Неожиданный приказ. Глава VI: "Караул устал!" (2/2)

Оказавшись в посольстве, Агриас решил попробовать разузнать, что же творится в городе. Судья по всему, Транкс действительно обо всём знал, но найти генерала в этом муравейнике было настоящей задачей. Видимо, какой-то неведомый план герцландского генералитета начал работать, вопрос был только в том, в чём заключался смысл этого плана. У офицера всплывали разные мысли на этот счёт, но он решил не думать лишнего, а найти тот кубрик, в котором был размещён после прилёта в Гриффенхейм.

Пока Столица ещё просыпалась, чейнджлингское посольство уже было погружено в лихорадочное действие. Беспокойство захватило немалых его обитателей, ведь радио оказалось кем-то заглушено, молчал и телефон, причём не глухо, а так, будто с того конца провода намеренно не собирались отвечать. Город будто бы накрыло невидимым колпаком, за который никак нельзя было пробиться. Агриас прислушивался к разговорам дипломатов и военных, многие из которых ещё не понимали, что происходит. Пару раз он даже встретил знакомые лица — лица тех офицеров, что были с ним во время полёта в Грифонию. Как они тут оказались? Неужели сюда выслали их всех?

В одном из коридоров он повстречал того офицера, с которым они одно время делили один кубрик.

— Что происходит? — Спросил у него цу Гардис, не делая долгих прелюдий.

— Какая-то чертовщина. — Спокойно ответил майор.

— Вы тут давно?

— Ночью приехал. Выслали из полка в посольство, без объяснения причин.

— Та же ситуация, только приехал я прямо сейчас. Судья по всему, военные намерены взять город под контроль.

— А, так вот почему мы тут стоим на ушах. — с каменным спокойствием произнёс перевёртыш. — А я уж думал, что по какой-то другой причине. Пройдёмте тогда в наш кубрик.

— О, ну спасибо. А кто там помимо вас?

— Какие-то высокопоставленные офицеры из Миссии, я их плохо знаю.

— Вы пробовали их расспросить?

Чейнджлинг взглянул на Агриаса с немым недоумением и укором. Весь этот разговор был по сути своей бессмысленным и глупым. Не от них зависели события сегодняшнего дня, так зачем было их как-то обсуждать? Страх и сомнение переполняют разум, когда нужно что-то решать самостоятельно, когда же что-то происходит само по себе — остаётся только наблюдать, а эмоции в данном случае — глупое распыление собственных сил.

В кубрике их встретило двое пожилых офицеров, которые явно не были рады появлению нового лица, но ничего не сказали по этому поводу. В кубрике установилось глухое молчание, внимание всех четверых перевёртышей теперь было направлено на окно, выходившее на главную площадь Гриффенхейма. Что-то должно было произойти, что-то происходило. Кто действовал, а кто-то наблюдал.***— Бойцы из 4-го только что заняли полицейское управление! Вокзалы, телефонные и телеграфные станции взяты под контроль, остальные важные объекты также захвачены! — Голос из трубки разносился на всё помещение, нарушая повисшую напряжённую тишину.

— Дороги перекрыты?

— Перекрыты все главные трассы, герр Моргенклау! 20-я бригада сомкнула оцепление!

Молчание на какое-то время восстановилось. Фердинанд с торжествующим видом обернулся на сидевших рядом маршалов и генералов. Его красно-карие глаза снова блеснули своим ни на что не похожим пламенем.

— Передайте частям 4-го, чтобы выдвигались на Шлоссплац. Мы тоже вскоре пожалуем туда. — С нескрываемым задором крикнул он в телефонную мембрану.

— Так точно! — Отчеканил невидимый собеседник, с того конца трубки донёсся щелчок, означавший конец разговора.

— Подать машину!! — Всё ещё возбуждённым тоном скомандовал Фердинанд, заставив стоявшего у входа адъютанта буквально подпрыгнуть и мигом скрыться в дверном проёме.

