Глава двенадцатая, все еще мрачно-бытописательная, но свет в конце тоннеля уже забрезжил (2/2)
-- Но ведь красавица же? Поспите! Давайте, я вам чая с молоком принесу, а потом вы поспите?
-- Дайте мне еще подушку. Хочу ее покормить.
-- Ладно, сейчас.Снусмумрик принес еще одну подушку, помог родильнице устроиться, и пошел заваривать чай.
Кто-то с грохотом стал ломиться в дверь амбулатории.
Ага, а это счастливый папаша, надо полагать.
-- Господин Ёнссон?-- Ну я!
Угу. Уже отпраздновал. Аж отсюда чувствуется.
-- Ваша жена родила здоровую девочку. Они сейчас отдыхают. Вы сможете забрать их завтра.-- Девку опять?! А ну пусти!
-- Извините, вам туда нельзя.
-- Шо значит нельзя?! Мне с ней потолковать надо!
-- Фрау Ёнссон отдыхает. Доктор приказал ее не беспокоить. Вам туда нельзя. Приходите завтра.
-- Папа, пойдем, папа, не надо, - счастливого отца попытались оттащить двое девчонок, лет десяти-двенадцати. Обе хомсочки из некрупных. У одной из-под шапки торчат косички, другая, постарше, держит в руках сумку.
-- А ну пошли отсюда! С девкой в дом не пущу! Наплодила... - папаша попытался отмахнуться от дочерей. - Так и скажите ей:?не пущу в дом!?
-- Господин Ёнссон. Вы волновались. Вам тоже надо отдохнуть. Идите домой, придете к жене завтра...
-- Да нахрена она мне нужна со своими девками! А ну пусти, я сейчас... - папаша Ёнссон попытался схватить Снусмумрика за грудки, но промахнулся, к тому же старшая дочь бросила сумку и попыталась наскочить на него сзади. Ёнссон развернулся, метя уже в нее, но Снусмумрик перехватил его руку, заломил ему за спину, и спустил с лестницы.
-- Господин Ёнссон... Тихо ты! Девочки, вы вещи маме принесли? Господин Ёнссон. Вы придете завтра. Трезвым. Иначе я вызову полицию.
-- Что здесь происходит, Юханссон?Снусмумрик отпустил руку Ёнссона и обернулся к сестре Ларссон.
-- Господин Ёнссон хочет навестить жену, но он нетрезв...-- Фрау Ёнссон отдыхает после родов! - рявкнула сестра Ларссон. - А ну марш домой!Одновременно с ее заявлением новоявленный отец все-таки смазал Снусмумрику по уху, правда, толком не попал, потому как младшая из сестер все-таки успела повиснуть у него на руке, и немедленно получила отцовского пинка.
Снусмумрик схватил Ёнссона за ворот.
-- А ну иди протрезвей! - Снусмумрик тряханул его и оттолкнул в снег.
-- Девочки, заходите внутрь, - скомандовала сестра Ларссон, спускаясь по лестнице. - И вы, Юханссон, тоже.
Она влепила смачную затрещину попытавшемуся было встатьЁнссону.– Иди-ка проспись. Завтра поговорим!Загнав всех внутрь, сестра Ларссон заперла дверь.
-- Ну-ка, девочки, раздевайтесь, мойте руки, и можете зайти на минутку к маме и сестричке. А потом домой. Я, пожалуй, все-таки вызову полицию, вашему папе не помешает немного остыть в участке. Юханссон, проводите их к матери.-- Он,на самом деле, не злой... - прошептала младшая из девочек, идя по коридору.
-- Конечно. Завтра протрезвеет, и все будет нормально.
-- Полицейские ничего ему плохого не сделают?
-- Нет. Маме не говорите.
-- Мы знаем... Он каждый раз так. А потом успокаивается.
-- Только не долго, - сунула голову в палату сестра Ларссон. - Выведите их через полчаса, Юханссон, понятно?-- Да.Полиция за Ёнссоном приехала быстро, отловила околачивающимся неподалеку, и повезла проспаться в участок. Видимо, сестра Ларссон умеет быть убедительной и по телефону.
-- Совсем бедно живут, да? - Снусмумрик поставил чайник на огонь и полез за заваркой.Сестра Ларссон достала с полки печенье и чашки.
