потеряшка (2/2)
Себастьян втыкал в телефон и бесконечно поправлял свои и без того прекрасно лежавшие волосы, Энди, кажется, впервые решил причесаться, сидя на диване рядом с братом и общаясь при этом с Момсен. Лишь мы с Эмерсоном были в каком-то роде аутсайдерами. Жалел ли я о сказанном ему ранее? Неа. Наверное, я уже вообще ни о чём не жалел. Мне так плевать, что он обо мне думал. Конечно, с моральной — самому смешно, ага, — точки зрения, было бы неплохо извиниться и попытаться наладить контакт... Но так поступил бы идеальный Ремингтон. Хороший, юный мальчик. Ещё не испорченный шоу-бизнесом, славой и болезнью. Ещё живой.Но такого не существовало. По крайней мере, сейчас.
И не будет существовать.Саундчеки и приготовления перед самим выходом на сцену всегда были самой весёлой частью туров [даже когда нам ещё не давали зайти на сцену, потому что все разбирались с аппаратурой и подключали что-то куда-то]. Не сами поездки, в которых быстро уматываешься и большую часть спишь [либо пытаешься уснуть], не концерты, где нужно выкладываться по полной и развлекать народ, чтобы тебя не смешали с дерьмом за ?скучное? выступление, а именно установка аппаратуры, репетиции и гримёрки. По крайней мере, так было раньше, до того, как я умотал в реанимацию.Сейчас было не совсем уж весело, судя по уставшим лицам присутствовавших. Себастьян настраивал гитару, периодически зажимая зубами медиатор, Энди по доброте душевной помогал некоторым крю, я же просто стоял возле микрофона и рассматривал сет-лист под ногами. Прокручивал строчки собственных песен в голове, не вслушиваясь в общий шум.
— А Эмерсон где? — услышал я среди всего творившегося балагана, и только тогда отвлёкся.
— Чёрт знает, — отозвался в ответ Энди, подкручивая колодки у бас-гитары и подключая её к усилителю, а затем настраивая.— Может, в гримёрке плачет, — усмехнулся я в микрофон, внезапно вспомнив наш разговор в автобусе.
?Тебе я буду что-то доказывать в последнюю очередь?. Ну-ну, вперёд, жду не дождусь.Себастьян принялся разыгрываться, вспоминал аккорды, Энди тоже взялся за игру, а я в это время, почесав затылок, пел строчки одной песни. Парни быстро сообразили, что к чему, поэтому стали играть нужные аккорды и партии.?Repentant?. Песня, которую прозвали ?одной из самых лиричных песен в истории группы?. Я вложил в эту песню гораздо больше, чем в остальные, так что тут трудно не согласиться. Это не значит, что над другими песнями я работал чёрт знает как — нет, просто эта стала отражением меня. Попыткой докричаться. Когда мы записывали её в студии, я ревел. Кричал из последних сил. На записи этого не слышно, потому что мне удавалось сдерживать себя — актёр из меня, всё-таки, хороший.
Таких песен, если взять другие два альбома, где было по десять-пятнадцать песен, было всего пять штук, а на концертах звучало всего две. Не больше. Потому что люди не любят откровения. Людям нужен огонь, мясо и кровь, и редко кто любил такие честные строчки. Редко кто проникался. И, отчасти, их тоже можно было понять. Только я не мог.Когда мы перешли к бриджу, раздались сильные удары по барабанам. Правильные удары. От неожиданности я аж дёрнулся, но петь не перестал. Как сказал мне Себастьян однажды: ?Настоящего певца петь ничто не остановит?. И я с ним, на самом деле, согласен.Получается, я был настоящим певцом. Хоть чего-то добился к двадцати шести годам.Последняя нота. Заключительный аккорд. Завершающий удар.Мы все оборачиваемся на опоздавшего Эмерсона. На его лице читалось спокойствие, причём из разряда раздражающего. Он убрал прядь волос с лица, всё ещё зажав в руках палочки. Мальчишка выглядел совсем уж юно, но играл не хуже предыдущего барабанщика, что был, на секундочку, старше всех нас. Опытный, значит. Хорошо, должен признать — играл он далеко не хреново. Молодец, возьми с полки пирожок, твою мать.— Ты бы ещё позже пришёл, — бросил негромко, и, приглядевшись, только в этот момент заметил на его глазах розовые тени и сделанные при помощи подводки стрелки. Интересно, перенял стиль у нашей группы или додумался сам?
