11 (2/2)
- Серьезно? Не экономические реформы? Не увеличение налогов? А только отказ от традиций? Да, Нацу, хорошо, на самом деле, что из нас двоих шахом стану я.Неприкрытая ненависть вперемешку с яростью исказила черты Нацу совсем недолго. Но этого времени Джури хватило, чтобы увериться в своих подозрениях.Когда он бодро спускался вниз по лестнице, выходил из дворца и пересекал площадь, из его души постепенно испарялся неприятный осадок после недавнего разговора. Ничто не может быть лучше, чем осознание собственной правоты, и пока он наслаждался этим ощущением. На улицах шахристана людей было больше. Толпа представляла собой невообразимое сборище людей всех чинов и рангов, прибывших на состязание, а если правдивее, на бесплатный свадебный той. Всем этим прохожим, по большей части, было совершенно наплевать, кто выиграет завтра, а чьей кровью обагрится земля. Плевать им было и на будущее своей страны. Каганатцы вообще не могли похвастать своим патриотизмом. Впрочем, такое настроение было понятно – как понимал Джури, от перемены власти мало что менялось в укладе простых жителей. Однако нельзя было не заметить увеличение числа торговцев. Каждый на свой лад громогласно расхваливал свой товар, приглашая всех на местном наречии подойти к прилавку и обязательно уступить в цене. На шаха мало кто обращал внимания, несмотря даже на дорогой расшитый костюм.Казки оказался именно там, где его и рассчитывал увидеть Джури. Дальше, где импровизированный базар заканчивался и переходил в район увеселительных заведений и постоялых дворов, еще дальше, через узкие и уже почти безлюдные улочки, с порванными навесами и рассохшимися бочками из-под шербета, к месту, где несколько дней назад его нашел Сакай, вымокшим до нитки и с рассеченной бровью. Белая Смерть очутился рядом неслышно, возник, словно тень.
- Чем могу помочь?
- Встречей с господином казначеем.Маленькие совиные глазки Казки сощурились. Он прикидывал все ?за? и ?против? столь бесцеремонного вмешательства, и, наконец, уверенно кивнул и бодро зашагал впереди. Его походка пружинила. Телохранитель выглядел беззаботно. В нос сильнее ударил освежающий озерный ветерок. Пахло почти так же, как в один из дней, проведенных с Масой у ручейка. Тогда они чудом успели скрыться от стражи, и учитель увел его подальше в глухую лесную чащобу, чтобы обучить взаимодействию с духами. ?Еще, еще!?, - заразительно просил Джури, когда увидел, как маленький лесной дух весело заплясал над ладонью Масы. Кто бы что ни говорил, но Джури любил его. Учителя, кто, в некотором роде, заменил ему отца. Наверное, в этом и заключается любовь – ни одно обвинение, ложное или нет, не смогло вытеснить из его головы образ добродушного и прозорливого наставника.
- Пришли, - рявкнул Казки. Джури, предавшийся ностальгии, снова не заметил дороги к полузаброшенному зданию. Уже будто бы привычно он поднялся на второй этаж. Когда они открывали дверь, из комнаты выскочила кошка.
- Достопочтеннейший шах! – воскликнул Даичи. Он сидел на тахте и перебирал свитки. С одним таким в руке его и застал Джури. – Какой неожиданный визит.
- Надеюсь, от этого не менее приятный.- Само собой. Поединок уже завтра, и, я полагал, у вас сейчас иные дела.
- Например, подготовка к путешествию?
- Например, подготовка к путешествию. До Семиречья путь не близкий. А первое время придется двигаться очень, очень быстро.
- Я долго думал об этом, Даичи.
- Не сомневаюсь. Как и в том, что вы не принесли мне дурных вестей.
- Тут как посмотреть.
- Смотрите прямо перед собой, шах.
- Прямо перед собой я вижу человека явно обремененного манией величия, - хмыкнул Джури. Позади послышалась возня и приглушенный лязг металла. Казки вынул оружие. Пока все шло по плану.
- Да неужели?
- Именно. Уверен, продумывая ваш план, глубокоуважаемый казначей, вы предусмотрели все. Все, - Джури уверенно шагнул вперед. – Кроме того, что этот план раскусит кто-нибудь другой.
- И этот другой, безусловно, вы?
