Ep. 9 ?Иглоукалывание? (2/2)

— Вижу, к чаю ты не притронулась, — почва под ногами рассыпалась на рыхлые клочья гиблой земли, передо мной стояло целых два Доктора и оба они шли ко мне. — У меня есть для тебя другое занятие, — странно, что я почувствовала всего одну руку на своём плече. — Жди здесь, я мигом.

Несколько размытых силуэтов покачивались в сером тумане, глаза больно напряглись, чтобы сфокусировать внимание хоть на чём-то. Но, всё, что я смогла услышать, — это удар двери и пронзительный плач моих планов на будущее.

Опустившись на пол, я закрыла уши и зажмурила глаза. Плакать мне не хотелось, ведь без сомнений я знала, что в данной ситуации это вещь бессмысленная. Внимая рациональным доводам разума, я заставила себя подняться с пола и пройти в коридор, чтобы закрыть квартиру на ключ и больше никогда не впускать в свою жизнь Доктора Стайлса. Еле передвигая ватными ногами, я дошла до входной двери, которая моментально распахнулась, и на порог вошёл Доктор. Я опоздала. Пока я сокрушенно оплакивала свою ничтожную жизнь, он успел сходить в свою квартиру и обратно. Сейчас же его лицо было хмурым и напряжённым, с изучающим видом он осматривал не только меня, но и странный предмет, находящийся в его ладони. Он что-то принёс, и это что-то мне точно не понравится.

Мои глаза нашли его, а из губ исторгся немой вопрос, заглушенный грудным стоном. Я с ужасом посмотрела на картонную коробочку в руке мужчины, которая по виду напоминала упаковку с лезвиями, которую я собиралась вынести из лаборантской Доктора. В голове вспышкой паники и боли заискрились слова Доктора, что за всё в этой жизни нужно платить. Очевидно, настал тот момент. Вот и пришёл коллектор вытрясти из меня неуплату.

Я попятилась назад и зашептала, прижимая руки к груди:

— Что это? Что вы собираетесь со мной сделать?

Доктор заметил, что я испугалась до чертиков, поэтому взмахом руки он дал мне знак оставаться на месте и для сообщения ?наиприятнейших? новостей он выбрал тихий, спокойный тон.

— Не так давно я увлёкся иглоукалыванием, — мое сердце ободряющим толчком ?поприветствовало? желудок. — И, кажется, я нашёл человека, которому нужна моя помощь.

Помощь нужна? Снова и снова эти слова звучали в моей голове на репите. По его самодовольному виду и уверенной, выправленной позе я поняла, что он перепутал ?заготовленные? слова. Вместо части ?которому нужна помощь? он должен был сказать: мне нужен человек, которого не жалко, если я сделаю ошибку, или на котором можно ставить опыты и эксперименты, который полностью мне подчинится и безропотно вытерпит экзекуцию иглами.

Я не была тем человеком. Увы. Сделав ещё три шага назад, я запротестовала:

— Мне не нужна ваша помощь!

Доктор также сделал три шага вперёд. Его движения были мягкими, кошачьими, соблазнительными.— У тебя проблемы шейно-воротниковой зоны, — огласил он, я выпучила глаза в неверии.

— Откуда вам знать? — мой вопрос его рассмешил. За то время, что я пыталась заставить тело двигаться и отрасти от пола, Доктор подошёл ко мне вплотную.

— Тебе напомнить, при каких обстоятельствах я получил эту информацию.

Плутовская улыбка расползлась по его лицу, на щеках образовались милые ямочки, которых я не наблюдала до этого. И тут до меня дошло. Конечно же, медицинский осмотр. Поза, в которую он заставил меня встать. Его пальцы, ощупывающие мою спину и шею. Кто же знал, что он не потешался надо мной в тот момент, а реально осматривал. Результаты этого осмотра меня не устраивают. Я резко ответила:

— Нет, — по моим горящим щекам всё стало ясно. — Я не соглашусь на это. Никогда в жизни.