-- Еще бы. Она сидит дома, он — рабочий на консервном заводе. Пятый ребенок, о небо. Чем они думают?!
-- Он хотел мальчика...-- Дуракам закон не писан. Напоите их всех чаем, и сходите, проводите девочек домой. Все-таки не дело им разгуливать одним посреди ночи.
-- Можно взять молока к чаю?
-- Да, родильнице будет очень кстати. Вон там поднос на полке, побольше.
-- Угу.
-- Юханссон...
-- Да?
-- Как вам, досталось?
-- Да нет, считайте, промазал.
-- В следующий раз будете осторожнее.
Снусмумрик шел с сестрами Ёнссон через поселок. Редко где светилось хоть одно окно, да и фонари попадались нечасто. Девочки шли молча, держась за руки.
-- У вас есть все, что нужно для ребенка? Кроватка там, вещи всякие, пеленки? - нарушил молчание Снусмумрик.-- Да, еще остались от Лилли, это наша младшая.
-- Сколько ей?
-- Три годика будет летом.
-- Ясно... Еда у вас есть?
-- Да, спасибо, господин Юханссон.
-- Если что надо будет... - он довел девочек до двери в ряду муниципальных домов. – или отец будет скандалить...
-- Он хороший, господин Юханссон. Когда не пьет.
-- А часто пьет-то?Девочки замялись.
-- В общем, заходите в амбулаторию. Если что.-- Господин Юханссон. А можно, мама там еще побудет? День или два...
-- Я спрошу у доктора. Вы справитесь одни-то? С Лилли, и вообще?-- Конечно!
-- Ну ладно... Пока.
Наверное, когда директор Линдберг и Туу запихнули меня к психологу, они боялись вот этого. Что я буду, как Ёнссон. Пить, скандалить, бить домашних. Неужели я тоже такой? Или реально стану таким, если останусь? Плохая работа, нужда, изо дня в день одно и то же... Нет, нет, я так жить не стану. В следующем году надо будет уходить. Окончится срок УДО... А как же Фил? Я ее уговорю. Уедем вместе. И как ты себе это представляешь, ты и Фил с рюкзаками ночуете на вокзале? В палатке подкустом?! Ладно, ты, а если что-то сделают с Фил?! Так что же, уходить одному? А ее бросить?.. Не знаю, ничего не знаю, даже не представляю себе, что дальше... Но так жить, как эти несчастные Ёнссоны, не буду!
Черт, психолог! Школа! Сегодня же пятница! Точнее, уже, кажется, суббота...
-- Здравствуйте, моя фамилия Юханссон... Я был записан на прием вчера на вечер, но не пришел.. Понимаете, тут на работе были такие обстоятельства... Да, на следующую неделю хочу подтвердить запись. Да. Что?! Как?! Ну... ладно. Понял. Да. Буду на следующей неделе.К психологу в следующий Снусмумрик ехал, преисполненный мрачной решимости покончить с этими глупостями раз и навсегда. Давка в пропахшем дизельном выхлопе автобусе, от которой почти сразу начинало подташнивать, ее только подстегивала. Ему удалось пробиться на место к окну, и всю дорогу Снусмумрик провел, почти прижавшись к стеклу. Это позволяло хотя бы немного отрешиться от людей вокруг. Как он устал от всего этого, как от дурного горячечного сна! Снусмумрик подавил очередной приступ тошноты, и прикрыл глаза. Ведь есть же еще в мире что-то хорошее. Костер ночью. Весенний лес. Летом они с Филифьонкой смогут ходить на море... А на следующий год — уедут. Но представить это не получалось. Перед глазами, как назло, стоял жалкий взъерошенный Ёнссон и его дурацкие дочки, с их тощими косичками и сумкой, и жалобные глаза фру Ёнссон, и их квакающий младенец... А потом — как рожала мать. Новорожденного положили в картонную коробку, он сам постелил туда тюфячок, накрыл его клеенкой. Младенец — а кто, кстати, девочка или мальчик? Уже забыл... - хныкал совсем слабенько. Кто-то из сестер пытался его укачивать. Потом он ходил за молоком — для младенца бесплатно давали творог, и молоко, и сухую смесь.. Однажды по дороге он съел все творожки. Кажется, его тогда здорово взгрели... Или это в другой раз было? Да, вроде не в тот, тогда он просто наврал, что творога не дали, и все обошлось. Да что такое! Почему я не могу избавиться от всего этого! Автобус подкинуло на ухабе, и тошнота накатила резкой волной. Снусмумрик ослабил шарф. Зачем мне об этом думать? Причем здесь я, вообще?!Прогулка от остановки до психолога, по крайней мере, помогла справиться с тошнотой. Нет, хватит с меня. Сегодня — в последний раз.