Под окнами стоял крупный автомобиль чёрного цвета, служивший Моргенклау личным транспортом. Его группа состояла из двоих фельдмаршалов, пятерых генералов и нескольких адъютантов, занявших вторую машину, подъехавшую следом за первой. Путь до Шлоссплаца был короток и быстр, здание Генштаба находилось буквально в половине квартала от Дворца. Часы показывали уже около девяти часов, только что закончились утренние службы в церквях. Сегодня должно было состояться крупное и важное заседание в Сейме и судья по всему, заседатели ещё ничего не заподозрили.

Автомобили остановились у самого выхода на Площадь, путчисты покинули их и двинулись прямо к дворцу. В это время на Шлоссплац уже въезжали колонны автомашин, гружёные серо-бурой пехотой 4-го Кронского пехотного полка. Дверь одного из грузовиков отворилась, и оттуда выскочил пожилой грифон в форме полковника.

— Доброе утро, господин фон Цапфель! Присоединяйтесь к нам, будете гостем. — Громко воскликнул Моргенклау, тщетно пытаясь сдержать бьющую через край энергию. Полковник в ответ молча козырнул, выражая своё согласие.

Вместе, они двинулись к воротам откуда уже выбегал отряд алмазных псов с алебардами наперевес. Грифоны подошли к ним в плотную, им навстречу вышел командир отряда, одетый в воронёный с золотом полудоспех. Он кивнул Фердинанду и произнёс: "Следуйте за нами".

Коридоры, залы и галереи Имперского дворца были высоки, велики и многочисленны. Фасад этого здания был красив и величественен, но внутри Кайзершлосс был тёмным, мрачным и сырым местом. Из высоких окон на паркетный пол падал холодный и недостаточный свет, ночью же дворцовым обитателям приходилось ходить с подсвечниками, керосиновыми или электрическими фонарями. Вдоль стен стояли рыцарские доспехи, сами стены украшали многочисленные картины государственных деятелей и полководцев, а так же различных событий, которые посчитали достойными запечатления на холсте. Повсюду ходили мрачные фигуры гвардейцев, высоких и сильных даже по меркам алмазных псов. Это был дом грифонских императоров. Местом, откуда они правили своей гигантской и могущественной державой. Когда-то Гровера II сравнивали с пауком, засевшим в сумрачных чертогах своего дворца и размышляющим о том, как уничтожить род речных пони. Теперь же вечная тень Кайзершлосса скорее воспринималась как проблема, которую невозможно решить. Все попытки провести в здание электричество оканчивались провалом по самым различным причинам, что наводило на это место ещё больше жути и таинственности.

Моргенклау шёл по галереям Кайзершлоса, стараясь не смотреть по сторонам. Его окружало потускневшее золото былого Рейха — слава, которую не вернуть. Сейчас во Дворце засели интриганы и стервятники, их пир на костях величия должен быть закончен. Группа двигалась молча, не встречая сопротивления. Стук шагов о паркет гулко отдавался в апатичной тишине величественных чертогов, пробуждая призраки минувших веков.

Сейм располагался в правом крыле дворца. По мере того, как путчисты подходили ближе, до них начинали доноситься речи делегатов. Эхо искажало и путало слова, лишая их смысла. Судья по всему, там уже начались яростные дебаты, настолько же яростные, насколько и бессмысленные. Дверь за дверью, галерея за галереей, они становились всё ближе к залу заседания. Приближался момент истины, момент отведённый им по праву.

***— Доводы Его Святейшества понятны мне, но я всё же намерен просить своего слова.

В зале Сейма постоянно было шумно: что-то шуршало и скрипело, кто-то с кем-то перешёптывался, кто-то что-то записывал. Молчание не могло установиться, сколько бы его не требовали, с каждым месяцем заседания становились всё громче и громче.

Эрцгерцог Герлах Феатисский поднял лапу, выказывая желание высказаться. На него воззрились десятки пар глаз, а десятки пар ушей приготовились слушать, но все знали, что он намерен сказать.

— Конечно, я позволю вам оспорить свои слова. — Проворчал Архонт Борея, опускаясь на своё кресло. Мощный старик, обладавший огромным влиянием и незаурядным умом, он становился всё саркастичнее и безучастнее с каждым собранием Сейма, ясно понимая всю глупость и бессмысленность подобных мероприятий, но всё ещё видя в своём присутствии здесь какое-то подобие долга и обязанности.

