Закат (1/1)

1Сэму неприятно было вспоминать вчерашний день. Начиная с раннего утра, продолжая рассказом директора и заканчивая последними минутами перед сном.Братья выяснили, где именно похоронен Дэвид Браун и сожгли его останки, привычно отправив еще одну душу туда, где ей положено быть. В общем, никаких проблем, даже полиция не появилась. Связать братьев с «актом вандализма» мог только директор Брэдли, но и Сэм, и Дин были уверены, что тот будет молчать.Проблемы начались, когда Винчестеры вернулись в мотель и смыли с себя кладбищенскую грязь. Они сделали глупость после того, как выпили пива, обменялись парой десятков фраз, старательно избегая неприятных тем и подшучивая над влечением друг к другу. Какого-то черта, все закончилось поцелуем. Решительным и настороженным. Оба прислушивались к себе и другому. Если кровь и побежала быстрее, то от нелепости ситуации и испытываемой неловкости. И ладно бы губы, у них хватило ума пустить в ход руки.Если бы это было простое любопытство, что-то из разряда «а каково это, тискаться с парнем?», было бы намного проще. С кем еще его удовлетворить? Так девчонки целуются с подружками, а мальчишки, запираясь в туалете, меряются и хвастаются, иногда лапая друг друга. Естественно, это должны быть те, кому _доверяют_. В мире не было никого, кому Сэм доверял бы больше Дина.Только ими двигало не праздное любопытство, а влечение друг к другу. Разбившееся о первое же прикосновение губ. Шутливые смешки «а почему бы и не попробовать?» тут же были забыты, сменившись почти привычными ощущениями _неправильности_. Может быть, запретный плод и сладок, но только тогда, когда на него наложен внешний, а не внутренний запрет. Стоило неосторожно коснуться руками _плоской_, накачанной груди, как братья отшатнулись друг от друга и разбежались по своим постелям.Может быть, они просто ошибаются?Может быть, им _этого_ и не надо?Но почему тогда мысль с завидной регулярностью вгрызается в мозг, вынуждает _хотеть_ и _пробовать_?Мучительнее поцелуев и прикосновенией были вопросы. Чем больше их роилось в голове, тем сильнее хотелось сбежать. Куда-нибудь. Потому что это было почти невыносимо. Несмотря на то, что Сэм крепко проспал всю ночь, и организм встретил утро бодро и, местами, стоя.Первой же мыслью было осознание того, что пора бы уже действовать, прекратив думать о последствиях. Множество мыслей лишь порождает головную боль и проблемы.Вторым возник вопрос, как именно действовать. И началось: «почему», «зачем», «может быть» и прочие бесполезные слова накинулись на Сэма, доведя его до стона.Винчестер сел на кровати и разлепил глаза.В комнате все еще царил полумрак — задернутые шторы создавали замечательно интимную атмосферу. За окнами вовсю бурлила жизнь — кто-то где-то смеялся, шумели машины, Дин флиртовал с какой-то женщиной...— Опять! — прорычал Сэм, с трудом подавив желание выбежать из номера, схватить брата за шкирку, затащить его внутрь и поговорить по душам.Впрочем, если бы флирт затянулся, то не хватило бы никакого терпения. Но Дин словно почувствовал злость брата, закончил разговор и вернулся в номер. Сияя. Держа в руках бумажные пакеты, в которых был упакован завтрак. По крайней мере, Сэм надеялся на это.— Зато никаких мыслей о неправильности, — с удивлением сказал он.— О чем ты? — спросил Дин, поставив пакеты на стол и доставая содержимое.— Когда ты флиртуешь с женщинами, я бешусь. Но при этом не возникает ни одной мысли о том, что это неправильно. А вчера, когда мы... — Сэм запнулся и густо покраснел.«Я как мальчишка, признающийся девочке, что она ему нравится», — с досадой подумал он, чувствуя, как горят уши.— Целовались, — закончил Дин, тяжело вздохнул и сел напротив. — Кажется, пора привыкать использовать эти слова не только по отношению к девочкам, но и к особо избранным мальчикам. Есть еще несколько слов «ой, сейчас я покраснею». Сказать?— Не надо, — улыбнулся Сэм.— А я скажу. Во-первых, секс. Сейчас у тебя должны покраснеть щеки. Во-вторых, смазка. Черед ушей. Презерватив. Краска просто обязана выступить на шее, сползти вниз, на грудь, к соскам, а потом ниже, притечь к...Дин быстро отвел взгляд от финальной точки своего повествования и поморщился, пытаясьподобрать нейтральную тему для разговора.— Завтрак, кстати, остынет. Хотя из горячего там только кофе.— Я сначала в душ, — сказал Сэм.Тяжесть в паху была неудобной и отвлекающей. Чтобы избавиться от утренней эрекции, можно было бы увлеченно думать о чем-нибудь совершенно неэротичном, но младший Винчестер доверял проверенным и более быстрым способам.Когда он — облегчившийся и освежившийся — вышел из душа, Дина снова не было в номере, и Сэм не знал, радоваться этому или огорчаться.2Дин бродил по плавящемуся от жары городу и думал, как разрешить сложившуюся ситуацию. Казалось бы, чего проще — поцеловаться, постимулировать рукой член, получить удовольствие и жить долго и счастливо. Если бы Сэм был против, было бы сложнее. Но оба хотели перейти через проведенную в сознании жирную черту, пусть и оставались сомнения в правильности и необходимости такого шага. В конце концов, они оба давно не мальчики, успели построить и потерять отношения, но...Но в глубине души был страх — что и эти развалятся, и придется расстаться, совсем, потомучто будет невыносимо находиться рядом. Только ситуация была патовой, оставаться на месте тоже невозможно. Но где взять смелость?