Доктор наклонил голову набок, заранее зная, кто одержит верх.

— Все решения относительно твоего здоровья принимаю я.

— Кто? — от бессилия я не нашлась с достойным ответом. Складывается впечатление, что Доктор видит меня насквозь, знает, что я не в состоянии дать отпор и отстоять свою позицию. Он пользуется моими слабостями. Он пользуется тем, что я женщина. Как я могла забыть, что он — сексист.— Где твоя спальня?

Он открыл первую дверь справа и не ошибся. Там была моя спальня.

— Черта с два вы зайдёте в мою спальню!

Я попыталась его остановить, но Доктор уже осматривал мою не застеленную кровать, остатки мороженого на прикроватной тумбочке, раскрытый шкаф с одеждой и, твою мать, открытую дверь в ванную комнату.

У меня не было резонных доводов, убедительных аргументов, сил и возможностей выставить его из моей спальни. С видом жалкого кролика, выбежавшего на проезжую часть, я стояла в дверях собственной спальни, оттягивая неизбежный момент. Внутри я смирилась, что мне предстоит пытка остро-колющими предметами, но внешне я держалась за последние частички гордости, удерживающие меня от повиновения его командам.

— Тебе лучше лечь. Так будет удобнее.

Все мое тело дрожало мелкой дрожью, в ушах глухо стучало сердце, в груди что-то стыло и леденело. Храбрость никла и превращалась в минусовой показатель где-то на уровне плинтуса. Я не могла сдвинуться с места и тем более посмотреть в глаза этого нахала, который намеревался воспользоваться моим беспомощным состоянием. Безмерный страх и паника сожрали все команды, отдаваемые мозгом, и превратили меня в бездумную редьку.

— Эмелин, снимай кардиган и ложись на кровать!

Я подняла испуганный взгляд и встретилась с призывными глазами Доктора. Не отдавая отчёта своим действиям, можно сказать, находясь в состоянии аффекта, я сделала шаг вперёд. Стайлс настолько обрадовался, будто я была его ребёнком, который сделал первый шаг. Я могла только чертыхаться про себя и проклинать стоящего напротив мужчину, который склоняет меня на тёмную сторону.

— Помощь нужна?

Я подпрыгнула, будто меня облили кипятком, и забралась на кровать, попутно сбрасывая кардиган и одеяло, которое окончательно спало на пол. Имея из оружия только несколько подушек, я тяжело выдохнула, наверное, впервые, как зашла сюда, и опустилась на кровать, не беспокоясь, что Доктор мог видеть мой зад, ведь он стоял в изножье.Я легла на живот и уткнулась лицом в подушку.

— Спусти бретельки.

Ещё раз вскакивая с постели, я кинула на Доктора безумный взгляд. Он тут же поспешил меня успокоить.— Я не собираюсь делать чего-то неприличного.

Я уже запуталась в собственных мыслях и ощущениях, всё, чего я желала, — это проснуться от затянувшегося ночного кошмара или уснуть и не просыпаться вовсе. Покорно спуская бретельки и следя, чтобы ненароком не обнажилась грудь, я снова легла и замерла. Я не чувствовала ничего кроме раскалённых углей, на которых я лежала. От каждого шороха Доктора, который раскладывал иголки на прикроватной тумбочке, мое тело извергалось миллионами вспышек, будто масло, отлетающее от раскалённой сковороды.

Слава Богу, он не мог видеть моих огненных щёк, которые наверняка уже покрылись красными пятнами и язвами от смущения. Я ждала эту участь, как мертвец, чью могилу собирались запорошить землей, мёртвый человек не может знать, что с ним сделают после смерти, я хотела также. Хотя бы притвориться, что я ничего не почувствую.

Но я почувствовала, как кровать промялась, когда Доктор поставил на неё колено и наклонился к моей шее. Я поспешно запыхтела в подушку, пока ещё док не начал процедуру:

— Как мне положить руки? — Господи, я подыгрываю ему.— Как тебе удобно, — отозвался он над моим ухом, его пальцы убирали волосы с моих плеч. Я чуть не застонала. — Обещаю, будет не больно.

