Глава восемнадцатая. Фадеев (1/1)

Дождь всё усиливался, и мокрый асфальт подмигивал пролетающими мимо лужами. Блестящие бока машин, серое тяжёлое небо над головой и фигура Богомола где-то впереди верхом на новеньком ?Харлее?. Дима поддавал газу, почти не замечая стальной ленты реки ниже под серпантином, не замечая чёрных лап ветвистых сосен над головой, не замечая свинцовых туч. В лицо бил ветер, и мотор неистово ревел, фактически заглушая мысли в голове: а что, если Димке это всё на самом деле нравится? Что, если вот та фигура впереди не вызывает отвращения, а раздражение – лишь дешёвая попытка доказать себе собственную самодостаточность? И он думал о том, что с тех пор, как в его жизни появился Пимп, а за ним следом и Богомол, всё завертелось в немыслимом хороводе событий. Всё стало ярким и необыкновенным. Живым. И сам Фадеев лишь для виду сопротивлялся собственному желанию узнать, что же ждёт его впереди за очередным поворотом дороги.Богомол вильнул, уходя с трассы на съезд к заправке, и Димка последовал за ним, чувствуя, как подрагивают пальцы в перчатках. Тот припарковался под навесом у входа в забегаловку с кучей старых рекламных плакатов за витриной, и сейчас стряхивал с капюшона капли дождя.– Всё в силе? – спросил Макс, стягивая шлем.

Он поглядывал на Фадеева исподтишка, улыбаясь и опуская глаза. Казалось, что он не хочет торопить события, и даже его типичная нахрапистость вдруг испарилась, а её место заняла удивительная неторопливость. И Димка никак не мог отделаться от мысли, что это бесит его куда сильнее, чем настырная его навязчивость – просто потому, что с мягкостью бороться сложнее.– Только если ты сдержишь своё слово и исчезнешь, когда я тебя нагну на трассе, – поднимая стекло шлема, пробормотал Фадеев. И замолчал, наткнувшись на плотоядный взгляд Богомола. Тот смотрел на него со всё той же хищной улыбочкой, а во взгляде его легко можно было прочитать обещание проверить это утверждение на деле.

Дима облизал губы.– Уверен? – хрипло спросил Макс.Чёртовы капли стекали по его подбородку, и Дима провожал их движение глазами, не в силах оторваться. И в тот миг, когда одна из капель скрылась под воротником парки, Богомол негромко рассмеялся.– Я так и думал.– Катись к чёрту! – разозлился Димка, чувствуя, как горячая волна злости поднимается по щекам. – Какого дьявола я вообще согласился с тобой на какие-то условия?– Это весело, – пожал плечами Макс, подтягивая капюшон. Он продолжал смеяться, но слишком мягко, чтобы смех этот был издевательским, и слишком по-доброму, чтобы это было по-настоящему обидно.– Мудак, – протянул Димка, отворачиваясь. Перед ними подмигивала вывеской заправка, обещая посетителям не только пару галлонов бензина, но и горячий кофе и хот-доги. И дурацкий плакат с улыбающейся свиньёй раздражал необъяснимо – ну, какое же животное будет радо жевать сосиски из своих собратьев?– Готов? – участливо переспросил Макс, приподнимая шлем.– Давай покончим с этим, – прошипел Димка, забираясь обратно на байк.Он газанул и рванул с места, разбрызгивая из-под колёс воду. Богомол же не спешил ехать, и Фадееву пришлось сделать по пустой площадке перед заправкой несколько кругов, пока тот натягивал шлем и садился на свой мотоцикл. И в тот момент, когда Макс всё же подъехал к развилке, уводящей к Детройту и из города, в крови уже вовсю бурлил адреналин.– На счёт три? – прокричал он.– Один, – кивнул Макс.– Два… – протянул Дима, и Богомол ударил по газам: Фадеев успел лишь углядеть хитрый прищур сквозь усыпанное капельками стекло.– Да чтоб тебя! – прорычал он, вырываясь следом.

