2 (1/1)
Слова Ройенталя заслуживали серьезного отношения, предчувствие подтвердилось: бывший десантник, вообразил себя действующим разведчиком вплоть до упоминания парфюма в качестве завуалированного предупреждения. Пижон-конспиратор.Оберштайн прикрыл глаза и помассировал виски. Обстановку нельзя было расценить как сложную в оперативно-агентурном отношении.Агентура просто отсутствовала.Тихое до недавних пор место, синекура для резидента: наблюдать за тем, как ничего не происходит.Оптимизация и передислокация агентурной сети, избавление от бездельников, сами же и подписали, герр министр, любуйтесь теперь на штатного особиста при объекте, тупое существо, чуть что ловящее взгляд Винклера.Правильно было бы связаться с Фернером и распорядиться поднять то распоряжение, проанализировать схему оптимизации, которая еще три месяца назад выглядела логичной и убедительной, и установить наблюдение за Лангом, инициатором оптимизации.На кислую как лимон мысль о допущенной ошибке и последствиях, только начинающих проступать на поверхность, Оберштайн отвел себе пять секунд по причине непродуктивности и несвоевременности.Сейчас важнее другое: случайны ли помехи вблизи Урваши, не означают ли они риск отправить сообщение в чужие руки? Недостаточно данных, чтобы определить, где случайное совпадение, где настораживающий симптом.Рассвет над водами Торзее мерцал сквозь утреннюю дымку улыбкой богов, загадочной, но обнадеживающей. Боги созерцали отлаженную суету походного лагеря, палатки, караульных и условного пленного, ожидающего допроса.Условный вражеский десант затемно углубился в лес готовиться к внезапному нападению.Ройенталь, расположившийся в походном кресле под натянутым тентом, выслушал пояснения Винклера о формальности проведения допроса по причине стойкости, присущей сынам Рейха, они своих не выдают даже в учебном противостоянии.Оскар прямо спросил, считает ли вице-адмирал, что сдаст своих, если скажет, кто предупредил его об инспекции:-Я сейчас далек от мыслей о наказаниях, я готов помочь и помогу, уверившись в отсутствии, между нами, противостояний. Любых, даже учебных.- Один мой старый друг, - осторожно ответил Винклер и наполнил бокалы.Бокал вместителен, напиток ароматен и крепок.Оскар решил, что пора, и перешел к неблагонамеренным речам.Вихри новой жизни несут с собой новые вызовы. Сейчас главной задачей становится противостоять не столько врагам внешним, сколько внутренним, оберегая Его Величество от их вкрадчивого влияния. Он, Оскар фон Ройенталь, желает оградить базу на Урваши и ее личный состав от военного министра Оберштайна, составившего уже очернительский рапорт. Само собой услуга такого масштаба стоит многих услуг в будущем.- О! – говорил Ройенталь, как бы не замечая, что бокал пополняется вновь без всяких усилий с его стороны. -Я умею ценить верных мне людей!Винклер осторожно заметил, что слышал много нехорошего про военного министра, и Ройенталь охотно поддержал.Рассуждать о черных происках Оберштайна, направленных на ползучее узурпирование власти и уничтожение единства кайзера инарода Рейха было упоительно легко.Пьянил предлог играючи высказать накипевшее. Оскар наблюдал за выражением лица собеседника, смаковал спиртовые оттенки вкуса и горчащую мысль, что прямо сейчас становится изменником-рецидивистом.Кто-кто, а Оберштайн за него не вступится, не засвидетельствует, что гросс-адмирал Ройенталь вел двойную игру.- Единение – великая сила, - сказал Винклер, - По большому счету людям неважно война или мир, важно сплочение.
