голове искренний смех, - Ты не знаешь, как строить будущее. Не знаешь, чего хочешь и никому об этом не говоришь. Странные вы, люди, существа. Никогда не говорите другим то, что думаете. Это что, какая-то форма извращения у людского рода?- Представь, но большая часть людей только так и живёт. Но знаешь, Билл, кое в чём ты прав. Я и правда не знаю, что со мной будет дальше, - он уставился в гигантский глаз напрямую, на секунду будто почувствовав на себе чужой взгляд. Тяжёлый, словно вдавливающий в землю, - Но я понимаю, что я должен делать прямо сейчас. У меня есть проблемы, которые я не решил. Есть вопросы, на которые я не нашёл ответы. И я не хочу, чтобы моя семья снова погружалась из-за меня в темноту и мрак, как в последние пять лет. Я хочу разобраться. Во всём. В твоих мотивах, в твоих замыслах, в причинах смерти Ребекки. Да даже в самом себе. И здесь я всё это никак не смогу провернуть, даже если захочу.

- Погоди-ка, сосна! Ты в самом деле додумался, я уже думал, что не доживу до этого дня! Ну-ка скажи мне почётче, что ты хочешь сделать, без материальных ушей мне плохо слышно твой писклявый голосок! Повтори!Диппер закрыл глаза и сказал это максимально чётко и твёрдо, словно записав в ментальный дневник, чтобы никогда не забыть.- Я возвращаюсь в Гравити Фолз.

Когда он открыл веки обратно, звёзды находились в привычном для себя положении. Лишь яркие пятна самых разных цветов напоминали о чём-то странном, внеземном, что повисло в эту ночь над Пьедмонтом. Билл ушёл, исчез, словно и не было, вытащив из него настолько очевидное, но в то же время такое сложное решение. Ноги сами подняли его с кровати, голова настолько отдалась новой идее, что тело делало всё самостоятельно. Собирало в кучку всё самое необходимое, кое-какие штаны, шорты и пару футболок, тетрадку из Ашленда, собственные записи, нотную тетрадь Вирта для гитары, саму гитару и сменные струны. В то отделение рюкзака, что ближе к спине, даже ноутбук поместился, так, на всякий случай. Сам он поспешно переоделся и заправил свою космическую кровать, чтобы бабушке не пришлось морочить себе этим голову. Простецкая синяя футболка без ничего, смешные широкие шорты. Толстовку Нормана поверх, не застёгивая, чтобы сохранить внутренний баланс температуры.

Мейбл сопела необычайно тихо, даже учитывая то, что брекеты ей уже достаточно давно сняли. Она лежала, подобрав коленки, и смотрела какие-то свои сны, наверняка снова беспощадно-безумные. Как всегда её воображение и делает. В её ногах дрыхнет Пухля, храпящий же явно погромче. Диппер смотрит на сестру с мягким, слегка трогательным умилением. Он любил Мейбл, дорожил ей так, как никем другим не смог бы. Но сегодня он делает другой выбор. Он откалывается, решив разобраться со своими проблемами самостоятельно. А потому Диппер склоняется к кровати сестрёнки и бережно, незаметно, боясь разбудить, целует в щеку. Пусть дальше смотрит свои сны, пусть не отвлекается. Пусть живёт в своём светлом мире, не омрачённая тёмными мыслями брата.

Бабушка запирала комнату на ночь, а у мамы был чересчур чуткий сон, так что соваться к ней с такими же мыслями было бы просто глупо. А потому, едва ли не споткнувшись по пути о бабушкиного кота Макбета, Диппер оказался на первом этаже домика, где старательно, под звёздным светом, написал записку, что объяснила его действия и их причину. Иначе кто-нибудь в этом доме точно слёг бы от сердечного приступа.- Дорогие мама и папа, бабушка, Мейбл, Пухля и Макбет. Наверное, когда вы найдёте эту записку, я уже буду за пределами штата.Я хочу сказать, то есть, написать, что я вас всех очень люблю. Я бы, наверное, давно умер без вашей помощи и поддержки. Или просто свихнулся бы нафиг. Не знаю, да сейчас и неважно это. Я хочу, чтобы вы не волновались за меня, когда найдёте эту записку. Я поехал в Гравити Фолз. Мне нужно уладить там кое-что прежде, чем я смогу назвать себя окончательно здоровым. Всё-таки, это и есть то место, где я чувствую себя лучше всего. Я очень, очень надеюсь, что вы поймёте меня и не будете волноваться. Клятвенно обещаю позвонить, как только приеду туда. Я очень рад, что нам в последнее время удалось столько дней провести вместе. Мне очень не хватало этого, и теперь я отлично себя чувствую. Осталось только кое в чём разобраться, и всё точно будет хорошо. Очень сильно вас люблю. Диппер.Несколько раз он переписывал какие-то строчки, а некоторые дописывал на ходу, но с грехом пополам письмо наконец удалось закончить, а до отправления самого раннего автобуса в Орегон оставалось где-то полчаса. А потому Диппер больше не собирался медлить. Кое-как зашнуровав потрёпанные кеды и напялив на голову шапку, что принадлежала Венди, он неслышно покинул дом, исчезнув одинокой фигуркой в сладком предрассветном тумане.