Спина Богомола мелькала впереди. С невероятной скоростью он вписывался в повороты и ловко маневрировал, лавируя между редко проезжающими машинами. Серпантин петлял, и Фадеев ощущал, как от происходящего по коже бежали мурашки. И не было никаких мыслей – лишь желание побеждать, ехать всё дальше без остановок и промедления, чувствуя жажду свободы, слыша рычание мотора. Впереди была лишь тёмная лента дороги, неприхотливо изворачивающаяся под немыслимыми углами, впереди была спина Богомола.Фадеев добавил скорости, нагоняя Макса, стоило тому лишь притормозить перед очередным поворотом. Тот так опасно накренился в сторону, что на миг Димке показалось, что байк так и не сможет выровняться. Но за долю секунды Макс ловко выровнял ?Харлей? и поспешил следом. И Фадееву от избытка счастья хотелось крикнуть, что никто не сможет догнать его. Что ему даже не нужны крылья, чтобы взлететь – достаточно просто переключить скорость.Он повернул голову, чтобы проверить, как далеко от него Макс и довольно рассмеялся: тот хоть и умело, но всё равно с трудом управлялся с неповоротливой махиной, и шансов у него было, откровенно говоря, мало. Машин на трассе становилось всё меньше, так что Фадеев поддавал газу, бесстрашно вписываясь в повороты. И ему не нужно было больше оборачиваться, чтобы почувствовать за спиной присутствие Макса – тот был ощутим невероятно, фактически дышал в затылок.

Мысль об этом отдалась во всем теле – волна жара прошлась по спине, скрутилась крутой спиралью в животе и заставила сердце стучать ещё сильнее. Такая реакция сбивала с толку, но Димка упрямо отказывался анализировать – просто ехал вперёд, оставляя за спиной все сомнения и переживания.В этой части дороги было много крутых поворотов, и он снова сбросил скорость, но Макс, напротив, скорости только добавил, и через мгновение уже сравнялся с ним, а потом ушёл вперёд.– Ебанулся в край? – крикнул Фадеев, понимая, что Богомол едва ли впишется в ближайший поворот, но тот словно бы не слышал: да и как он мог услышать его слова в рёве мотора?Дорога вильнула, хитро изогнулась, и поворот, казавшийся плавным и таким лёгким, вдруг встал на дыбы, а перед глазами Димки появился отвесный обрыв, уходящий вниз к реке. Мотоцикл Макса – тяжёлый, почти неуправляемый – заходил ходуном, закачался, и в конце концов навернулся, когда Богомол изо всех сил вывернул в противоположную от обрыва сторону. Байк проехался по мокрому асфальту, да так, что посыпались искры – Фадеев почти физически ощутил, как стачивается металл о мелкие камушки. Макс же, немедленно сгруппировавшись, оттолкнулся от сидушки и, неловко перекувырнувшись, свалился в противоположную от обрыва сторону. Скользящий по инерции мотоцикл задержался было на краю, а потом полетел вниз, утягивая за собой камни побольше и мелкие кусты. И Фадеев, за эти мгновения успевший уже придти в ужас, поспешил остановиться и спрыгнул со своего ?Харлея?. Лежащий на земле Богомол медленно поворачивался на бок, руками придерживая голову, и Дима с облегчением осознал, что тот жив.– Болван… – Фадеев склонился над Максом и озабоченно повернул его голову на себя. Шлем, укрывавший его лицо, прогнулся от удара, и на самом темечке красовалась такая вмятина, что ладони у Димки похолодели от осознания того, что было бы, если бы Макс не натянул этот самый шлем. – Что болит?Богомол дёрнул за крепления под подбородком и со стоном стянул шлем с головы. Взлохмаченные его волосы слиплись от крови, и Димка тут же наклонил его лицо на себя, чтобы проверить, что случилось – лёгкая ссадина на виске кровила, но всё остальное было цело.– Всё болит, – пробормотал Макс.– Ногами подвигай, а потом руками, – посоветовал Фадеев, всё ещё волнуясь и сжимая в ладонях его лицо. – Полегче только.Богомол послушно повёл руками, согнул в коленях ноги и потряс головой – всё было цело, но по его лицу можно было понять, что тот ушиб всё, что только можно. Вот только это было мелочью, по сравнению с тем, что могло бы произойти, если бы он не спрыгнул с мотоцикла.– Удачливый засранец, – дрожащим голосом произнёс Фадеев, отпуская Макса и усаживаясь прямо на землю. Пальцы у него дрожали, а мерзкий дождь продолжал идти, и он смотрел, как капли стекали по лицу Максима, как, не прекращая, капала кровь.– Я себе задницу отбил, – пожаловался Богомол, приподнимаясь и морщась. Его куртка совсем разодралась, и смуглый локоть удивленно выглядывал из этой дырки – по коже шли мелкие царапины.– Жалко, голову себе не отбил, – отворачиваясь, произнёс Фадеев, а Макс тихонько засмеялся.