Оскар насторожился, как-то внезапно командующий базой бросил официозные обороты и зазвучал умнее, чем казался.- Кайзер Райнхард сплотил народ и собрал Галактику воедино.Винклер покачал головой:- Лоэнграмм молод, он не понимает, что его достижения непрочны, а самое сложное впереди. Альянс пал, единый порыв угас, приходит расслоение. Не все довольны реформами.Потерявшая посты прежняя администрация, оттесненная на обочину жизни аристократия. Они еще поднимут головы.- Н-да? –фон Ройенталь усомнился, что куда-то там оттеснен.- Вы, ваше высокопревосходительство, Звезда. Достойно сожаления, что Его величество не доверяет так, как Вы того заслуживаете, и приставляет военного министра для соглядатайства.Ройенталь не имел возражений, поездка обещала долго отзываться в его памяти неприятными воспоминаниями, связанными с военным министром.При этом приходится помнить, что не переопредели Оберштайн приоритеты государственных выгод, не переведи историю с Эльфридой в плоскость матримониальной этики, кончилось бы трибуналом.
- Мелкие недопонимания случаются, - произнес Ройенталь великодушным тоном, который ему самому очень нравился, - они не заслуживают глубокого теоретического обоснования.В самом деле, Оскар даже благодарен за инспекционное поручение и связанную с ним отсрочку. Иначе мог уже состоять в браке. Волей кайзера, проникшегося этическими постулатами. Как честный человек и так далее.- Но у вас, Винклер, и ваших друзей, кажется, свои соображения по поводу политики объединения?
- Политикой называют искусство управления раздорами.Предотвратить раздоры возможно, только поднявшись над ними, отдав главенство духовному и отдалившись от низменных интересов.Ройенталя не касается, он всегда руководствовался высокодуховным побуждением достойно отвечать на вызовы мироздания, но почему не послушать.Адмирал Кнапфштайн в кои-то веки получил подарок от судьбы.Военный министр прочно погрузился в работу с документами, обронив, что в присутствии и услугах Кнапфштайна более пока не нуждается и нуждаться не будет продолжительное время. Бруно со вкусом позавтракал в офицерской столовой, всё сильнее завидуя здешнему гарнизону. Везет же некоторым, служат- не тужат, и лес рядом, и озера, рыба, птица, всё свежее. Он вздохнул, подумав, что на корабле воздух – и тот консервированный.На смену сожалению о нехватке витаминов в жизни пришло раздражение.Распустились они тут!Разнежились! Ничего, он, Кнапфштайн, им покажет!То, что вышестоящие чины, не нашли накануне никаких упущений, не останавливало, а подстегивало. Командование отбыло на природу, то есть, прощу простить, на учения, Оберштайн сидит у себя, инспектируемые успокоились, тут-то Бруно и возьмет их тепленькими.Адмирал Кнапфштайн уверенно пошагал к ближайшему складу.Винклер вздохнул. Кажется, он искренне желал, чтобы Ройенталь понял и проникся:- Реформы означают новое законодательство, но законы несовершенны, каковы бы ни были мотивы их породившие.Статьи законоввсе равно, что жерди в изгородях и загонах. Кто-то перепрыгнет, кто-то проползет снизу, а кто и протаранит. Бесконечное бесплодное противостояние.- И что же делать …гм…пастуху? Натянуть колючую проволоку и пропустить ток?- Неудачное сравнение… Позвольте, я попробую еще раз.В запретах и законах нет необходимости, когда человек всей душой помышляет только о том, что направлено на благо обществу.- Один человек, некоторые, многие, но не все.- Немного веры, вот, что потребно всем и каждому.И немного счастья.Кнапфштайн с удовольствием помыкал кладовщиками, ссылаясь на последние изменения в "Правилах складского хранения".Актуальность и, если на то пошло, реальность отсылок его не волновала. Распоряжаясь перетащить вот те ящики налево от прохода и обратно, но уже по-другому, он освобождал доступ к заднему ряду и обнаружению настоящих нарушений.Но случилось по-иному, один из ящиков в процессе перетаскивания разошелся по шву и просыпал часть своего содержимого на пол.- И что это? -строго вопросил Бруно фон Кнапфштайн, для ясности пнув просыпанное мыском ботинка.