Зажмурив глаза и сжав кулаки под подушкой, я приготовилась к первой игле, которая на удивление безболезненно вошла в кожу на одном из семи шейных позвонков. Механическими, выработанными движениями Доктор вживал иглы мне в кожу, к счастью, я не могла видеть их длину, не то чтобы я когда-то боялась уколов. Но даже безобидный шланг в руках этого мужчины выглядел смертельным оружием, чего уж говорить об иглах.

— Сколько их держать? — я дернулась не от боли, а от холодных колец Стайлса, которыми он обжег мне плечи.

— Первая процедура длится три минуты, потом можно увеличивать.

— Увеличивать? То есть...— То есть это не разовая процедура. Нужно несколько сеансов, чтобы появился хоть какой-то эффект. Или ты думала, одного сеанса будет достаточно?

В детстве мама и папа учили меня не открывать дверь незнакомым дядечкам, не в коем случае не пускать их в квартиру. Каким местом я слушала? Наверняка не ушами. За ошибки прошлого приходится платить. Кристально понятное объяснение Доктора дало понять, что он с моей шеи не слезет. Какое точное выражение. За всей этой медицинской процедурой и визитом в мою квартиру я не могу выделить мотива. Зачем ему это нужно? Я уже успокоилась, что он не собирается насиловать меня, он на самом деле помогает мне, лечит. Но он же чертов Доктор, это суть его профессии. Только какова вероятность того, что он также ?обслуживает? других соседей со второго этажа. Мизер! Он привязался ко мне не просто так. Жаль, что из-за шоковой терапии все мои действия и мысли заторможены. Прежде чем я успела сказать ?нет?, Доктор вонзил мне уже с десяток иголок.

Плохи дела.

Три минуты длились как вечность. Мне не было больно, я практически не чувствовала наличия инородных тел на своей шее и плечах. Я просто хотела, чтобы погребение поскорее свершилось и меня оставили в покое. Я не хотела быть собой, я хотела покинуть своё тело и стать никем. Наверное, правило Эмпти здесь не работает, только в школе мне позволено быть бездушной, пустой оболочкой.

Пока я билась ресницами о подушку, Доктор шумно расхаживал по моей комнате. Я услышала неприятный хруст, очевидно, мужчина наступил на разбитый смартфон. К глубочайшему сожалению, я не могла видеть, куда конкретно он смотрит и, что ещё прискорбнее, я не могла его остановить. Во мне нет ничего особенного, также как и в моем жилище. Книжные шкафы с научной и художественной литературой. Письменный стол с компьютером. Глобус. Настенные часы. Шкаф с одеждой. Ничего сверхъестественного, даже фотографий родителей нет. Ещё в самом начале, когда я училась жить самостоятельно, я намеренно убрала все фотографии родителей, чтобы поскорее свыкнуться с мыслью, что они на другом континенте, и банально не тосковать по ним.

Судя по удалившимся шагам Доктора, я сделала вывод: он должно быть подошёл к окну. Огромная деревянная рама с двумя створками и углубленным в стену подоконником, где я часто сижу по вечерам.

— Напротив находится отель, — заговорил Доктор.

По моим подсчетам осталось каких-то полторы минуты до завершения процедуры.

— Я в курсе, — буркнула я, не смея повернуть шею и посмотреть на него.

— Там есть хороший бассейн. Я часто туда хожу и занимаюсь плаванием.

На кой черт мне сдалась эта информация? Или это попытка Доктора завязать разговор. Боюсь, у него получится монолог.

— Так разве можно? — глупая, глупая!

— Ты имеешь в виду, для людей с улицы приходить в отель и пользоваться бассейном, — я промычала в знак согласия. — Конечно, можно. За отдельную плату. Я, например, приобрёл годовой абонемент.