Алкоголь не был выходом. Конечно, можно выпить пару-другую бутылочек пива, но вспоминая предыдущий опыт, не хотелось рисковать, можно и не возбудиться или не кончить. Стимуляторы? Сексуальная близость была не целью, всего лишь средством. Порно? Дин ничего не имел против, но смотреть продукцию для взрослых, чтобы организм проявил бодрость и стойкость, было нечестно по отношению к Сэму. Конечно, работа у них нервная, но прибегать к дополнительным стимуляторам?Мимо мирно катила воды Миссиссиппи, завораживая безмятежной гладью. Вот бы успокоить свой разум, позволить эмоциям и чувствам так же мерно течь через сознание и тело, не натыкаясь на лишние преграды. Только как это сделать?Не становилось легче и от уверенности, что Сэм терзается теми же вопросами. Они как два дурака кружили друг вокруг друга, не зная, как подступиться, как обойти вбитые с детства принципы и навязчивые привычки.Не так страшно смотреть в глаза смерти, как изменить себя и себе.Закралась трусливая мысль довериться монете, но Дин ее отверг — свою судьбу надо делать своими руками. Любой выбор, любой поворот, любое согласие или несогласие должно идти от разума и сердца, а не потому что так решил случай, насколько бы проще ни был второй вариант.— И что, я должен купить цветы, вино и шоколад? — спросил он у безмятежной реки.Как ни удивительно, Миссиссиппи не ответила. Что еще от нее можно было ожидать? Ей все равно, какие проблемы у людей, собирающихся у берегов.Медленно, словно нехотя, Дин пошел назад, в мотель, собирая волю, решимость, желание и любовь в одно целое. Чем быстрее они начнут, тем быстрее свыкнутся с новым поворотом в их отношениях. Или расшибут носы и начнут притворяться, что ничего не было.3Дин вернулся через несколько часов. Сэм успел проверить почту, узнать последние новости, дважды сходить за кофе, разложить десяток пасьянсов и известись от беспокойных мыслей. Где шляется брат? Почему один? Почему так долго? Опять напоминает себе, что он настоящий ковбой, и потому флиртует с женщинами? Почему сам Сэм такой дурак? Насколько сильное сердце у отца? Закончится ли эта проклятая жара? Почему же не сидится на месте? Вопросы сыпались один за другим, такие же бессмысленные, как и метания по комнате, и избавиться от них было столь же невозможно, как и от жары.Когда мягко открылась дверь, сердце гулко стукнулось о ребра, и удар отозвался в ушах. Дин улыбался и был спокоен, Сэм едва не задохнулся от зависти и обиды — пока он переживает и терзается, брат гуляет, наслаждаясь отдыхом. Ковбой!— Где?..Сэму не удалось освободиться хотя бы от одного вопроса, чужие — родные — губы не дали ему закончить. Можно было бы возмутиться сквозь мягкий поцелуй, но удивление парализовало гортань, лишив возможности проронить хотя один звук. Он только и мог, что смотреть в глаза, блестевшие так незнакомо, что желудок сжался от страха.А потом исчезли все вопросы. С головой накрыли облегчение и спокойствие. Пусть дураки учатся на ошибках, Сэм не претендовал на звание умного. И не считал происходящее — ошибкой. Время все расставит по своим местам, покажет, были они правы или нет. Главное — не торопиться, а наслаждаться каждым прикосновением и ощущением горячей, чуть влажной кожи под ладонями.Изучать губами и кончиками пальцев давно знакомое тело было даже интересно. Волнующе. Одно дело прижиматься спиной к спине, защищая друг друга от опасности, и совсем другое — самим быть опасностью. Вязкой, затягивающей в свои путы сильнее, чем размокшая грунтовая дорога колеса автомобиля, но желанной и запретной, что делает ее только острее.Неловкие прикосновения, смущение, пересохшие губы и колотящая тела дрожь были единственным, что имеет значение в целом мире. Шумное дыхание, пойманное четырьми стенами, возвращалось эхом и оглушало. В какой-то момент Сэм перехватил инициативу, он не хотел просто наслаждаться близостью Дина, ему было необходимо видеть, как искажается лицо, отражая нарастающее напряжение, как белые зубы впиваются в распухшую нижнюю губу, и слышать срывающееся шипение, сознавая, что причина этого — именно его близость.Сэм удивленно моргнул, когда сперма брызнула ему на живот. Не его, чужая, но задавленный стон, сорвавшийся с губ Дина тут же изгнал мысли о _неправильности_. Все было так, как должно было быть. Никто не ошибался. И разливающееся в груди и животе тепло было тому лишним подтверждением. Собственное возбуждение было не столь важно, как разглаживающееся умиротворенное лицо Дина.За окном, во внешнем мире, загромыхало, тяжелые капли ударили в стекло раз, другой, а после слились в один непрерывный стук. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание обжигало гортань, но Сэм чувствовал себя счастливым, просто обнимая Дина.— А ты? — спросил тот, неожиданно открыв глаза.— Потом.— Но?..— Потом, я просто хочу побыть рядом, — прошептал Сэм, накрыв ладонью рот брата.Дин улыбнулся, щекоча губами чувствительную кожу, и пробормотал:— Ну и сам дурак.Можно было сказать «я знаю». Или попытаться объяснить, что собственное удовольствие порой заключается в удовольствии любимого человека. Или наплести еще каких-нибудь глупостей. Но Сэму было лень сотрясать воздух бесполезными словами. Дин и так все поймет. А не поймет, и не надо. У каждого свое счастье, и счастье Сэма беспокойно ворочалось в его объятиях, пытаясь устроиться поудобнее.Он уснул под размеренный стук капель и уютное сопение Дина, оставив сомнения в прошлом и довольно улыбаясь.Они справятся. Со всем.