- Грибы, - ответили ему, не рискуя отрицать очевидное, - сушеные.- Деликатес, ваше превосходительство!- Вот как!Промысел себе нашли, сбываете на сторону государственные природные ресурсы?Сердце Кнапфштайна радостно взмыло.Он обнаружил злоупотребление и еще какое!Вот старина Грильпарцер вздыхает, что нет врагов – откуда взять победы, нет шанса отличиться, а Бруно фон Кнапфштайн приложил интеллект и обрел свой шанс.Оберштайн с обычным непроницаемым видом рассматривал высыпанные на расстеленную салфетку грибы.Кнапфштайн уже доложил о выявленном административно-хозяйственном злоупотреблении, высказал предположение о связях с феззанскими контрабандистами и теперь ждал вердикта.Министр покрошил пальцами остроконечные сушеные шляпки, оглядел на излом ножки, ковырнул ногтем какие-то малозаметные пленочки и спросил:- Только грибы?- Да, в большом количестве, - Кнапфштайн уже и сам подумал о странной избирательности здешней контрабанды. – Неудивительно, если сорт дорогой. Трюфели, например, они…- Ваше непонимание того, с чем столкнулись, характеризует вас с лучшей стороны. Но трюфели – это слишком.Не настаиваю на чтении научных монографий, энциклопедии для школьников ?Я познаю Галактику? хватило бы, чтобы не говорить глупостей.Кнапфштайн с ужасом понял, что им недовольны, и сказанное министром далее ужас только усугубило.-Шум подняли.Плохо. Немедленно возвращаемся на ?Золотой орел?.Оберштайн критически осмотрел автомобиль, будто не на нем сюда приехал, потребовал выставить тонировку стекол на максимум и переключился на Кнапфштайна.Взгляд военного министра обнаружил в порученце множество изъянов как внешних, так и внутренних.От расстегнувшегося крючка на воротнике до неспособности мгновенно отыскать куда-то запропастившегося шофера.
Бруно сказал, что может сесть за руль, а шофер …он, может быть…если…- Неважно.Рассчитываю на вас.Прежде, чем занять водительское место, адмиралу Кнапфштайну пришлось заново наводить чистоту в салоне, и сверху пройтись, и под днище залезть.Снимая китель, чтобы не запачкать, Бруно чуть ли не впервые в жизни попытался прибегнуть к давнему рецепту от Грильпарцера.Если тебя допекает командир, ешь его глазами и мысленно представляй что-нибудь нелепое.Уши ослиные ему пририсуй, кастрюлю нахлобучь, торт ему в лицо, пусть из-под квашеной капусты, из-под крема вещает тебе на забаву.Рецепт не помог, несмотря на мысленные усилия, пририсовывались Оберштайну только горящие красным вампирские глаза и перепончатые серые крылья. К ётунам такие забавы.Лежа под машиной, он опомнился и при вопросе ?Чисто?? понял, что министр проверяет, не заминирован ли их автомобиль.Поездка поворачивалась опасной и возбуждающей стороной. Грильпарцер, приятель, ты – дурак!Мирного времени не существует, оно как смерть.Пока мы есть, нет мира, а придет он, так нас не будет.Когда въезжали в ущелье, сзади послышался странный тихий щелчок. Бруно обернулся и немедленно вернул взгляд на дорогу. Оберштайн вынул из глазницы свой электронный протез и производил какие-то манипуляции над ним.Неприятно завораживающий провал, наполненный металлическим блеском и влажной краснотой, мелькнул и пропал из поля зрения, потому что Оберштайн наклонил голову ниже. Бруно бросил еще взгляд в зеркало и увидел, как военный министр Нойе Рейха извлек миниатюрную карту памяти, бросил ее на пол и с хрустом раздавил.Бруно впечатлился.Винклер еще подбирался плавно, еще не назвал открыто Святую Терру, а Ройенталь уже понял, о какой вере речь. Немного счастья для промытых мозгов, а также терактов и наркотиков.Без особого любопытства Оскар спросил себя, а во что, собственно, верит сам.Он верил в старых богов, точнее – в то, какие они неподражаемые сволочи.Еще он верил, что бурный поток жизни неутомим в попытках утопить тебя, отчего особенную ценность приобретают удачный маневр, меткий выстрел, напитки с хорошей выдержкой и такое надежное чудо как Вольф Миттермайер. В братское всенародное единение на почве высокодуховных ценностей Оскар не верил ни на йоту.