- Без лишней скромности – да.Он сделал еще несколько шагов вперед, незаметно вытирая липкие от пота ладони о жилет. Не волноваться казалось невыполнимой задачей. На долю секунды он пожалел, что пришел к Даичи, но тут же заглушил в себе сомнения. Джури сел на подушку, скрестив ноги, стараясь выглядеть как можно более непринужденнее.
- Скажите, Даичи, как долго вы продумывали переворот? Как долго ваше воспаленное сознание бредило мыслью о бесконечной власти и смерти моей матери? Год? Может, два? А, может, всю вашу сознательную жизнь? Как давно вы поняли, что высчитывать бесконечное количество налогов и процентов – не то, чего жаждет все ваше естество?
- Времени ушло прилично, - не стал отпираться Даичи.
- Да-а… прилично. Наверняка это еще мягко сказано. Могли бы вы подумать, господин казначей, что младший, запуганный и жалеющий себя младший сын, которого вы хотели убить по дороге в шахният, вдруг воспротивится своей смерти?Даичи улыбнулся.
- Конечно я рассматривал такой вариант.
- И каков план, если случится так?
- Не убивать его, - пожал плечами Даичи.
- Так просто?- А зачем усложнять? Грядёт золотое время, короткий период после прихода нового правителя, когда люди ослеплены собственными надеждами на лучшее. Здесь главное нарастить достаточно мощи, чтобы когда в результате мелких разочарований, неудач и промахов люди начнут требовать новую власть - утихомирить их пыл.
- Но вы ведь не собираетесь возноситься сами, - лукаво проговорил Джури. Заныла от напряжения поясница. Он скрестил руки на груди и пытался дышать глубоко, усмиряя дрожь разошедшихся пальцев.
- Мы уже обсуждали это!- О да.
- В первую нашу встречу ты трясся от страха и ужаса. Во вторую ты пришел требовать денег. Так зачем же ты пришел сейчас?
- За правдой.
- Не слишком ли большие скачки?
- Вовсе нет. Все мы знаем, что до Семиречья я не доеду. Хоть с Казки, хоть без него.Оказалось, произнести эти слова было куда сложнее, чем представлялось. Напряжение сковало тело окончательно. Задергалось левое веко, скатилось по торсу несколько крупных капель пота. Стало буквально нечем дышать.
- И с чего же ты так решил? – окончательно забросив официоз спросил Даичи. Он грациозно поднялся с покрывал.
- Все мы знаем, что нет кандидата на пост правителя хуже, чем я. А вот, скажем, кто-нибудь другой… Не обязательно благородных кровей, может, даже не из богатой семьи. Тот, кто приглянется народу в то самое ?золотое время?. Человек, который может сойти за своего, из обычного купеческого рода, но с примесью благородной, скажем – почему нет? – кашгарской крови.Повисла тишина. Время вокруг словно замедлилось, Джури видел, как глаза казначея сузились, как рассыпались в уголках мелкие морщинки. Тонкая линия рта скривилась, залегли глубокие носогубные складки. Оба они синхронно потянули носом. Шипение, достойное схватки двух змей.
- Так значит, за правдой пришел.
- За ней, - Джури заставил себя улыбнуться. – Ужасный, невообразимо трагичный несчастный случай, что произойдет со мной по дороге домой. Со мной, трусом, что сбежал перед поединком с суровым горцем. Родственников у меня нет, наследников тоже, значит, вопрос о престолонаследии будет решать совет аксакалов*. Напомни мне, Даичи, не тот ли это совет, что кормится с твоих рук?Даичи шагнул вперед. Джури закусил губу, но не пошевелился. Спина уже не просто ныла, а вопила о неудобной, хоть и эффектной позе. Сжав руки в кулаки он медленно поднялся и отступил в сторону, не прерывая зрительного контакта.
- И что же, господин казначей? Совет решает посадить на трон Нацу. Кто как не он подходит на роль хорошо управляемой куклы? Он молод, красив, и почти свой… И, главное, совершенно послушен. Ну и чванлив, - хмыкнул он в конце.
- И зачем тебе моя правда, если у тебя в достатке своей?
- Может, моя картина не полная. Может, есть еще детали. Может, они слишком глубоки или неуместны.
- А будет ли уместным, если я прикажу казнить тебя прямо сейчас?Казки сзади снова зашевелился. Джури не оборачивался, но, отчего-то, точно знал, как он выглядит. Совершенно обезумевшее выражение лица, кровавый белок глаз и крепко сжимающая рукоять ятагана рука. Угроза привела к затянувшемуся неловкому молчанию. Нарушил его Джури, остро осознавая, что две пары глаз неотрывно следят за каждым его движением.- Тогда убивай.