Герлах встал, прокашлялся и начал свою речь:

— Принимая в расчёт всё сказанное его Святейшеством и высочайше преклоняясь перед его саном, я всё же не могу прийти к согласию с ним и его сторонниками...

В зале послышался свист и первые разгневанные возгласы, но пока что все ещё соблюдали нечто вроде приличий. Эрцегерцог не придал этим жестам значения и продолжил говорить:

— … Несмотря на то, что проблема безграмотности без сомнения имеет место быть, я считаю, что государство вовсе не обязано использовать это для навязывания своей власти тем, кто имеет природные права на свои владения. Феодалы должны самостоятельно решать этот вопрос в соответствии со своим усмотрением. Идея общегерцландской системы школ обречена на провал, а если и не обречена — то всё равно не должна быть реализована, так как никто не давал право регентскому правительству ущемлять родовые права и привилегии.

— Это говорит мерзавец, которому достался самый жирный кусок страны! — не выдержав рявкнул барон Ангриверский, за его высказыванием поднялась волна общего негодования. — Вы позорите свой род и титул, господин Эрцгерцог! Ваша семья получила такие огромные земли благодаря верности Императору, благодаря признанию его власти, а теперь вы хотите самовластвовать?

— Я не намерен отделяться от Империи. — Спокойно ответил ему Герлах.

— Ложь! — Настаивал Леер, поддерживаемый младшими членами Клерикальной партии. Назревал очередной скандал, но тут дверь в зал отворилась.

— Заседание Сейма объявляю оконченным. Караул устал и хочет спать! — С этими словами в Сейм вошёл Фердинанд Моргенклау, сопровождаемый своей многочисленной свитой. Все присутствующие сразу же воззрились на него.

— Что вы себе позволяете?! — взвилась герцогиня Адлерклау — Стража! Остановите их!

В зале присутствовало около сотни алмазных псов и капитан дворцовой гвардии, отличавшийся от остальных заломленной шляпой с перьями и золотым шитьём на перевязи и кушаке. Великан обернулся на герцогиню и смерил её долгим взглядом, затем его тёмно-карие глаза обратились к заходящим в зал собрания грифонам.

— Господин Моргенклау, мне взять их под стражу? — Спросил громила, пока его гвардейцы формировали вокруг трибун плотное кольцо.

— Разумеется, но дайте мне минутку. — кивнул ему генерал, намереваясь обратиться к делегатам.

— Господа! — Фердинанд взлетел к потолку зала, чтобы всем было хорошо его видно и слышно. — Вашей власти пришёл конец! Командование Кайзерхееера берёт на себя защиту Императора и государственное управление, вам же предлагается почётная ссылка, либо домашний арест. Отныне над Герцландом устанавливается режим военного протектората!

Ответом ему было молчание. Для членов Сейма всё произошло так быстро и внезапно, что они буквально остолбенели в страхе и недоумении. Впрочем, этого было вполне достаточно. Грифон опустился на пол и вполголоса сказал командиру гвардейцев, приведшему его сюда:

— Разоружите их и отведите под стражу в один из дворцовых залов. У меня будет к ним несколько дел, но позже.

Пёс кивнул и двинулся к трибунам. Теперь путчистам оставалось только объявить о своём приходе к власти. Их сторонники в других концах Герцданда уже поднимали голову. Аристократы думали, что армия подчиняется им. Но оказалось, что армия подчиняется только самой себе.***Агриас во все глаза смотрел в окно: он видел, как на Шлоссплац въезжали грузовики, как выгрузившиеся солдаты формировали вокруг дворца плотное, непроницаемое оцепление. Он узнавал в маленьких фигурках знакомых майоров: это был его полк, 4-й Кронский, иначе и быть не могло. Что творилось в это время внутри дворца стало для него абсолютной тайной, да и присутствие солдат на Шлоссплаце, казалось, имело совершенно неочевидную причину. Вдруг он увидел, что реявший над дворцом флаг, до этого приспущенный на время регентского совета, пополз вверх. Что-то произошло. Что-то очень важное, но ему ещё предстояло узнать — что.