?И монархия, и демократия суть детские игры человечества, отвлекающие разум от истинной силы и власти, - говорил тем временем Винклер. - Влиться в поток силы означает обеспечить себе спокойствие и поддержку, несравнимые ни с чем.Успешен и избавлен от проблем будет тот, кто не встанет на пути потока, но примет его?.Оскар мечтательно улыбался, слушая.Он представлял себя во главе государственного переворота религиозной направленности.Ройенталь, призывающий к воздержанию и воспарению духом, каково?И поглядеть на выражение лица Миттермайера.?Если решите, что у вас получится лучше, чем у меня?, сказал однажды Райнхард. Оскар уверен, что получится. На какое-то время, а потом из чужого омута полезут новые оберштайны, кирхайсов у фабрикантов сайоксинового счастья точно не водится.
Нет, не по пути, свои проблемы Ройенталь привык решать (или консервировать) сам, а вот иметь дополнительные источники информации было бы неплохо, как не посмотри.Оскар прогнал улыбку и перебил:- Кстати, как у ваших условных диверсантов со связью? Я разговаривал с ?Золотым Орлом?, охрипнуть можно и ничего не добиться, обрывки слов.У вас тут часто такие сильные помехи?- Сезонное явление, - быстро ответил Винклер.– В текущем году по невыясненным причинам усилилось.- Почему не доложили?- Я подал рапорт в Управление внутренней безопасности.- Лангу?- удивился Ройенталь. - Почему?- По многим параметрам относится к вопросам безопасности. К тому же мы приспособились, перешли на другие частоты, и проблема утратила критичность.В глазах Винклера появилась насмешка, до сего момента незаметная.У нас со связью и координацией действий все в порядке, герр инспектор, а вот у вас…-Об инспекции предупредил Ланг?-… Да.Проскользнула в утвердительном ответе запинка, разбираться с которой не достало времени.- Мне только что сообщили, гросс-адмирал, что с военным министром произошел несчастный случай по пути обратно на корабль.- Он жив?- Разбираются, - туманно ответил вице-терраист. -Сама природа стремится оказать вам услугу.Я же смиренно надеюсь получить ответную благодарность. Иначе как вы докажете, что смерть военного министра обошлась без вашего участия?Оскар фон Ройенталь никогда не пытался исправить дефект своих глаз, прикрыть карий глаз голубой линзой или, наоборот, голубой откорректировать под карий.Если скрываешь, что в чем-то не соответствуешь общепринятой норме, значит, боишься и приманиваешь шантажистов, разномастных как твои глаза.- Я не намерен никому ничего доказывать. И жертвоприношений не заказывал. Жив Оберштайн или нет, ваши проблемы, не мои.Винклер печально покачал головой:-Я очень вас уважаю, гросс-адмирал. Неужели не понимаете, что мы теперь в одной лодке?- Куда ж нам плыть?- риторической цитатой ответил Ройенталь.-Нам посоветуют.- Люблю советы, мне нравится шелест, с которым они падают мимо.- Братство создается взаимопониманием, при котором невозможно пренебрегать советами.- Пастух из вашей аллегории сделал овечкам лоботомию?Лицо Винклера болезненно сморщилось:- Мне очень жаль, гросс-адмирал, я сделал всё, что мог.- Мне непонятно…, - начал Ройенталь, но не договорил.Оскар не сожалел, что разведчик из него вышел посредственный, но корил себя, что промедлил, не успел уклониться от удара сзади.Сознание возвращалось мутной подташнивающей волной. Оскар выждал, пока низкий серый потолок перестанет имитировать штормовую качку, и рискнул сесть. Замутило с новой силой, но он списал это на эффект от вида сокамерника. Оберштайн расхаживал взад-вперед с монотонностью заводной игрушки.- Так и знал, что рано обрадовался.Вы, герр министр, все-таки живы.-А что вам сказали?Несчастный случай на фоне стихийного бедствия?- Примерно.- Они думали инспекция пройдет гладко, завалящего оползня в ущелье не заготовили. Подбили автомобиль из ракетомета.
