Звездные войны (2/2)

— Вараб, ты живой? — спрашивает Ваня. В ванную он не заходит, так и стоит, держась за створку двери. — Извини, что полез. Будем считать, что ты магией-шмагией справедливо в ответ приложил. Замнем?

Самое отвратительное не остатки тошноты, — теперь тошнит от привкуса календулы, надо было водой разбавлять, не хлебать с горла, — а то как Ваня на него сейчас смотрит. Как собака побитая. Да блядь, что ж такое-то!

Вараб опускает голову, умывается ледяной водой и ждет, когда волна тошноты спадет или его уже вывернет по новой. Только нужный момент никак не наступит.

Глядя на его мучения, Ваня что-то для себя решает, потому что снимает с крючка и накидывает Варабу на шею полотенце.

— Не буду больше никого целовать. Морду за поцелуи били, отшивать отшивали, но никто до тебя не блевал. Даже крайне чувствительные барышни.

— Сам ты барышня, — говорит Вараб с интонациями Букера с тяжелого похмелья. — А Моз ошиблась с проклятием.

— Найдем тебе девчонку. Ребят привлечем, по тусовкам и впискам прошвырнемся. Можно домой съездить или... объявление дам по радио — хочешь? — от волнения Ваня начинает тараторить. Так и сейчас — местами сложно разбирать. — Должен рано или поздно тебе кто-то найтись, ты классный. А то хуйня какая-то — если вот так из-за одного единственного поцелуя.

— Не поможет.

— Почему? — спрашивает Ваня и таращит глаза. Смешно и мило. И если задуматься над этим, то снова захочется блевать — да сколько можно!

— Ты мне нравишься, — наконец признается Вараб. Потому что ему все не может стать хуже, чем сейчас. Куда уж хуже? — Поэтому весь этот пиздец и происходит.

— Так нравлюсь, что блевать хочется? — Ваня, кажется, подозревает в этом какую-то постиронию, но ее нет. Никакого двойного дна. В том и засада.

?Не захочется большего?, — сказала Мози и вот немного... слукавила!

— Хочешь знать подробности?

— Может, проблюешься сначала? — Ваня оглядывается и понимает, что опять подошел довольно близко. — Мне свалить?

— Да похуй, — вздыхает Вараб и набирает воздуха, чтобы произнести вслух самое ебнутое, что он в принципе говорил: — С твоей собачьей ипостасью мы уже пососались. Меня просто сразу на Ту Сторону закоротило. Да не пучь глаза, ты не оборачивался, но это... так работает. Пару раз с Аббой было, когда просто разговаривали, много с кем, даже если просто хорошо общаться. Но с тобой — пиздец.

Ваня на некоторое время подвисает, обрабатывая информацию. Наверное, доходит, что его почему-то не сразу телекинезом швырнуло.

— И как тогда...— Бля, не договаривай. Я только блевать перестал, — перебивает Вараб. — И купи минералки с активированным углем? По-моему, я календулой еще траванулся.— Календулой нельзя. — Оборотням лучше знать. — Ополаскивателем для рта? Или ты не глотал?— Дежурная аптека за углом, — напоминает Вараб и выставляет Ваню из ванной вон — от греха.

Встречаются они в торговом центре и садятся возле кафе-мороженого. Сегодня там выходной — или кто-то безбожно опаздывает на смену, как по опыту предполагает Абба — поэтому витрины погашены, а за столиками, кроме них, больше никого. И все же по привычке Вараб произносит заклинание — не полноценная глушилка, мелочь, отвлекающая внимание. Чтобы если кто и подслушал лишнего, то значения словам не придал.

Сам торговый центр больше напоминает декорации из ужастика с призраками тех, кто подарки либо еще не купил, либо спонтанно собрался на выходные тусить. Если выглянуть на Ту Сторону, не почувствуешь разницы — те же скучающие продавщицы за витринами из неоновых гирлянд.