– И всё-таки я победил, – проговорил он сквозь смех. Рукавом он вытер скопившуюся кровь и придвинулся ближе.– Нет, – мотнул головой Димка, тяжело сглатывая слюну. В животе крутило, и отпустивший было страх теперь сменился новой порцией волнения: Макс был непозволительно близко. Тот придвинулся почти вплотную, а потом даже притянул за воротник к своему лицу.

Капли дождя собирались в волосах, стекали ниже по шее, и Фадеев смотрел, как те блестят на носу Макса, на его щеках, а губы – покрасневшие и чуть дрожащие губы – приоткрылись в ожидании.– Ты ведь испугался, – прошептал Богомол, сжимая пальцы на его вороте. Царапин на них было куда больше, но Фадеев не мог ни о чём думать: смотрел в глаза Макса, смотрел и думал, что сердце у него сейчас выпрыгнет из груди.Они сидели на обочине дороги, и где-то ниже по склону лежал превратившийся в груду металла байк. Мимо них проносились машины, притормаживая, заметив парочку идиотов под дождем, но Максу было совершенно наплевать: он отпустил его куртку и скользнул перепачканными ладонями выше по шее, пока не взял лицо Фадеева в руки. А потом придвинул так близко, что для Димки мир вдруг сузился до размера одного отдельно взятого парня с кровившим виском.– Неужели тебе это так противно? – продолжил Макс, едва двигая губами. – Ну? Скажи?Но Димка молчал. Он до боли в кончиках пальцев цеплялся за камушки на асфальте, моргал, едва справляясь с участившимся дыханием и, кажется, утопал в глазах Макса, без надежды вернуться назад на поверхность.– Я… – пробормотал он. Он хотел добавить что-то ещё, но сильный порыв ветра ударил по лицу холодной моросью, и Дима закрыл глаза. А в следующее мгновение почувствовал, как горячие губы Макса накрыли его.Он ощущал шершавые ладони на своей коже. Чувствовал, как неторопливо двигается Макс, сминая его волю и восторженно упиваясь происходящим. И натянутый в его животе жгут вдруг сорвался – грудь затопила тёплая приливная волна и понесла его куда-то прочь от этой проклятой трассы, от разбитого байка, от острых камешков под ладонями и тяжёлых лап елей над головой. Макс целовал его на выживание, подавляя всю его сущность и прижимая к себе ближе, и Дима отвечал, пусть какая-то его часть и бунтовала, не желая покоряться.Новый порыв ветра принёс ещё более холодные капли дождя, и Фадеев поёжился, разрываясь от контраста горячих губ и ледяных капель на своей коже.– Просто не двигайся, – произнёс Макс негромко, прислонившись лбом к его лбу. – Не смей портить этот момент.– Отпусти, – прошептал Дима, сам ненавидя себя за свои слова.