Эмерсон с негодованием, но молча опустил взгляд на барабаны.— Окей, давайте по сет-листу пройдёмся, — предложил Энди, явно заметив нависшее напряжение между нами. Так хотя бы отвлечься можно.— Окей, — согласился я.Эмерсон постучал палочками друг о дружку несколько раз, дав всем знак приготовиться, и спустя несколько секунд вновь по залу разлетелось мощное гитарное звучание, смешанное с твёрдыми ударами по коже барабанов.
Я держался за стойку двумя руками и пел, почти не двигаясь. Со стороны казалось, что я вот-вот упаду, и, думаю, это вполне было бы возможным исходом. У меня почти не было сил активно двигаться, и жалкие остатки энергии приходилось сохранять для грядущего концерта, чем, собственно, и занимался.Самой первой была ?Happiness??, половину которой приходилось скримить. Одна из моих любимых. Эта песня о мальчишке, ступившем не на ту дорогу, попавшему в капкан, а думавшему, что в Рай. О парне, что улыбался и веселился, когда на деле умирал внутри, а сам этого не замечал. О парне, на которого весь мир плевать хотел. О парне, считавшем, что это — счастье. Счастье, что оказалось разрушительным. Счастье, что и не счастье вовсе.Никого не напоминает, Реми?Забавно осознавать всё намного позже, чем нужно.
Я закрыл глаза. Не видел ничего вокруг — этого не хотелось совсем. В то же время чувствовал, как на меня смотрели другие. Волновались? Чёрт знает, мне уже всё равно.
Техники в это время проверяли свет; со звуком, вроде как, проблем не было — по крайней мере, нас ещё не попросили помолчать пару секунд, чтобы что-то перенастроить.
Значит, концерт должен пройти как минимум нормально. В идеале, конечно, чтобы он прошёл просто на ура, — без понятия, как описать правильнее, — но и простого ?хорошо? для первого выступления в туре будет достаточно.Всё будет нормально. Ну, я на это надеялся и успокаивал себя так.Сорок минут до концерта. Почти все были в гримёрке, слушали тяжёлую и не очень музыку на полную громкость и готовились. Кто-то — морально, я же спокойно и неспешно красился, как и Энди, решивший добавить к своему образу чёрный платок, повязанный, как бандана, на голове. Он наносил на веки тёмно-розовые тени, пытался более-менее адекватно нанести чёрные, но ничего не выходило и каждый раз он стирал нарисованный на своих глазах ?шедевр?.— Господи, давай я, — не выдержала Тейлор, наблюдавшая за всем творившимся цирком. Она подошла к Бирсаку, взяла одну из кистей из косметички, и принялась самостоятельно наносить тени на веки парня. Тот покорно стоял и позволял девушке делать то, что ей хотелось. Я взглянул на них с усмешкой — ну прямо мама и сын, которого она собирала на детский утренник гóтов, — после чего продолжил заниматься собой. — Как ребёнок, прости господи...Я издал тихий смешок.— Замолчи, Рем, — услышал я рядом с собой, и вновь улыбнулся, покачав головой.Закончив, я положил палетку в косметичку, закрыл её и отошёл в сторону. Просто бесцельно слонялся туда-сюда, при этом делал различные упражнения, чтобы размять его перед концертом, ведь обычных саундчеков недостаточно. Если бы всё было так просто.
Вскоре принялся подпрыгивать на месте, порой размахивал руками, но так, чтобы не задеть никого. Пытался при этом нормально дышать и издавать какие-то звуки. Разогревался, чтобы не выйти на сцену овощем.