- Вы уцелели, а что остальные?- Шофер пропал до того, на территории базы. Кнапфштайна, полагаю, убили. Точнее не скажу, находился не в том положении, чтобы регистрировать детали. Ройенталь выразился нецензурно, а Оберштайн спокойно продолжил:- Идиотизм, сожженную машину за стихийное бедствие никак не выдать. Терраисты вместе с ней сожгли себе пути к отступлению.- Напишите им рекламацию на некачественное покушение.Я подпишу.-Вы и я живы пока потому, что Винклер – мелкая сошка у терраистов. Решения принимать опасается, а мог бы шантажировать вас моей якобы гибелью.- Он попытался, - с удовольствием ответил Ройенталь. - И что же?- Как видите. Да перестаньте вы маячить перед глазами!Успокойтесь, ?Золотой Орел? нас не бросит.
Оберштайн остановился:-До нападения повезло попасть в зону с минимумом помех и принять сообщение с корабля.Их атаковали, я приказал уйти на орбиту.Если зона помех сохранилась и сообщение, что на Урваши мятеж, отправить не смогут, они должны лечь на обратный курс и сообщить при первой же возможности.Информация имеет приоритет перед нашими жизнями.Для проявления чувств в полную силу у Ройенталя слишком болела голова, он посоветовал министру отправиться с Хель в шахматы играть и ётунов разменивать, тем и ограничился.Недолго продержался, впрочем, нечем заняться, разглядывать нечего. Голые стены, бетонный пол, противно потрескивающая лампа под потолком, тяжелая даже на вид дверь.
- Что это за нора, Оберштайн?Или вас тоже в бессознательном состоянии сюда притащили?Судя по отодранному эполету и перепачканному гарью мундиру, могло быть по-всякому.- Пакгауз.Груз готовят к отправке, место освободилось.- Какой груз?- Продукт тайной плантации. Грибы, которые служат природным сырьем для изготовления сайоксина.- Я думал, его химически синтезируют.- Одно другого не исключает, но откуда бы вам знать.Вы, Ройенталь, читаете только рапорты и винные этикетки.Головная боль отбежала на задний план:- А вы с вашим широким кругозором проглядели и пригрели терраистскую крысу.Ваша жаба Ланг стоит за всем этим.- Я знаю.- Знали, молчали, покрывали?!Прекрасно!Превзошли все мои подозрения!- Недавно понял. Уже здесь.Головная боль вернулась в полном объеме, Оскар прислонился к холодной стене и устало попросил:-Отключите ваш протез чувства юмора.Он бракованный.Антон Фернер остановил выходящего из кабинета Миттермайера и попросил уделить две минуты, не больше, очень важно.- Не больше, - согласился Миттермайер. Он не питал симпатий к Фернеру, считая его скользким типом. На месте Оберштайна он бы Фернеру не доверял, но Оберштайн на своем месте вряд ли был знаком с концепцией доверия, следовательно всё устроилось и нет причин вмешиваться.Совершенно неинтересно, что там у Фернера такого важного, Вольфу без него есть на что тратить мыслетопливо. Предстоящее совещание – раз.Оскар давно не звонил, ничего необычного, но все равно не по себе – два. Следить за рассмотрением дела Эльфриды фон Кольрауш- три.До сих пор непонятно, как кайзер воспринял то, что Миттермайер временно приютил Эльфриду у себя дома – четыре. Уверенность, что поступил правильно, продемонстрировав свою заинтересованность в благом исходе дела – пять.