Даже если бы у меня не было препятствия в виде подушки, мешающей мне произнести что-то внятное, я бы ни за что на свете не стала поддерживать разговор ничего не значащими репликами. Пусть прибережет свои попытки наладить социальные контакты для кого-то другого.

— Плавание уменьшает риск сердечно-сосудистых заболеваний, способствует нормализации давления и улучшению кровообращения, также повышает общую выносливость организма и укрепляет мышцы.

Профессор, я сейчас усну. Мне ещё нужно выучить лекцию про здоровое питание. Пощадите.

— Завтра я как раз иду в бассейн, — пауза, слишком долгая. Он что, смотрит на меня? — В девять я зайду за тобой.

Сердце оборвалось. Последние слова Доктора в буквальном смысле вывели меня из равновесия. Забивая на иголки, я неуклюже поднялась с кровати, намереваясь положить этому конец, но быстрый Доктор вовремя приставил ладонь мне в спину, возвращая на кровать, а коленом заблокировал икры, чтобы я не дёргалась.

— Твою мать, Эмелин. Ты же вся в иголках.

Вот именно. Я не только колючая, я ещё и кусаться буду.

— Снимай их! — вопила я нечеловеческим голосом. Доктор торопливо разбирался с иголками на моей спине.

Когда он закончил, я вскочила, поправила ночнушку и начала кричать, указывая мужчине на дверь.

— Убирайтесь отсюда! Это уже слишком. Перебор. Я долго терпела вас, Доктор. Всему нужно знать меру. Вы в своём уме предлагать мне посетить с вами бассейн?!

Дыхание сбилось и у меня, и у Доктора. Мы как два зверя, заключённых в одну клетку, тяжело дышали, изучая соперника и выгадывая момент, чтобы броситься в атаку. Эту схватку я не проиграю.

— Эмелин, послушай, — пытался объясниться Доктор, но я позволила себя вытолкать его из комнаты, придавливая руки к его плечу.

— Хватит! Уходите!Наверняка Доктор понял, что своим непристойным предложением разбудил во мне зверя. Он грубо отмахнулся от моих рук и с грозным видом зашагал в коридор.

— Моя ошибка, что я вас пустила. Наше общение ограничивается стенами школы. Точка!

Я безуспешно кричала в его спину, потому что он как ни в чем не бывало развернулся ко мне и наглым тоном рявкнул:— Я забыл свои очки.

Мое сердце тарабанило о грудную клетку, голова раскалывалась, будто меня огрели сковородой, и все мои беды проистекали из-за наглого ублюдка, который самоуверенно лыбится во все тридцать два зубы и поправляет кудри в зеркало.

Я раздраженно фыркнула и побежала в столовую. Это что, шутка? Тут не было его гребаных очков. Я даже в раковине посмотрела.

— Их здесь нет! — закричала я.— В спальне тогда! — весело отозвался Стайлс.

Я помчалась в спальню и нашла его модные очки на подоконнике. Gucci. Подойдёт! Неконтролируемо схватила их и сдавила в ладони, раздался хруст стекла и пластика. В моей руке оказались разломанные дужки и побитые стекла. Я зло улыбнулась и пошла к незваному гостю.— Вы про эти очки? — я ссыпала остатки ему в руку. Глаза Стайлса засверкали от бешенства, но он быстро взял себя в руки и спрятал хлам в карман джинс.

Его настороженный взгляд переместился на меня. Долго, очень долго он вглядывался в каждую складку и веснушку на моем лице, пока в итоге не озвучил.

— То, что я ударил тебя, — его пустые глаза остановились на моей левой щеке, потом переместились ниже. Он выпустил воздух. Я быстро скрестила руки на груди, краснея ещё сильнее. — Это ещё не повод ненавидеть и бояться меня.

— Уходите! — шикнула я.

— Завтра в девять.