-- Понимаете, я не мог все бросить и ехать сюда! Я даже предупредить не мог! Он а рожала, и я не мог отойти вообще ни на минуту, подавал инструменты, и все такое. Ребенка взял сразу. Я даже пуповину перерезал! Ну, почти...-- Вы в первый раз были на родах?
-- Нет, мать рожала дома, сестры принимали роды, и меня не выгоняли, я бегал, помогал...
-- Вы вспоминали об этом?
-- Да я сейчас не про то! Почему я должен оплачивать эту сессию! Я действительно не мог, никак не мог придти! Это несправедливо!
-- Думаю, да. Это действительно несправедливо, как и многие другие вещи в мире. Например, как то, что ваша мать не могла себе позволить роды в больнице и даже присутствие акушерки...
-- Мать молока не могла себе позволить купить, какая там акушерка! Да при чем здесь это! Не надо меня забалтывать! Я сейчас про деньги! - Снусмумрик вскочил со своего места, сделал шаг к двери. - Ваши деньги! -Вернулся. Снова сел на диван, подался вперед. - Точнее, мои...-- Я тоже про деньги. Я, как и вы, связана множеством обстоятельств. Например, арендной платой за кабинет, необходимостью оплачивать услуги администратора. Арендодатель не интересуется обстоятельствами моих клиентов.
-- Это тоже неправильно... Понимаете... Очень тяжело отдавать половину своего недельного заработка за час. Особенно за пропущенный час.
-- Понимаю, Снусмумрик. Поэтому вы пользуетесь льготой. Но меньше цена быть не может. Не потому, что мне так хотелось бы, а потому что это необходимость.-- Но так быть не должно! - Снусмумрик снова вскочил. - Я не согласен. Я ухожу. Я заплачу за пропущенный час, потому что таков был договор, но больше — нет. Я с такими правилами не согласен.
-- Вы не нуждаетесь в терапии?
-- Нуждаюсь... - Снусмумрик снова сел. - К родильнице пришел муж. Он напился. Скандалил. Пытался ударить своих дочерей. Мне так их жалко стало. Их всех. И его тоже. Потому что я понял... понимаю... я бы тоже таким мог стать. Могу стать. Плохая работа, нужда. Разочарования. Никакой надежды впереди. И вот ты уже срываешь зло на близких. А они еще беззащитней тебя. Так вообще не должно быть!
-- В ваших силах не следовать такому сценарию. Но для этого вам понадобится помощь. Раз оплата для вас неприемлема, я могу попробовать найти для вас психотерапевтическую группу, они дешевле. Хотя ездить, наверное, придется в город. Потому как предложить вам большую скидку, чем сейчас, не в моих силах.
--Понятно.. Ладно. Переживу как-нибудь. Заплачу.
-- Вы все же попробуете остаться?
-- Да. Не хочу быть, как Ёнссон. Группу я тоже не хочу. Зачем мне чужие люди! Но...Неправильно все это.Стало гораздо светлее. Каждый день Снусмумрик первым делом с утра поднимался к Филифьонке в спальню, посмотреть — не проснулась ли? Может,сон уже не такой глубокий?... Но нет. Все еще спит... Он даже раздвинул шторы, в надежде на то, что свет заставит ее проснуться, но потом застыдился, и задернул их обратно. Ну и говнюк же ты, она тебя будила, что ли?! Ну так дай и ей поспать нормально.
Он вздохнул и пошел на кухню — варить кашу. Из круп осталась одна только пшенка. Придется докупать.