Вчерашнее шушуканье Эвы и Эльфридывкупе с догадкой о предметеобсуждения – шесть и семь.Изумленное непонимание, что с той догадкой делать… Ну что там у Фернера?!- Его высокопревосходительство Оберштайн не выходит на связь.От ?Золотого Орла? было сообщение, что они прибыли на Урваши и больше ничего, молчат.- Нет новостей – хорошие новости, - проворчал Миттермайер, отгоняя видение мертвецки пьяного Оберштайна.Оскар настойчив, а бледной канцелярской немочи много не требуется.- Для его высокопревосходительства оставить работу без контроля ненормально.Это противоестественно и тревожно.-Другой бы подчиненный радовался, пока начальство в отлучке, разве нет?-В первую очередь я – сотрудник, - ответил Антон, - а подчиненный потом.Гипотетический другой мог усмотреть вопиющую наглость в словах Фернера, но Миттермайер был скроен иначе и понял:-Самое близкое к понятию дружбы, какое возможно для Оберштайна?И пришли ко мне, потому что мой друг тоже там?- И потому, что вы успеете быстрее всех.Способность оказываться правым Фернер подцепил от Оберштайна, не иначе.Когда с ?Золотого орла? поступило сообщение о мятеже на Урваши, корабли под командованием Миттермайера уже были в пути.-Они вывозят компромат, - рассудил Оберштайн, - плантации всё равно конец. Ей давно конец, с момента принятия решения об укрупнении базы на Урваши, но они протянули время.- Их накрыло урожаем и жадностью, - предположил Ройенталь, поправляя жалкое подобие диванного валика за спиной. Сидели члены правительственного триумвирата на расстеленном синем плаще. Серый плащ пошел на изготовление скатки, препятствующей прямому соприкосновению поясниц и стылой стены.О зловредной сущности сельского хозяйства Оскар знал от Вольфа.Миттермайер-старший, некогда пребывая в иллюзии, что сын пойдет по его стопам, строго велел выбирать цветоводство и ландшафтный дизайн, где конфликт недорода и перепроизводства не так неизбежен и безжалостен.В результате сын пошел в военку, чтобы избегнуть наверняка.- Меня и вас или ликвидируют, или отправят пленными вместе с грузом.- Или мы раньше здесь замерзнем. Предлагаю согреться и подготовить достойную встречу тем, кто за нами придет.- Голыми руками? Вас сильно ударили по голове.- Нас двое. В силу остаточного пиетета нас не связали, если обеспечим себе эффект внезапности, прорвемся. Жаль, световой гранаты нет, устроил бы им ослепительную встречу.-Можно наоборот, - министр взглядом указал на осветительный прибор под потолком. -Хотя даже при большом везении дальнейшие перспективы далеки от позитивных.- Ничего, - Оскар снял с ноги ботинок и оценивающе оглядел каблук, - нам повезет, отберем оружие, вырвемся в лес, там выроем землянку и будем играть в съедобное-несъедобное на подножном корму, основываясь на вашей эрудиции и моем недоверии.Оберштайн оставил намек на свою потенциальную роль отравителя без внимания и поставил в известность, что набрасывать плащ на первого, кто шагнет в камеру, будет лично.- В темноте у меня получится лучше, чем у вас.Ройенталь припомнил слухи, гулявшие по адмиралтейству, и уточнил на всякий случай: не завалялось у герра министра еще и встроенных в глаза лазеров, очень бы пригодились. Увы, нет. Нет, так нет, режим ночного видения тоже неплохо.