4. Без тебя... (2/2)
— Полгода, сынок. Прости. Придется потерпеть.
— Отец… почему?!
— Так надо. Сынок, вы не сможете быть вместе вечно. Порой вам придется расставаться. И лучше привыкать к этому сейчас. Тогда потом будет не так больно.Отец садится рядом, поглаживает меня по голове, как маленького – а ведь мне уже больше тысячи лет! – и я утыкаюсь лицом в его плечо и не стесняясь плачу…Отец прав.
Но от этого не легче.
Дни идут, тянут за собой недели, а те медленно, как огромные, груженыекамнями повозки, влекут за собой месяцы.
Боль немного притупляется, терзает уже не так сильно, но тоска не проходит. Меня не развлекают ни пышные балы, ни внимание первых красавиц света, ни изысканное вино из королевских погребов. Ни одна женщина не переступила порога моих покоев. Я чувствую себя куклой, машиной, тупым механизмом, который ничего не желает и ни к чему не стремится.
Я хочу лишь одного – чтобы ты снова был рядом…
Ночами я долго не могу уснуть – в постели холодно, и пусто, и слишком свободно. И я сворачиваюсь калачиком, прижимая к себе подушку, чтобы хоть как-то унять ноющую, сосущую тоску и задавить ворочающуюся в груди боль.
Тяжело. Я вспоминаю тебя, твои губы, твои глаза, твои волосы, твое дыхание, твой запах… И когда сдерживаться уже нет сил, я запираюсь в своих покоях, набрасывая на них «полог безмолвия», обхватываю рукой напряженную плоть… Я представляю тебя в своих объятиях – и всего через несколько минут со стоном кончаю себе в руку.
Письма от тебя приходят редко. Они неизменно бодры в начале, но последние строчки расплываются – и мне кажется, что, коснись я языком бумаги, я почувствую соленый привкус твоих слез. В каждом абзаце ты повторяешь «Я скучаю», а в конце посланий стоит неизменное «Я тебя люблю».
Я пишу в ответ – коротко, довольно сухо, не позволяя себе лишних эмоций, но после этих дежурных, сдержанных слов приписываю горячее, трепетное, нежное «Люблю тебя»…Ты возвращаешься на две недели раньше срока – повзрослевший, загорелый, немного усталый, но почти не изменившийся – и со счастливой улыбкой бросаешься мне на шею. Я улыбаюсь в ответ – скромный знак радости для тех, кто наблюдает за нами, — а потом, когда мы оказываемся в комнате, я прижимаю тебя к себе, я смеюсь и плачу вместе с тобой, не веря, что все это кончилось, что месяцы разлуки позади, что ты снова со мной, в моих объятиях, отвечаешь на мои поцелуи, бродишь руками по моему телу и тянешь меня на кровать…Этой ночью мы занимаемся любовью так исступленно, так нежно, так страстно, как не занимались никогда.
— Боги, как же я скучал… Я думал, я сойду с ума… — задыхаясь, шепчу я.
— Я тоже скучал… — выдыхаешь ты в ответ. –Ужасно скучал… Не знаю, как я это выдержал…— Никогда… никогда больше … Никогда больше тебя не отпущу… Никогда… Ни за что в жизни…— Никогда больше не расстанусь с тобой… Никогда… Ни за что… Люблю… люблю тебя…— Люблю тебя…
— Безумно…— Больше жизни…— Больше всего на свете…— До боли…— Навсегда…— Навеки…Этой ночью в моей кровати тесно, тепло и уютно. Этой ночью мы снова засыпаем в объятиях друг друга – и просыпаемся, так и не разорвав во сне рук.
Никогда… клянусь всеми мирами, больше никогда!..
Ты просыпаешься позже и, улыбаясь сонно и счастливо, обнимаешь меня за шею и тянешься за первым поцелуем. Я, смеясь, припадаю к твоим губам, притягиваю к себе на колени, стискиваю изо всех сил. Счастье мое, сердце мое, любовь моя, душа моя, жизнь моя…
— Я люблю тебя, — в который раз шепчу я тебе.— Я люблю тебя, — отвечаешь ты, откидываешь голову назад, улыбаешься, и я восторженно смотрю в твои сияющие зеленые глаза, покрываю поцелуями твое лицо, твои волосы, твои плечи, твои руки. Я счастлив.
Ты вернулся.