Макс застонал.– Что ж ты за человек такой? – рассмеялся он хрипло, отпуская Диму. Кровь на его виске чуть запеклась, но выглядел он слишком бледным.– Тебе надо в больницу, – проговорил Фадеев, отворачиваясь. Смотреть на Макса было неловко – тот был полностью прав насчёт него, но сопротивляться себе и собственным желаниям было правильно. По крайней мере, так ему казалось: неужели лучше довериться такому ублюдку? Неужели стоит что-то пробовать, если он точно знал, что ничего не выйдет?Но жар внутри не отпускал, и сердце заходилось так, что дыхание не удавалось выровнять.– Не надо, – ответил Макс, отодвигаясь. Он что-то выискивал в лице Фадеева, и сейчас улыбался. – Я в порядке.– Ладно, – кивнул Дима, медленно поднимаясь. Штаны совсем промокли, а на коже еще чувствовались горячие прикосновения. И он никак не мог отделаться от мысли, что где-то глубоко внутри он в восторге от происходящего и теперь сожалеет, что оттолкнул его.

– Ты меня поцеловал, – всё ещё сидя на земле и улыбаясь ещё шире, продолжил Макс. – Ты ведь…– Это ты меня поцеловал, – прорычал Дима, перебивая его.– Но ты не был против, – ухмыльнулся Макс. – Слушай, я в курсе, что принцессам по статусу положено ломаться…– Заткнись!– …и я, как настоящий рыцарь, буду ждать столько, сколько положено, – продолжил Макс, поднимаясь и морщась. – Раз уж моя сладкая булочка…– Ещё одно слово, – дрожащим от ярости голосом предупредил Фадеев, разворачиваясь в сторону Богомола. Он, возвышающийся почти на полголовы над Максимом, совсем не казался внушительнее, и, глядя на него сверху вниз, отчего-то чувствовал себя неразумным ребенком. Но это ощущение лишь подстёгивало раздражение, и он продолжил:— И я клянусь, что ты распрощаешься с частью зубов, а потом я доведу до конца то, что не смогли сделать трасса и байк.Макс тихонько рассмеялся, но ничего не сказал – лишь приподнялся и коснулся его губ своими. На этот раз очень нежно и почти невесомо, но даже от такого поцелуя возбуждение нахлынуло на Диму, снова утягивая в водоворот адреналина. Слишком много событий, слишком много эмоций…– Как скажешь, – прошептал Макс, и Дима сдался.Он неуверенно положил ладони на плечи Богомола, сжал их и только тогда позволил себе углубить поцелуй. И они стояли, отдаваясь ощущениям и наслаждаясь моментом, цепляясь руками за одежду и прижимаясь всё ближе. Кусая губы, срывая вздохи, обнимаясь и поднимаясь всё выше, пока звонок телефона из кармана Фадеева не вернул их в реальность.Мобильный настырно вибрировал, противно отвлекая, и Дима решительно сделал шаг назад, не отрывая взгляда от Макса и пытаясь выровнять дыхание. На дисплее, тут же покрывшемся россыпью капель, стоило ему достать его из кармана, отображалось имя Босса, и Дима провёл по экрану, отвечая на звонок.– Да? – голос его подводил, и он кашлянул несколько раз. – Слушаю.– Дим, ты дома? – напряжённый голос Игоря отрезвлял похлеще холодного ветра, и Фадеев тряхнул головой, снова начиная нервничать.– Нет. Что случилось?Буквально полсекунды Босс молчал, явно пытаясь решить, что именно нужно ему сказать и как, а потом спросил:– Паспорт с собой?Фадеев похлопал себя по карманам, нащупав бумажник, и кивнув.– Да.– Тогда поезжай по адресу, который я тебе скину, – проговорил Игорь, и что-то в голосе Лаврова подсказывало, что расспрашивать его, что происходит, смысла нет. – Нужно… подписать некоторые бумаги.Фадеев ещё раз рассеянно кивнул, а потом поднял глаза на Богомола: тот стоял, прищурившись и пытаясь понять по лицу Димы, что происходит.

– Окей, – проговорил он, нахмурившись, и, не прощаясь, сбросил звонок.