- Столько слов! – всплеснул руками Даичи. – Чтобы вернуться к тому, с чего начали! Убивай - не убивай. Я, по твоему, в игрушки здесь играю?! – рявкнул Даичи.
?Есть?, - щелкнуло в голове у Джури. Нужного настроения он добился. И теперь, если Даичи не разозлится окончательно, то можно будет договориться. Он снова отступил на шаг в сторону.
- Тебе кажется, что все вокруг это какая-то забава? Что твоя смерть – это забава?
- Ну, его смерть действительно могла быть забавной, - вклинился Казки.
- Вы, достопочтенный шах, кажется, не понимаете, что стоит на кону и сколько лет я этого добивался. И если понадобится изрешетить твое тело хоть самолично, я сам…
- Изрешетить как Хиро мою мать? Скажем, сегодня ночью? – бросил Джури. Неожиданно он пожалел, что не принял капель для ясности ума. Его начало потряхивать, но пока еще не слишком заметно для окружающих. Липкий, противный страх тепло обнял его со спины.
- Кто рассказал тебе? Кто?! – заорал Даичи. Он будто подпрыгнул на месте. Хотя, может, Джури это показалось.
- Успокойтесь, казначей. Я до всего дошел сам.
- Неужто?
- Так и есть, - кивнул Джури. Снова затянулось молчание, за время которого Даичи пришел в себя и вернулся к привычной елейности.
- Ну, что сказать, я поражен, если не восхищен.
- Не стоит. Я здесь за другим.
- Ах да, снова разговор о правде.
- Именно! – Джури сделал еще несколько шагов и сцепил руки за спиной. Коротким взглядом Даичи велел Казки убрать оружие. Тот подчинился с явной неохотой. – Правда, которую я знаю.
- Ты мне угрожаешь? Мы уже говорили об этом, Джури, тебе никто не поверит.
- Для того чтобы мне верили, об этом надо рассказать. А я этого делать не собираюсь.
- Да неужели?
- Совершенно так.- Итак, поединок завтра, а ты решил, что можешь все исправить с выгодой в свою пользу?- Ага.
- Мне кажется, уже поздно что-то менять.
- Менять почти ничего не надо. По крайней мере, на данном этапе.Джури опустил голову вниз и рассматривал казначея исподлобья. В дверь поскреблась кошка. Ее впустили, животное запрыгнуло на ворох тошоков и немигающим взглядом уставилось в пустоту.Даичи был зол и с трудом сдерживал себя в руках. На его виске билась голубоватая жилка. Накаленная атмосфера разогревала кровь хлеще полуденного солнца.
- Говори, - вздохнул казначей.
- Давайте сядем, - предложил Джури и первым сел напротив столика. Затем вытащил несколько альчиков* из кармана, надеясь, что будет целехонек до момента, когда надо будет возвращать любимую игрушку Сакаю. – Рассудим, что мы имеем, - костяшки посыпались на столешницу. – Есть Шерин, Хиро, Рамина, я, ты да отряд хорошо вооруженных горцев, - каждое движение он сопровождал передвижением альчика. – Шерин умрет сегодня. Костяшка отъехала в сторону.
- К завтрашнему утру меня здесь уже не будет. В смерти Шерин могут обвинить и меня, слишком уж поспешное бегство, но его всегда можно оправдать трусостью. Итак, я возвращаюсь в шахният. Ты улаживаешь дела здесь – вероятнее всего, победу признают за горцами, и возвращаешься в Семиречье, где никто еще не знает о моем прибытии. Я несколько раз выступаю публично, заявляя, что уйду служить в Тенгри*, и даю тебе письменный отказ от всех полномочий. Проходит немного времени и я уезжаю в поездку, откуда никогда уже не вернусь. Что происходит здесь? Уже не важно. Отказаться от своего слова Рамина не сможет, боясь горцев. Те станут тут всем заправлять, а я, - он поднял альчик вверх. – Могу быть полезен еще и тем, что налажу с ними контакт и они станут союзниками, чьи слова не столь гнилые, как каганатцев. Что скажешь?
- А что ты скажешь, если погибнет твоя мать и ты прямо в эту ночь? – буднично поинтересовался Даичи.
