Глава 27. Призраки, или Кристально чиста (2/2)

- Позволь мне проводить тебя, - предлагает Бенедикт, когда мы, наконец, выбираемся на свежий воздух, покидая невысокое здание с красным фасадом. До моего дома около мили, и я соглашаюсь. В конце концов, ему в ту же сторону. – Знаешь, у меня с собой твоя книга.

- Хм, так это ты приложил руку к тому, что грядет очередное переиздание? – легкомысленно отшучиваюсь я, поворачивая вслед за моим спутником на Даунсайд Кресент. – Звонила Кэтрин, магазины ждут новый тираж. Громкий скандал – вот, что заставляет людей покупать ?Для кого-то?.

Мы идем по узкому тротуару мимо однотипных домов из красного кирпича. За их стенами люди живут десятилетиями, наслаждаясь местным спокойствием и размеренностью. Их жизнь вполне предсказуема, общественное положение прочно, а банковский счет солиден. Собственно,мы с Бенедиктом вполне способны похвастать тем же. За исключением некоторых обстоятельств.

- Нет, я не думаю, что это так, - откликается Камбербэтч. – Скорее во всем потоке информации, которую мы постоянно получаем, трудно выделить что-то определенное. Телевидение, газеты, радио, интернет – слишком много всего. Нужно искать, это усложняет задачу и упрощает ее одновременно. С одной стороны, как среди сотен книг найти то, что нужно тебе? А с другой, если новинок так много, среди них обязательно найдется то, что ищешь именно ты. Уверен, случившееся незначительно повлияло на твои тиражи, просто у людей появился шанс узнать о тебе. Не так уж плохо для репутации. И потом, ты же прекрасно понимаешь, что это бизнес. Не мы решаем, как поступить.Не мы решаем, как поступить. Именно по этой причине последние месяцы моей жизни напоминают американские горки. Обязательства, указанные в контракте, вполне конкретны, но ни один даже самый дотошный юрист не способен предположить, в какой ситуации окажется его клиент и как какую цену ему придется заплатить за подпись под документом, выверенном, казалось бы, до последней точки. Видимо, творчество в рамки сухого официального языка вписать действительно невозможно.Даунсайд Кресент сменяется Лон Роуд, красные дома – зеленоватыми.

- Интересно, есть в мире работа, которая представляла бы собой одно сплошное удовольствие? Без проблем, раздражающих людей, глупых обязательств?

- Ммм, нет, думаю, нет. Я люблю свою работу, процесс подготовки к съемкам или спектаклю, момент осмысления личности героя, среды, погружения в контекст. Люблю отыгрывать дубль за дублем в поисках правильного варианта, бесконечные репетиции – это пленяющее чувство погружения в жизнь другого человека, его эмоции, разум. Но когда фильм снят, и начинается промо-тур, как бы он ни был восхитительно подготовлен, твой день состоит из одного и того же: ты отвечаешь на однотипные вопросы в однотипных номерах отелей, произнося однотипные фразы, сидя на однотипных стульях и пьешь однотипно плохой кофе.

- Кофе всегда плох?

- О, просто ужасен, - кривится он, и мы дружно смеёмся, не пойми над чем, выходя на Флит Роуд.

Мне немного дальше, и я ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы эта дорога заканчивалась, а впереди замаячила знакомая алая дверь. Неизвестно когда и при каких обстоятельствах мы встретимся еще, будет ли радостной эта встреча, но сейчас мне непозволительно легко, и это ощущение хочется растянуть навечно.

- А я не люблю пресс-конференции. Всегда боюсь ляпнуть какую-нибудь глупость. А однажды мне приснилось, что я стою на сцене, а меня просят перечислить всех британцев – лауреатов Букеровской премии. Я не могу вспомнить ни одного и вместо этого предлагаю станцевать для них тверк**. И представляешь, они согласились!

Мой спутник смеется в ответ, привычным жестом поправляет на плече увесистую сумку, и я мысленно радуюсь, что решила ехать на метро и села именно в тот поезд. Неизвестно, сколько бы длилось мое затянувшееся затворничество, если бы не Дэни Ковальски, но еще сложнее было бы разрешить для себя проблему взаимоотношений с Бенедиктом Камбербэтчем. И тут все трудности разрешились как по мановению волшебной палочки.

Путь подходит к концу. Родерик Роуд лежит у наших ног, и мы оба, кажется, скованы неловким молчанием. Мой дом в самом начале улицы, и шанса продлить разговор судьба нам не преподносит.

- Спасибо, что проводил. Может быть, хочешь зайти?

- О, нет, нет, спасибо. Может быть в другой раз. Сегодня вечером меня ждут на небольшом мероприятии, нужно подготовиться. Был рад тебя видеть.

Мы прощаемся, и я уже из-за калитки смотрю ему вслед, нащупывая в кармане ключи. Терпеливый, умный, понимающий, ироничный – девичья мечта, умещающаяся в одном человеке. Неужели у людей ещё остались вопросы, почему мой роман именно о нём?

В несколько шагов преодолеваю расстояние до двери. Поворот ключа. Нажатие ручки. Вхожу в собственный дом и понимаю: что-то не так. И в подтверждение этому откуда-то из гостиной доносится мужской голос:- Привет, ты где так долго пропадала?* Белсайз-Парк – станция метро.

** Тверк - танец, в движениях которого активно используется работа ягодиц, бёдер, живота и рук, при этом остальные части тела почти полностью неподвижны.