— Эмерсона кто-нибудь видел? — неожиданно спросила Тейлор, завершив, наконец, игру в визажиста.— Потеряшка ёбанная, — проговорил тихо, не прекратив разминаться. Со стороны это действо наверняка смотрелось как минимум странно и смешно, но постепенно ко всему привыкаешь. Никто не смеётся, а ты перестаёшь стесняться спустя сотню выступлений.— Эй, Рем, иди поищи его. — Тейлор обратила на меня свой строгий взгляд, и, остановившись на месте, я устало спросил:— Ты, блять, издеваешься?..— Просто найди его, — выдохнула Момсен не менее устало. — Может, потерялся он где. Так, стоп, а ты куда собрался? — Тейлор схватила за локоть Бирсака, который, судя по всему, под шумок пытался смыться. — Сейчас с тобой отдельно разбираться буду. Дорисую тебе кое-чего.— Бля, парни, — с каким-то испугом выдал басист, оглянувшись.— Прости, друг, меня отправляют на поиски, — с грустью в голосе выдал я, подойдя ближе и постучав Энди по плечу.
— Прощай, брат, — трагично ответил Бирсак. Я же обошёл его и обернулся, драматично выставив руку.— До встречи, брат...— Да свали ты уже, — раздражённо произнесла Тейлор, взглянув на меня, а после снова отвернулась к Энди. — А ты не дёргайся.— Удачи, — напоследок бросил я, и только тогда покинул общую гримёрку.Закрыв дверь за собой, я оглянулся по сторонам. Узкие коридоры, плохо освещённые, где-то чем-то заставленные, где прошло много-много людей. В этих стенах сохранилась своя история. Может, временами не совсем положительная, но история. Как и в других концертных залах.Я прошёл в правую сторону от гримёрки, где находился туалет с подобием душа — никого. Направился уже в противоположную сторону, что вела, собственно, к самой сцене, а ещё в запасной выход из здания. Долго искать не пришлось: Эмерсон стоял с палочками недалеко от ступенек, ведущих наверх, к скандировавшей название группы толпе. Парень, склонив голову, спрятав лицо за той же шляпой, задумчиво отстукивал что-то на стоявшем перед ним ящике.— Тебя обыскались все, — хмыкнул я, не успел подойти к Барретту. — Ты где был всё время?— Курил, — холодно ответил он. — И был тут.
Эмерсон не поднимал на меня взгляда и не прекращал стучать, дав мне немного времени рассмотреть его сегодняшний образ получше. Расстёгнутая на груди рубашка, клетчатая жилетка, брюки в цвет жилетки на подтяжках, что просто висели, множество подвесок, чудом не путавшихся между собой. И, буду честен, не сказать, что группа придерживалась единого стиля, — на каждое выступление у нас была разная одежда, но всё равно мы все имели какую-то совсем маленькую схожесть друг с другом [наверное, эта самая схожесть была в некой мрачности, которая присутствовала и в песнях], — но парнишка явно подходил нам хотя бы внешне. Он смотрелся рядом с нами.— Через... — Я достал телефон из кармана и включил. — Тридцать пять минут на выход. — После телефон заново отправился в карман. — Останешься тут или, всё-таки, пойдёшь в гримёрку, чтобы тебя не искали?— Я не знаю. — Эмерсон опять же равнодушно пожал плечами. — И я не маленький, не надо меня искать.— Да, только если ты отойдёшь куда-то и забудешь про время, хоть на секунду опоздаешь — вылетишь нахер. Думал, ты знаешь. — Эмерсон вздохнул. — Если нет, то теперь знаешь.В ответ молчание. Как же я это, блять, ?обожаю?.— Не заставляй хотя бы Тейлор нервничать, имей уважение, — буркнул я, развернувшись и направившись назад.
— Господи, — раздражённо выдохнул барабанщик. — Только чтобы ты меня не трогал...И услышал шаги позади меня, следовавшие строго за мной. Подействовало. Спасибо, блять.