– Что произошло? – уточнил Богомол, хватая его за руку. Дима ничего не ответил, только сделал знак садиться на ?Харлей?.– Не знаю, но нужно ехать, – ответил он, надевая шлем.– Полиция? – уточнил Макс, прищурившись. Он медленно натянул свой на голову и закрепил застёжку под подбородком, а потом оглянулся в поисках указателя мили.– Не знаю, – повторил Дима, усаживаясь на байк. – Это был Босс.– Тогда я поеду с тобой, – и сел сзади Димки, тут же набирая на своём телефоне какой-то номер. Экран у него пошёл трещинами, но сенсор всё равно работал. Несколько секунд он молчал, прижимаясь к спине Фадеева, а потом коротко бросил в трубку: – Англичанин, на пятнадцатую милю четыреста восьмого шоссе подъедьте. Тут у нас байк под склоном, надо бы забрать.И сбросил звонок, не дожидаясь ответа.– Слишком крутой, чтобы всё объяснять как положено? – усмехнулся Дима.– Не люблю тратить время на ненужные разговоры, – пожал плечами Макс, обхватывая его талию руками.– Я так и понял, – хмыкнул Дима, газуя.– Ничего ты не понял, – качнул головой Макс. – И давай только на этот раз помедленнее. Не хочу второй раз в аварию попасть.Фадеев негромко рассмеялся и, аккуратно развернувшись, повёз их в сторону города, на самом деле не слишком-то и торопясь. Улица, которая была указана в сообщении от Босса, находилась на окраине Плимута: серые безликие высокоэтажки теснились с двух сторон дороги, тускло поглядывая на них темными окнами.

– Сюда? – с удивлением уточнил Макс, спрыгивая с байка и рассматривая вывеску над дверями: агентство по защите детей. Фадеев же ничего не ответил, лишь толкнул тяжёлую дверь и, ещё раз проверив адрес, прошёл мимо поста охраны в сторону нужного кабинета.За длинным коридором, в котором сидело только несколько человек, оказалась изогнутая лестница, но нужное помещение находилось на первом этаже, и Дима рассеянно отдал свой шлем стоящему за его спиной Максу перед тем, как открыть дверь.– Дима? – услышал он голос Игоря.

В кабинете, заставленном шкафами с личными делами, сидели четверо: удивительно сосредоточенный Босс, бледный Стас, худая девчонка лет двенадцати и неприятная женщина за пятьдесят.– Мистер Фадеев, – она сдержанно улыбнулась, махнув рукой на свободное кресло. – Спасибо, что приехали.– Нет проблем, – ответил он, замечая её придирчивый взгляд, прошедший по измазанным джинсам и заляпанной парке, и Дима даже посчитал своим долгом на всякий случай объяснить: – Погодка сегодня не очень, а я был за городом.– Понимаю, – кивнула она, протягивая ему несколько листов. – Нужны ваши документы и подпись для свидетельства факта наличия у мистера Лаврова и этих детей родственных связей.Дима открыл было рот, но Игорь под столом наступил на его ботинок, и тот просто удивленно выдохнул, явно не готовый к такому.– Вы подтверждаете данную информацию? – женщина наклонилась ближе, цепляясь за его лицо и всё так же сдержанно улыбаясь.Дима удивлённо перевёл взгляд на невозмутимое лицо Игоря.– Вы же в курсе происходящего? – тихо переспросила она.– Я… – проговорил Дима.Брови Игоря чуть приподнялись и тут же опустились, а глядевший в пол Стас так и не подал признаков жизни – лишь девчонка тихо всхлипнула, вытирая покрасневшие глаза.– Конечно, – ответил, наконец, Фадеев, подвигая бумаги ближе. В голове сложились два и два, и он лихорадочно соображал, что должен был сказать. – Я просто не знал, что их бабушка так скоропостижно скончалась.Женщина кивнула, а Дима уставился на бумаги, на которых буквы беспорядочно прыгали, выстраиваясь в фразу ?во что ты ввязался на этот раз, Лавров?!?.