— Вот бы зомби-апокалипсис сейчас начался, — говорит Абба и прихлебывает молочный коктейль, купленный в другом отделе. — Или захват заложников. Вбегают такие вампиры-террористы — всем лежать, я тут стою и кровушку твою хлещу.

— Всех на пол только оборотни кладут, — поправляет Вараб чисто по привычке. Обычно Аббино отношение к вампирам бесит, а сейчас похуй. Пусть нападают, пусть съедят, чего он там не видел. — Вампирам — ты сам сдвинуться против их воли не захочешь. Не хватит сил. Но да, охуенно бы было.

— Вараб, что с ебалом? Мать жива? — спрашивает Абба. — Я ж рофлил сейчас.

— Проклятие не снимается.

Когда они договорились о встрече, то хотелось... Встретиться именно с Аббой, не с Мози, не с Букером или Костей, потому что Абба бы не стал ему сочувствовать, а просто его оборжал. Максимально цинично. Говорят, что у трикстеров нет души, но это пиздеж — зато про чароплетов, может, и правда.

Абба бы его оборжал, и ничьи подгоны Вараба бы больше не трогали. Это отличный план был — услышать все возможные шутки про еблю с собаками от одного единственного человека.

Только для этого надо взять себя в руки и чем-то поделиться, а с этим хуево. Абба ближе пододвигает стул и спрашивает:— А мы сейчас, чего, пробовать будем?

Выражение лица у Аббы настолько потешное, что сгибает от смеха.

— Что ты ржешь, — возмущается Абба. — Ты привел меня в кафе-мороженое второго, блядь, января. Я только маму, папу и деда в новом году видел и вот сейчас — тебя.

— Но оно же закрыто. — С точки зрения Вараба это решающий аргумент. — Пиздец, неловко вышло. У тебя планы какие-то были?— Да нет, — пожимает плечами Абба. — У Волки друзья в гостях какие-то из Краснодара. Не хотел светиться — или ты, или предки. Над тобой поугарать можно.

— Вы разъехались, что ли? — уточняет Вараб. — Или поругались?— Нет, ко мне мои ребята на хату завтра подваливают, — поясняет Абба. — Мы договорились — завтра мои друзья, сегодня — его. В Новый год — похуй, все равно дома встречал, иначе мама обиделась бы и целый год капала на мозги.

— Сложная какая-то система. Думал, вы прямо хорошо общаетесь, раз он в круг с тобой готов выйти.— Нормально мы общаемся, — говорит Абба с такой интонацией, что обычно она означает ?это, Варабчик, не твоего ума дела?. — Просто меня бесят некоторые его друзья, его бесят некоторые мои друзья. Не смешивать и не взбалтывать, а то выйдет, как с Альфа-баром — ебаный коктейль Молотова.

— А что в Альфа-баре случилось? — Перевести тему со своего пиздеца на чужой всегда приятно. Потому что Букер ничего ему так и не рассказал — только пил, а Костя придерживался той же позиции. И разговаривал в основном с Ваней про футбол.

— Закрыли его, — говорит Абба. — Антон от счастья аж светится.

— Белогай?

— Забэ! Антоха нормальный парень так-то, но сейчас бесит. Ходит по кухне и пиздит о том, как еще год назад всем стало понятно, что Чейни проебется.

— И прямо ни с того ни с сего закрыли?— Проверка какая-то была. Они больше года приебывались, но Славка пришел, сделал что-то... И стало все как раньше — всем похуй, — говорит Абба. — Денчик и компания на бар меня работать не взяли, но клевое место для тус было.

— Почему тогда Славу опять не попросили? — Вараб не до конца был уверен, кем Слава по сути являлся, — Мози утверждала, что ведьмой, — но штуки тот творил странные. Способные удивить самого Антона Белогая в теплом Краснодаре.

