Круги по воде (2/2)

Волки в задумчивости ведет носом, как будто пытается взять след. Вараб не оборотень, но отчетливо чувствует запах крови.Они одновременно срываются с места, Волки быстрее. Даже в человеческом теле тот указывается рядом с девушкой в пару размашистых прыжков — на секунду позже, чем ноги у нее подгибается и, обессилев, она падает в снег.

Абба остается стоять, где стоял. Не подходит.

На теле девушки нет видимых повреждений. Пульса тоже нет.

— Хрень какая-то, — ворчит Волки. — Откуда тогда кровь?

Крови действительно нет, хотя по запаху, по тому, какое мертвенно-бледное у нее лицо, кровищи тут быть должно дохрена. Варабу могло примерещиться, но оборотни не ошибаются. Волки придерживает тело, Вараб расстегивает девушке пуховик. Под ним оказывается светлая кружевная блузка. Люди ведь не падают просто так замертво посреди улицы?

Абба все еще держит дистанцию и явно неспроста. Есть что-то, что Абба приметил, а они с Волки нет. Чтобы отвести глаза чароплету нужно больше, чем для оборотня и мага.

— По-другому посмотри.

У магов существуют ритуалы, где надо принести жертву. Даже в университете этому учат: есть специальный курс, от которого никуда ни деться. И экзамен по нему полагается сдавать. Тренируются же медики на животных, вот и маги также. Варабу с Ники на экзамене — сдавали они в паре — досталась черная курица, которой надо было отхерачить голову. И преподавательница их успокаивала, когда они провели по птичьей шее ножом, а безголовая птица продолжила бегать по аудитории: ?Да что вы, молодые люди, переживаете? Курица эта умерла уже, когда ее принесли в нашу лаборантскую. Судьба у нее такая — служить науке, а все остальное — лишние движения?. Аналогия мерзкая, но когда блузка у девушки оказывается отнюдь не белая, и все его руки в кровище, лучше в голову ничего не приходит.

— Если бы мы в Краснодаре были, я бы Хайду позвонил. Кровь в принципе свежая, можно след взять... Если найдем уебка, ты ребятам вашим позвонишь? — Волки кричит, обращаясь к Аббе: — Серег, хуле ты там стоишь? Помочь не хочешь?

На них никто не оглядывается, и Вараб понимает, что либо сам неосознанно наложил чары, либо Абба постарался. Подходит он медленно и явно неохотно.

— Давайте свалим по-тихому? Свидетелей, кроме нас, нет, приебутся менты еще.

— Ты охуел? Не бросать же ее так! — негодует Волки. — Надо помочь.

— Ты теперь мертвых воскрешать умеешь? Или Вараб? Нет? Чего мы тогда все еще здесь делаем?

— Ты первый все понял, — наконец доходит до Волки. Вараб не вмешивается, перебирает телефонный справочник, судорожно пытаясь понять, кому позвонить. Рука из-за крови немного скользит по экрану, но вытереть себя заставить не выходит. — И нихуя не сделал, потому что ты...

— Ну давай, — подначивает его Абба. — Скажи, что это я горло ей разодрал, а не ебаные вампиры или еще кто. Что это, типа, оттого, что я бесчувственный эгоистичный пидорас. Дерзай, Ванечка. Тому, кто эту хуйню с ней сотворил, не терпится узнать наше, блядь, ценное мнение!

Можно позвонить Млечному, Нареку, Ники, Бизи, Леме, много кому... Только добираться они будут долго, даже если живут в Москве. Абба прав в одном — вампиры не бросают без присмотра своих жертв. Нужен кто-то, кем эта тварь подавится, и полицейский на площади как-то не внушает доверия.Вараб закрывает глаза и призывает одного из Великих магистров.

Рассчитывал он больше на Дуню, но появляется — сразу на Той Стороне — Витя СД. Прямо с креслом, в пледе и с собакой на руках. Вид у него недовольный.

— Варабчик, я первый раз кому-то такое говорю, но, по-моему, с девушками тебе надо завязывать. Херня у тебя с ними выходит.

— След надо брать, а не пиздеть, — вмешивается Волки. — Выяснить, кто ее убил.

Витина собака спрыгивает с кресла и громко на него тявкает.

— Вампиры ее убили. Наказали за что-то. Неприятно, но бывает — у них свои законы, у нас свои. Если не наказали, а просто ради развлечения горло порвали, тоже сами разберутся.

— Не разберутся.