Мы зашли в гримёрку, откуда музыка доносилась уже громче, все также громко между собой переговаривались, а Себастьян уже наливал себе что-то крепкое в маленькую рюмку.— Нашлась потеряшка, — заявил я, как только Эмерсон перешагнул порог маленькой комнаты, а я любезно закрыл за ним дверь.— Мы тебя обыскались, господи! — вздохнула Тейлор, осмотрев нас обоих. Конечно, это была не совсем правда, ведь искал его только я, но чтобы пристыдить мальчишку данная фраза сойдёт. Или что там задумала девушка — без понятия.
Мы отсутствовали не так уж и долго, а тут начиналась какая-то пьянка: Себастьян успел отхлебнуть что-то, а Энди сопровождал это громким улюлюканьем.
— А что тут...Но брат же и не дал мне закончить вполне очевидный вопрос.— Эй, может, по одной? — предложил Себ, обернувшись к нам. Хотя, скорее, к Эмерсону и Тейлор, потому что мне пить перед выступлением вообще запрещалось. Да и было нежелательно в целом из-за моего состояния и таблеток, но и на голос тоже влияло.
Глядя на Эмерсона, я, честно, думал, что он откажется, ведь он такой тихий, молчаливый мальчик из разряда маменьких сынков-отличников, но...— Давай, — пожал Барретт плечами, и от удивления у меня едва брови не улетели в невесомость.Становилось интереснее.Себастьян отыскал ещё одну рюмку и налил новенькому, налил себе, и под музыку и дурацкий тост — брат был в этом мастером — они одновременно выхлебали весь алкоголь. Я надеюсь, что из-за этого новенький не свалится или, как минимум, не налажает. Опозориться на первом же концерте в туре не хватало.Я просто, блять, молился, чтобы мы не завалили это выступление из-за него.Все собрались перед лестницей, пока толпа фанатов пыталась докричаться до нас, чтобы мы уже скорее вышли. Себастьян разговаривал с Эмерсоном, который стучал по тому же ящику, я продолжал распеваться и порой подпрыгивал на месте, ходил туда-сюда. Было тяжело и казалось, что я вот-вот безжизненно свалюсь на пол, ощущение пустоты внутри только утяжеляло, но отменить концерт за несколько минут до начала без веской причины — невозможно. А психические проблемы никогда не были этой самой веской причиной.Приходилось вот так выживать, ведь никуда не денешься. И я выживал.Выпил воды из бутылки, что таскал в руках, и прикоснулся к дыбом застывшим волосам — образ ?дикобраза?, как меня назвал однажды Энди, но на деле мне просто нравилось так выглядеть. Необычно и странновато, но красиво. Девчонкам, вроде как, тоже нравилось.— Парни, — позвала Тейлор, остановившись посередине, и мы все, оторвавшись от своих незамысловатых занятий, подошли к ней. Образовался круг. — Это первый концерт в туре, который нам нельзя завалить, иначе потом завалят нас.— Покажем, что мы можем, — с пафосной улыбкой выдал Энди, на что я закатил глаза.— Вперёд. — Тейлор бросила на меня взгляд и похлопала по спине. — Удачи, Рем.Я благодарно кивнул. Да, удача мне не помешала бы точно.Я отдал девушке бутылку и взошёл по лестнице последним, расправил плечи, хрустнул шеей и вышел на сцену, где парни стояли уже на своих позициях. Не успел показаться в свете ярких ламп, дойти до стойки с микрофоном, как даже сквозь наушники услышал крики фанатов — фанаток в большинстве. Ощущал их счастье, едва ли не оргазм от одного моего появления на сцене. Они отчаянно тянули к нам руки, будто мы — боги, единственная их надежда на жизнь.
Ну, насчёт богов я не так уж и не прав.— Надеюсь, вы достаточно соскучились по ?Американским Богам?, — с ухмылкой на лице произнёс и, получив довольные крики толпы в ответ, обернулся на Энди. Тот кивнул — я всё сделал правильно.Первый удар. Первая нота.Концерт начался.