— Не знаю. Может, не захотел. Может, не смог. Но Ден на Славку крепко за это обиделся. Там еще что-то бухгалтерское было с невыплаченными Краснодару деньгами, на которые успели накапать проценты. Если реально интересно — спроси у Юли или Анзора.

— Поэтому все разосрались перед Новым годом?

— Тебя, что ли, звали этот Новый год отмечать? — спрашивает Абба таким тоном, что становится ясно, что его позвать забыли. И пусть из-за мамы ничего бы и не вышло, но хуле не позвали-то, гады. — Да все равно бы никому весело там не было. Поэтому мои друзья с друзьями Волки и не тусят — одни проблемы... Ты чего звал, если не проклятие снимать?

— Поговорить с кем-нибудь хотел, — признается Вараб и с удивлением понимает, что это действительно так. — О чем угодно.

— А что тебе Ваня сказал?

— Что ты согласен в Москве с ним в круг выйти? Что ты нормальный пацан и нас не подведешь.Абба смотрит на него немного странно.— Другой Ваня, — поясняет Абба, и с запозданием Вараб припоминает, что обычно Абба не называет Волки по имени. — Похуй. Давай про Москву, раз начали. Чего вы придумали?— Ты же вроде ходил в круг раньше, — пожимает плечами Вараб. — У нас как у всех...

— Мы выходим красивые в круг и доказываем, почему Москва сосет, а Питер решает?

— Главное, в Москве этого не ляпни, — предупреждает Вараб. — Не поймут.

— И что вы мне сделаете? — Абба вскидывает подбородок. Был бы оборотнем, ещё и клыки бы оскалил. — Морду набьете?

— Я очень расстроюсь. — Вараб делает паузу. — И Ники тоже расстроится. А когда маги расстраиваются и перестают вмешиваться... Случается всякое. Нехорошее. Сам понимаешь.— Стоп. Волки про Ники мне не говорил. Мы так не договаривались.Взгляд у Аббы делается не испуганным, но напряженным. Хотя странно — чего Никиту-то бояться?

— Круг нарисую я, Нареку пообещал, Ники страхует — на всякий случай. Что тебе Ники сделал?— Я ему сделал, — совершенно серьезно говорит Абба. И когда Вараб не может сходу припомнить, поясняет: — Когда он в Питере был. Он сам виноват — не хер было таскаться за этим хуесосом Нонгратой, а потом к нам лезть типа дружить. Я бы и Нонграте тогда въебал, но Славка первый успел — урвал всю славу и почести. Как обычно.

Историю эту Вараб когда-то слышал, но помнил довольно смутно. В Питер Никита действительно ездил и подбил его на это Гор, только вот ничего страшного там не произошло. Или Ники, как у него это обычно бывает, предпочел в подробностях не рассказывать. Обмолвился только, что в Питере хуево встречают и жить там не стоит. Потом они еще несколько раз вместе ездили, и оказалось — очень даже можно жить, а встречают — как везде. Если завел друзей, то вполне неплохо.

С другой стороны, если бы реально вышла херня — молчать бы насчет приглашения Аббы в Москву он бы не стал. Это все же его (их!) город.

— Не знаю, что у вас вышло тогда, — наконец решает Вараб, — но Ники не из тех, кто мстит исподтишка. Если бы у тебя были рамсы с Нонгратой, тебе бы руку пожали, а будешь сам задирать Ники за старое — дадут пизды.

— Ты, что ли? — спрашивает Абба и улыбается так, что хочется ответить ?да?. Удивительное у чароплетов свойство — бесить временами нечеловечески. Или чисто у Аббы. — Или попросишь кого, Варабчик?

— В жабу превращу. Болотную, — буднично говорит Вараб и вертит в руках висящий на шее амулет в руках, чтобы Абба хорошо его видел. — Или оберег сделаю — на счастье в личной жизни и добрый нрав. Мы, маги, тоже умеем. Только с трупа твоего снимут.

Креститься Абба не начинает, но три раза смачно сплевывает через левое плечо.