Я захлопнула дверь сразу двумя руками, если бы Доктор не был таким скорым, огреб бы по спине по полной программе, что не только не смог бы плавать, а передвигать ногами. Наша схватка продолжилась, можно сказать, заочно, я смотрела на него через глазок, он просто смотрел на мою дверь.

Зачем ты это делаешь, скажи мне!

Глухо.

...После ухода Доктора я принялась за генеральную уборку дома, прежде всего мне нужно было занять мысли чем-то посторонним, отвлекающим, легким, как лаунж музыка, ну и во-вторых, скоротать время и пробудить аппетит. Кроме нескольких скупых глотков чая я так ничего и не смогла осилить на завтрак.

Во время уборки мысли тем не менее яростно метались от безоговорочного осознания, что я попала по полной программе в грязную ловушку Доктора, стала частью его плана, о котором я не догадываюсь (других разумных доводов я просто не могла придумать), до смутного ощущения, что возможно Доктору на самом деле небезразлична моя судьба. Хотя за второй вариант я бы всё же отдала меньше число голосов.

Моя главная проблема заключалась в том, что у меня не было подходящего человека, с которым я могла бы поделиться своими переживаниями, доверить их. Раньше одиночество меня не смущало, оно надежно стало частью моей ?холостяцкой? жизни без родителей и молодого человека. Сейчас же я испытывала острую потребность излить душу. Родителей я не рассматривала в качестве жилетки для нытья, бабушку тем более, у неё слабое здоровье. В университет я идти не могла, так как пролился темный свет на их заговор с школой. Университетские друзья и товарищи тоже отпадали. Оставался один единственный вариант, на который мне приходилось уповать.

Зиккингенштрассе

После уборки я приняла душ и быстро собралась, не тратя слишком много времени на выбор одежды. С опаской я вышла из квартиры, не забыв бросить прожжённый ненавистью взгляд на квартиру Доктора, и спустилась вниз. Вызвав такси не к подъезду дома, а на пересечение Планкштрассе и Ам Вайдендамм, мало ли Доктор решит следить за мной через окно, я решила отправиться на поиски единственного человека — ученицы, чей адрес я знала наверняка.

Глория жила на Зиккингенштрассе, которая располагалась на Северо-Западе Берлина в районе достаточно отдалённом от туристических маршрутов и городских развлечений. Добираться до её дома предстояло где-то тридцать минут, и это если повезёт и не будет пробок. Но тем не менее, не смотря на отдаленность промышленного района, где жила Глория, я твёрдо решила поехать туда, да и занятий у меня не было, а чем-то нужно было себя занять.

Вероятность, что я встречу Глорию во дворе её дома, который я хорошо запомнила, чертовски мала, также как и мое мужество перед лицом Доктора. Но я не унывала, когда таксист высадил меня в не очень симпатичном районе, сплошь и рядом застроенном серыми бетонными зданиями, промышленными конторами и рядами гаражей.

Довольно быстро я отыскала двор Глории, как и тогда зелёные липы создавали неподдельную атмосферу уединения и даже камерности, пряча за своими кронами берлинцев, решивших сделать пешую прогулку.

Маленькая извивающаяся улочка, на которую я свернула с главной дороги, привела меня к типичному зданию, как и во всех спальных районах Берлина. Я осмотрелась, подняла голову и изучила окна дома, отметила ухоженный двор и милые деревянные лавочки, на одной из них... Сердце бурными аплодисментами ударов похвалило меня за отличные навыки детектива. Мне повезло. На самой дальней лавочке, в тени зданий и лип сидела Глория... с парнем. Они целовались, страстно и пылко, никогда раньше я не видела, чтобы влюблённые изливали свои чувства в таком жарком поцелуе прямо на улице. Глория сидела ко мне спиной, она обнимала парня, а его руки покоились на её пояснице. Его лица я не смогла разглядеть, на парне была кепка, скрывающая его от посторонних глаз.