- Я предлагаю тебе путь наименьшего зла. Вроде бы, такой тебе нравился. Я бы сказал даже, что это путь наименьшего сопротивления. Посуди сам, Даичи, уехала добрая половина знати на состязание, а вернулись без царицы и преемника. Вспыхнут восстания. Мы оба знаем, что у тебя могущественные друзья, но не стоит забывать и о могущественных врагах.Здесь Джури откровенно блефовал. Он понятия не имел ни о жизни Даичи, ни о его окружении, и, тем более, недоброжелателях. Но звучало логично, и он старался придать голосу как можно больше уверенности. Маса учил его, что человека можно убедить в какой угодно чуши если говорить уверенно и выдавать свои слова за аргументы. Костяшки на столе теперь лежали каждая отдельно друг от друга.
- Горец отравлен. Я лично видел, как ему подсыпали ашшер в бурдюк, как видел и то, что он испил из него. Их главнокомандующая ранена, не показывается на людях и вряд ли выживет после ранения. А значит, - Даичи взял два альчика и отодвинул их в сторону. – Они здесь лишние.Джури постарался сдержать вздох облегчения, но не вышло. Он уставился на сложенные руки и мысленно вознес молитву Праматери: Хиро не сказал. Не проболтался о разговоре с горцами. О подозрениях в его связи с Сойком. А Даичи, тем временем, продолжал:- Во всех частях света знают, что слово Рамины не больше, чем бабская болтовня, она напугана и пытается выжать все, что может из ситуации, но останется без обоих женихов, а значит, - еще одна фигурка исчезла со стола. – Ее нет. Меня не волнует, что станется с каганатом, только то, что ее армия может выступить против Семиречья. Даже если откинуть откровенную бредовость этой мысли, всегда найдется пара наемных войск. Поэтому, она тоже лишняя. Остаешься ты, я и Хиро. Насчет мужлана можно не беспокоиться, он не представляет собой угрозы. Итак, остаемся я и ты. Ты предлагаешь мне сотрудничество, но что я получу согласившись?
- Путь наименьшей крови. Добровольный отказ. Твою чистую репутацию. В конце концов, ты сможешь убить меня и в Семиречье. Когда меня увидит и совет, и народ и ни у кого не останется сомнений. Знаю, у тебя были другие намерения, но раз уж мы зависим друг от друга…
- Это ты от меня зависишь.- Зависим друг от друга, - настойчиво повторил Джури. – То и поступать надо благоразумно.
- Где гарантия того, что ты не откажешься от слова?
- У тебя стоит отличная гарантия сзади, с ятаганом наперевес.
- Ты можешь сбежать.
- У меня дома не так много друзей, как у тебя.
- Жизнь за мир. Неплохая сделка.
- Я рад, что мы услышали друг друга, - широко улыбнулся Джури. – Я буду под твоей защитой, чтобы меня не превратили в лоскуты за дезертирство в шахнияте, а у тебя будет добровольно сложивший полномочия государь. Все в выигрыше и никакого насилия, - почти весело заключил он.
- Звучит неплохо, - кивнул казначей. – И все же к теме гарантий…
- Моего честного слова недостаточно, не так ли?Сзади прыснули.
- Джури, Джури… В этом забытом богами месте мы говорим о будущем держав, и ты предлагаешь мне поверить твоему слову?
- Боюсь, иного выхода у тебя нет.Даичи уставился куда-то вверх. Задумчиво пожевал губу и, наконец, принял решение. Это заняло не более минуты, но Джури успело качнуть от паники к равновесию несколько раз. Он ждал терпеливо и не смотрел на собеседника, боясь надавить на того даже взглядом.
- Что ж, шах. Отбытие сегодня после заката. Приготовьтесь к тяжелому пути, в Семиречье вы должны оказаться не более, чем через четыре дня, - заключил Даичи. Затем подтянул к себе свиток и уставился в него, показывая, что разговор окончен.Для ликования было рано. Джури смог действительно счастливо улыбнуться только в момент, когда подходил к базарной площади. Однако в толпе никто не заметил светящегося от собственного успеха паренька.
---шырдак - войлочный ковер с вышитым орнаментомаксакал - старейшинаальчики - кости или суставы животных, используемые для детских игр и/или гаданийТенгри - небесный бог, один из верховных в пантеоне тюркских и монгольских народов