Кофейный (1/1)

Новый учебный год начинался ужасно. По крайней мере, для Мэловина. Отца отправили в годовую командировку, а это значит, что парню снова придётся быть новичком. После смерти его матери, Софии, Мэл и его папа переезжали довольно часто. Трагедия настигла Бочаровых, когда маленькому Косте было всего десять. Мальчик не знал, как жить дальше, и закрылся в себе от окружающего мира, полного боли и разочарований. В четырнадцать лет он придумал себе псевдоним – Мэловин, и разрешал называть себя только так. Казалось бы, Мэловин и Костя – два совершенно разных человека, по какой-то случайности запертых в одном теле, и личность первого подавляет второго. Никто ведь не знает, что по ночам Бочаров рыдает в подушку, сжимая в руке старый медальон матери, ставший для него оберегом. В этом обычном медальоне в виде сердца хранилось Костино богатство – фотография? Бочаровых в полном составе – София, Александр и их трёхлетний сын.

* * *В начале сентября погода стояла тёплая: солнце ласково обнимало лучами город, а небольшой ветерок легко играл с волосами прохожих. В городе вовсю хозяйничала предпраздничная суматоха. Кругом бегали первоклашки с большим белыми бантами, а рядом ходили их родители с маленькими рюкзачками, розовыми, синими, зелёными. Недалеко курила пара подростков, а за ними, в парке, выгуливали своих питомцев любители животных. Всё играло яркими красками. Кроме Мэловина. Чёрные штаны, чёрная футболка, чёрный кардиган, чёрные волосы и... Белая линза в одном глазу. Ему безумно нравилось отличаться от других, быть немного странным. Он почти не разговаривал и всегда был погружён в свои мысли.

Вот и сейчас Мэл шёл, думая о чём-то своём, и не заметил, как врезался в накачанного парня, выше его самого на две головы. Не показав на лице ни одной эмоции, он уже собирался обойти амбала, как большая рука перекрыла ему путь.

— Далеко ли собрался, фрик?

— Пусти, — прошипел Мэл.

— Ага. Щас отработаю на тебе пару приёмов и пущу, — противно загоготал амбал.

В это время к ним подбежал миловидный парень с растрёпанными кофейными волосами и неподдельным волнением в карих глазах.

— Чёрт, Тео. Забыл условия? Не приставай к нему, — парень посмотрел на жертву амбала, — Ты же Мэловин?

— Да, — сквозь зубы ответил брюнет, смеряя того ледяным взглядом, в котором не читалось ни намёка на благодарность.— Отлично, — спаситель протянул руку для рукопожатия,? — Я Никита.

Мэл невольно засмотрелся на солнечную улыбку и отметил про себя, что на первый взгляд этот парень очень даже ничего, но руку в ответ не протянул.— Эмили ждёт тебя в 311 кабинете, — убрав руку, продолжил Ник, — я провожу.

Парни замолчали, уставившись друг на друга, но через минуту "кофейный", как мысленно брюнет прозвал Алексеева, не дёрнулся в сторону школы. Мэлу ничего не оставалось, как пойти за ним. Они шли по широким коридорам, глядя только под ноги. Один не решался заговорить, другой просто не хотел. Когда Мэловин прошёл мимо нужного кабинета, Никита схватил его за запястье, чтобы остановить, но брюнет с раздражением отдёрнул руку.

"Не люблю касания", — пояснил он, поймав на себе недоумённый взгяд.

Когда они зашли в класс, их встретила молодая учительница французского, по совместительству их классный руководитель, Эмили Сатт. Она была расположена к приятной беседе, и это было видно по её внешнему виду. Она тепло поприветствовала ребят, задала несколько вопросов новичку и попросила Алексеева присматривать за ним. Никита точно не знал, что это значит, но сказал, что с удовольствием выполнит просьбу.

Прозвенел первый в этом учебном году звонок, и школа начала постепенно наполняться учениками. 311 кабинет не стал исключением, и за пару минут в нём собралось два десятка подростков. Они прошли за свои парты и кинули на них рюкзаки. Никита сидел один на четвёртой парте, и Эмили попросила Мэла сесть к нему. Общество "кофейного" показалось парню не таким противным, и он покорно приземлился рядом с ним.

Алексеев подвинул свои вещи на край парты и улыбнулся. Начался новый учебный год.