Мне стало не по себе. Не от того, что я не состояла в отношениях и могла завидовать Глории, а от того, что я не могла стать лишним углом в треугольнике. Это неправильно. Столько дней девушка не видела своего возлюбленного, и вот теперь у неё появился шанс провести с ним целых два дня. Два неразлучных дня.

А тут я, как снег в начале лета. Одёргиваю Глорию от поцелуя и влеку за собой, пылко рассказывая, как сходила на свидание вслепую с Доктором. Зачем мне нарушать их идиллию? Нагружать девушку, с которой я едва знакома, своими проблемами? Следить за парочкой целый день тоже не вариант.

С тупой болью в сердце я развернулась и пошла прочь. Если у меня нет молодого человека, это ещё не повод портить кому-то личную жизнь. А с Доктором я и сама разберусь.

На обратном пути я зашла в продуктовый магазин "Mega", с целью пополнить истощённые продовольственные запасы. Прохаживая от одного отдела к другому, я вспоминала, а что там советовал Доктор для укрепления сердца и сосудов. Длинная очередь берлинцев толпилась у рыбно-мясного отдела. Значит, мне туда. Несколько пар локтей толкались у отдела с зеленью, фруктами и овощами. Неумело я вклинилась в общую толчею. В отделе кондитерских изделий было не так людно, но это не удержало меня купить несколько плиток шоколада и упаковок печенья. Мои кулинарные способности не находились на том уровне, чтобы спокойно импровизировать с набором продуктов, поэтому на кассе я прихватила кулинарный журнал "Cooking".

На обратном пути я опять вызвала такси, но вышла чуть пораньше, чтобы прогуляться вдоль реки Шпрее, с темно-мутными водами которой могло посоперничать только мое паршивое настроение и глаза Доктора. Да уж, я бы не хотела устроить здесь пикник.С полными пакетами продуктов, которые едва помещались в моих руках, я остановилась у парадного входа в свой дом, только чтобы посмотреть на противоположную сторону, где возвышался "Hotel Eurostars Berlin". Черта с два я пойду туда с Доктором. Кретин! Предлагать такое мне после того, что произошло в школе?Чувствуя усталость и жажду, я минула квартиру Доктора, поднимаясь на второй этаж, и прошла к своей. Где этот чертов ключ?

Пока я копошилась в сумочке, услышала его шаги и его голос. Не думая я забежала по лестнице на третий этаж, да так быстро, будто в моих руках не было трёх пакетов с едой. Присев на корточки, я замерла и выгнула шею, всматриваясь вниз. Сердце зашлось, когда я усмотрела Доктора с такими же сумками из супермаркета. Одной рукой он удерживал пакеты, а второй телефон. До меня дошли некоторые слова его разговора, произносимые веселым, совершенно необычным для меня голосом.

Да, ещё вчера.Ты как?

Я тоже скучал.Завтра? Может, после обеда?

Давай лучше у тебя.

И он, сука, вперился взглядом в мою дверь.Да, у тебя.

Он облегченно выдохнул.

Будет много шума.

Он рассмеялся, и остальная часть разговора продолжилась в его квартире.

Целых десять минут я не спускалась вниз. Как же больно! Как же противно от самой себя! На глаза наворачивались слёзы, но я терпела, больно закусывая нижнюю губу. Идиоту понятно, у него кто-то есть. Я скучал. Завтра встретимся. Пошумим.

Блять! Зачем я позволила ему пользоваться мной? Зачем?!

Я решительно встала и, не заботясь о том, что Доктора может привлечь излишний шум на этаже, вошла в квартиру, бросила на пол пакеты и побежала в спальню.

С остервенением, до стёртых подушечек пальцев я дописывала компьютерную программу. Я останусь верна своим словам: я уничтожу всех в этой гребаной школе, самая ужасная участь, которую я ещё не придумала, достанется Доктору. Чтобы программа заработала, мне нужно установить ее на школьный компьютер. Поэтому из своей квартиры я выйду только в Понедельник, когда за мной приедет автобус.

Ничто и никто не заставит меня покинуть порог собственного дома. Ведь так?