Всё было в полном порядке. Пустая в такое время остановка встречала его порывами тёплого летнего ветра. Из-за поворота появился знакомый до боли автобус, полностью пустой, как и весь город. Диппер кидает последний за это лето взгляд на Пьедмонт и забирается внутрь, автоматически расплачиваясь с водителем.- До какой станции, пацан? – слегка сипит водитель, видимо, простуженный.- Гравити Фолз. Конечная, - чуть слабо улыбается Диппер. Он хочет спать, всё-таки беспричинный подъём давал о себе знать. Возможно, будет иметь смысл проспать всю дорогу, ведь на конечной его так или иначе разбудят.

Мотор начинает шуметь под ногами, где-то там, в механических дебрях старого автобуса, и он трогается, понемногу набирая скорость. Диппер садится сзади, там, где есть дверь с ручным управлением. Этот уголок всегда казался ему уютнее всего остального автобуса, да и спать здесь было очевидно удобнее. Этот транспорт всегда разгонялся долго и никуда не спешил, и волноваться было не о чем. Он ехал навстречу своему решению, как-никак. Самостоятельному, взвешенному, взрослому решению. Он по праву мог собой гордиться.И лишь один взгляд, случайно брошенный им сквозь заднее стекло при попытке убрать рюкзак на багажную полку, вынудил Диппера испытать сразу спектр эмоций. От скользкой мысли о галлюцинациях до самого неконтролируемого на свете волнения. За автобусом, сломя голову и явно грозясь сбить себе ноги, бежала его сестра. В полном своём облачении, со спортивной сумкой и рюкзачком, в любимом свитере с пингвином-шизофреником. Мысли как-то мгновенно смешались, он отлично видел, как сестра пытается докричаться, при этом не сбив дыхание. А автобус, постепенно разгоняющийся, ей задачу не облегчал. Мейбл очевидно не собиралась сдаваться, а её брат в первые пару секунд даже не знал, что надо сделать. Окликнуть водителя он почему-то не додумался. Возможно, потому, что тот надевал наушники на время между остановками. Диппер, вмиг позабыв о своём рюкзаке, вцепился в ручную дверь, резко распахнув её и впустив в автобус волну ветра. Они ненадолго встретились глазами, он поспешно высунул руку, пытаясь ухватить сестру и чувствуя, как она на его глазах выдыхается.Но в какой-то момент Мейбл сделала резкий рывок, издав при этом странный гортанный звук, и вцепилась в него, запрыгивая на ступеньку автобуса. Близнецы стиснули друг друга в объятиях, первое время вообще ничего не говоря. Слов просто не находилось. Диппер почти сразу понял собственную ошибку – ох как не стоило ему надеяться на то, что сестра всё это так и оставит. Всё-таки он никогда не видел кого-то более упрямого, чем Мейбл. Она захлопнула дверь автобуса и вперилась в него взглядом, намеренно сдвинув брови:- Никуда ты один не поедешь, ещё чего надумал. С друзьями бы я тебя ещё отпустила, но одного…э, нет! Без меня ты в Гравити Фолз не поедешь. Понял меня?

И, глядя напрямую в её блестящие от энтузиазма глаза, глядя на румяные от изматывающего бега щёки и всклокоченные волосы, что она даже причесать не успела, Диппер никак не мог сказать ?нет?. Он даже не мог ничего сказать, только выдавить из себя виноватую, но чертовски искреннюю улыбку.