— Мне Антон про тебя рассказывал, когда мы с ним в Питере вместе пиво пили. Ты тот Ванечка, который ?ласковый, но борзый??

От близости крови оборотни становятся еще агрессивнее, люди тоже. Волки скалится.

— Хуйло ты, Витя, — искренне говорит Вараб. — Не волшебник, а лицемерный трусливый пиздабол.

Собака отходит от тела и тычется мордой Вите в коленки.

— Иногда лучше быть живым пиздаболом, чем великим, но мертвым волшебником. Вот вы оба сейчас полезли не в свое дело, в крови по локоть перемазались — и чего вы этим добились? Да нихуя, — вздыхает Витя и указывает на Аббу, добавляя: — Не люблю чароплетов, но он — молодец! Следов его вокруг тела и нет считай. Ищейка не прицепится. А вы — развели грязи, хуй поймешь, убивали вы тут ее или просто рядом постояли.

— Вараб прав. Это пиздабольство меня еще в Краснодаре заебало. Только Хайд хотя бы еще и делает что-то по справедливости.

— Ты и с Хайдом сумел поругаться? — цокает языком Витя. — И правда, очень борзый. С Денисом не сошлись?

— Ебал я твоего Дениса.

— Не знаю, как у оборотней принято. Предпочитаю в дела стаи не вникать. — Витя берет паузу и продолжает: — Но если серьезно, то в Питере было бы проще. Там можно Мирону намекнуть на несправедливость, ему трепетных дев всегда жалко делается, особенно если зазря их в расход пускают, в Москве вампиры — не такие совестливые.

— Как будто бывают совестливые вампиры, — не выдерживает Вараб.

—Тем, тебя эта тема... как это называется? О, триггерит! Вот бывает, что дети, которые часто и тяжело болели, потом докторами становятся, так и ты...Вараб считает до десяти, потому что въебать Великому магистру рядом с неостывшим трупом — идея так себе. Хотя хочется ужасно. Никто не любит, когда грязным бельем напоказ трясут, оправдывая какую-ту херню.

— Рот закрой. — Его всегда завораживало, как у других выходит эта напускная агрессия в голосе. Оказалось, что просто довольно — само вырывается. И голос чужим не кажется, ебнуть Вите кулаком или магией — без разницы совершенно. Лишь бы ебнуть.— Мы об этом не договаривались, — вмешивается в перепалку Абба. Даже подходит ближе, ступая аккуратно, чтобы не вляпаться в кровь. Аббе въебать за это тоже хочется. — Вечером мы с Волки пиздимся, а ты нам круг рисуешь. Так все было?

— Так.— Подожди ты, — возмущается Витя, — на меня так давно никто не выебывался! Дуня говорит, что это потому, что мы старые хуесосы и никому не интересны.

— Ты реально пиздабол, — делает вывод Абба. — Хуже Букера!

Это не комплимент, но Витя широко улыбается. Не вставая с кресла, щелкает пальцами и мертвую девушку вырывает из объятий Волки и относит к стене. Лежит тело ровно, как в учебнике криминалистики, разве что мелом не обвели.

— Надо прибраться, — продолжает Витя. И вся кровь на руках Волки и Вараба, — даже та, что попала на одежду и подошвы ботинок — исчезает, как не было ее.

— Улики уничтожаешь, козел?

— Нет, слежу за тем, чтобы все шло, как должно. Ты вроде в Москву переезжать не собираешься? Родители в изолятор из Краснодара передачки таскать не будут. Тут, если вампиры сами не разберутся, ментам будет похуй, то...— То и тебе будет похуй, — заканчивает за него Вараб.— То, может случиться, что я, чисто случайно, лишнего спиздану при ребятах, вампиров не жалующих. Всем известно, какой я трусливый лицемерный пиздабол. Зато вы, балбесы, будете в тепле и безопасности, не валяться в канаве по примеру той барышни. С кругом вам вечером помочь?

— Обойдемся.— Как хотите.На Той Стороне время двигается не совсем линейно. Сначала исчезает Витя СД с пледом, креслом и своей собакой, потом размываются очертания улицы, лежащего на снегу тела. Слышны только вялые отголоски приближающихся полицейских сирен.

Абба, Волки и Вараб оказываются на прямо противоположном конце Москвы. В том конце, что максимально далек и от того района, где Нарек арендовал клуб, и от других нужных локаций.

В жопе мира. Хорошо, что не в Ленинградской области — с Вити бы сталось.