-- Ну что ж, Юханссон, к счастью, скоро я избавлюсь и от вас, и от ваших бесконечных опозданий, - сестра Ларссон стояла у двери с часами в руках. - Четверть восьмого! В это время процедурная уже должна быть готова к приему анализов! А вы еще даже пол не протерли!-- Раньше восьми все равно никто не приходит.
-- Клиника открыта с половины восьмого! И вам платят за работу с семи! Значит, без четверти семь вы уже должны быть на месте, чтобы успеть переодеться!Я все-таки поговорю с доктором!-- Вы же сами сказали, сестра Ларссон, - Снусмумрик устало повесил куртку и шляпу на вешалку, сел на лавку и принялся рассшнуровывать ботинки, - скоро мы с вами расстанемся. Надеюсь, навсегда.
-- Взаимно. Поторапливайтесь. Дела не ждут.
Снусмумрик некоторое время посидел, опустив голову и прикрыв глаза. Его потряхивало от недосыпа, да и сил больше не было смотреть на все это. Ладно, надо доработать. Не терять же последние деньги из-за этой заразы.
Пациентов потихоньку становилось больше, но днем все-таки клиника пустовала. Снусмумрик привычно затолкал швабру с ведром за фикус, и устроился в кресле с учебником. Пробившееся было с утра солнце снова померкло, на улице опять сыпал мокрый снег, и в холле было мрачно. Читать темно. Если зажечь свет, придет Ларссон и опять начнет орать... Снусмумрик свернулся в кресле. Холодно... Пора думать насчет другой работы. Санитарка вот-вот проснется, и его, конечно же, рассчитают. А Филифьонка не прокормит двоих. То есть, конечно, как-нибудь проживем и на ее заработок, но что-то как-то это слишком погано выходит. Особенно с учетом психолога. Может, все-таки ну нафиг этого психолога, блажь одна? Да нет... как-то неправильно будет. Значит, придется работать дальше. Только где?... На консервный завод не пойду ни за что.
Снусмумрик сам не заметил, как провалился в сон.
-- Вы только полюбуйтесь на это! Вот так он работает! - Ларссон вытащила из кабинета упирающегося доктора Эклунда, и чуть ли не за руку подвела к спящему Снусмумрику. - Вот за это вы собираетесь платить, доктор. За этот каторжный труд.
Снусмумрик встрепенулся, поднял голову и спешно вскочил, но тут же снова осел в кресло. Протер глаза.
-- Он постоянно опаздывает, доктор! Я уже устала вам повторять. И весь день отлынивает.-- Юханссон. - вздохнул доктор. - Зайдите ко мне.
Сестра Ларссон шла за ними следом до самого кабинета, на ходу перечисляя снусмумриковы прегрешения.
-- Я вас понял, сестра, - на пороге сказал доктор, и закрыл перед ее носом дверь.-- Ну, что стряслось? Почему вы опять опоздали? Зачем вы даете ей повод придираться?
Снусмумрик стоял у докторского стола, и рассматривал ковер. Оправдываться бесполезно.
-- Все равно мне скоро уходить, - наконец сказал он.-- И что, вы не хотите получить полный расчет?
-- Хочу.
-- Тогда почему опаздываете?
-- Вчера не успел на автобус. Ехал на последнем.
-- То есть дома были заполночь.
-- Да.
-- Вы же вроде по средам не занимаетесь?
-- Пришлось дополнительно сходить...
-- Математика?
-- Ну да. Она в обязательных экзаменах. А я ничего не понимаю.
-- Угу. Но вы отдаете себе отчет, что работа не должна страдать?...
-- Понимаю. Виноват. Сделайте вычет...
Доктор вздохнул.
-- Было бы из чего там вычитать. Пойдемте.Они зашли в кастелянскую.
-- Берите наволочку и простынь. И тихо!Доктор в сопровождении недоумевающего Снусмумрика поднялся на второй этаж и отпер свою комнату.
-- Поспите пару часов. Потом придет Улссон, будем опять катетер ставить, и я вас разбужу. Простынь стелите прямо поверх постели, на подушку наденьте наволочку. Тут где-то плед был... - доктор Эклунд покопался в шкафу и достал плед, бросил его Снусмумрику. - Ну, чего ждем?!Когда доктор Эклунд спустился вниз, сидящая за стойкой сестра Ларссон закатила глаза и возмущенно отвернулась.