- Понял. Загадочные близнецы? – он нерешительно поднял кулак в воздух, кинув вопросительный взгляд. Суровость Мейбл растаяла практически мгновенно.- Загадочные близнецы! – кулаки стукнулись в воздухе.

Практически всё время поездки они проспали, завалившись друг на друга и сцепившись за руки. Оказалось, что поцелуй в щёку ещё там, дома, разбудил Мейбл, но сперва она, так и не поняв, что происходит, затормозила. И только потом, найдя записку, была вынуждена припустить за братом на всех парах. В спортивной сумке, как оказалось, преспокойно спал Пухля, которого вообще такая пробежка не потревожила. Сестра выпустила его на сиденье, расплатилась за свой неожиданный билет, и вскоре все трое беспощадно отдались сновидениям. Мейбл завалилась брату на плечо, а Пухля, заняв собой аж два сидения, довольно храпел, воздев копытца кверху. Они не видели рассвет, что заливал автобус мягкими лучами солнца. Не видели, как туман мало-помалу растворялся. Не видели тысячи пролетающих мимо деревьев, полей и речек. Не видели такой знакомый глазам Диппера Розмари Роуд, в котором высадились последние редкие обитатели самого раннего автобуса за сегодня. Они спали, спали и спали, впитывая в себя солнце, отголоски ветра за открытым окошком и ласковое чувство предвкушения.

- Гравити Фолз! Конечная, ребятки! – кое-как просипел водитель, заставив близнецов мало-помалу прийти в себя и наконец вывалиться на бетонную станцию вместе со своими вещами.

Пухля знатно расшевелился, ощутив себя на природе, и старательно начал семенить куда-то вперёд. От станции до Хижины Тайн был где-то километр лесной дороги, а до самого города – целых три. Диппер не помнил, как давно он чувствовал себя таким расслабленным и счастливым. Кажется, все звуки были ему знакомы. По крайней мере, свойственные этому времени суток покрикивания лепрерога откуда-то из глубины леса были отлично слышны. Где-то внутри ему хотелось всего и сразу – смеяться, плакать, молча впитывать в себя этот лес и носиться по нему, как псих. Он стиснул руку сестры покрепче, когда они зашли в лес, неторопливо ступая по усыпанной хвоей дороге.

- У тебя глаза на мокром месте, - усмехнулась она в кулак и тут же перевела тему, - Ты только представь себе, как они удивятся, а?

Диппер не отвечал. Он догадывался, что глаза уже давным-давно мокрые, настолько давно он хотел вернуться сюда и забыться здесь снова, как когда-то в детстве. А ведь казалось бы, ему всего-то семнадцать. Где-то метрах в двух стройной вереницей прополз отряд гномов во главе с уже знакомым близнецам Джеффом. Завидев фигуры на горизонте, гномы замерли, а Джефф, пересекшись взглядом с весьма повзрослевшей Мейбл, попытался что-то сказать. Но, отчего-то подавившись словами, поспешно велел отряду бежать дальше на какие-то таинственные учения. Мейбл никак это не прокомментировала, лишь закатила глаза.

- Ну что, Диппер? Готов набраться ещё странностей? – негромко пробормотала она, минуя ещё один, последний указатель с кричащей надписью ?ХИЖИНА ТАЙН – 5 МЕТРОВ?.Из любимого домика доносились споры средней громкости, знакомые голоса. Оглушающие крики в рупор о том, что надо срочно покупать брелоки и отчего-то смех Венди. Диппер почувствовал, как его сердце тает почти что буквально.

- Готов. Пошли, устроим им лучший сюрприз на свете.

Схватившись за руки, близнецы перемигнулись и направились к основному входу в Хижину Тайн. Неразделимый дуэт справился с кровоточащими ранами, что нанёс им Странногеддон. Справились с обманом, паникой и чужим безумием. Кажется, вместе им и правда было всё нипочём. Гравити Фолз плавно окутывало солнце, окончательно выбравшись из-за сосновых верхушек. Гномы тренировались собирать из себя фигуры на поляне в лесу. Общество поклонения совам проводило таинственный обряд в пещере за водопадом. Дядя Стэн покрикивал на персонал, а покупатели по-прежнему были круглыми идиотами. Билл Сайфер покоился в глубине леса в своей каменной оболочке. Дэн Кордрой в очередной раз выбивал потолок своей головой, а ошалевший одинокий мужикотавр вовсю поглощал воду из гидранта. Настал тот день.День, когда близнецы Пайнс вернулись домой.