кусочек из дневника (1/1)
?Хранимая Богом?, смысл которое несло моё имя. Но кто властвовал над вампирами? Не иначе, как сам Дьявол.?В своём дневнике, Алиша делилась мыслями скудно и редко, записывая от силы пару строчек из своей жизни. Писала с ошибками и пропускала запятые, ведь незачем учить ту, которую растили как скотину на убой. Читать книги она начала в нашей старинной библиотеке, стаскивая с полок, в основном, французские романы и поэзию Бодлера. Эта странная тяга к французской эстетике, очевидно оставлена в наследство её матерью-француженкой (так как в то время мы ещё жили в недрах германских лесов, невесты были исключительно немецких кровей).Всё её худое тело было усыпано бледными веснушками: лисье личико, плечи, изгиб соблазнительной шеи, вздымающаяся грудь. Ничуть не портили её внешнюю красоту едва ли заживающие раны от клыков; но как же портилась и пачкалась она внутри, ведь Алиша была первой жертвой, и дикая необузданность юных вампиров, не знавших меры и чувство утоления, сказалось на её и без того шатком здоровье. А вечная тревожность привела к неизбежной депрессии.—?Не знаю, чувствуешь ли ты… но я чувствую, как влюбляюсь в тебя,?— тихо-тихо проговорила она, прижимаясь к моей груди.—?Я уже давно чувствую тоже самое,?— искренне ответил я, коснувшись губами её теплого лба. Она была достаточно высокой, где-то пять футов и шесть дюймов, и мы могли спокойно целоваться в укромных уголках особняка. Целуя её, я чувствовал как молодая кровь бурлила под кожей, вызывая во мне сильное возбуждение и желание впустить в неё свои клыки, но… я не хотел причинять ей боль и это желание было сильнее любого другого. И я продолжал обнимать её с особой нежностью и осторожностью.Чёрт, лишь бы всё было сном. Я не могу быть настолько ласковым и настолько человечным, ведь это противно моей природе. Люди для нас то же самое, что и для хищников?— жертвы, то бишь пропитание. Волк не может полюбить овечку, так же как и вампир полюбить человека.Но вопреки всему, я влюблялся в неё сильнее и сильнее.?Что влюбило меня в него? Ну может эта бледная кожа, выразительные разномастные глаза и приводящая в растерянность улыбка. Он был словно прекрасная статуя, высеченная из слоновой кости, в которую я вдохнула жизнь и свои чувства.?—?Черт меня побери, ты прекрасна! —?выдохнул я, искренне ошарашенный чувствами семнадцатилетней Алиши. Внимательно читая каждую скупую строчку в её дневнике, я позволял ей целовать мои ледяные пальцы.В своём девственно-белом платье, она была похожа на раскрывающийся цветок лилии, которые она так любила и ненавидела одновременно… Для меня они несли болезненный смысл; когда я смотрел на эти прекрасные цветы, они словно шипели на меня, смеясь над наивностью моих чувств и надежд. А в Алише мёртвые цветы вызывали воспоминания утраченного детства, лишенного материнской любви, отцовской заботы и всего того, чем бывают окружены дети.Но не в этой сказке про вампиров… в мире, что окружает меня все дети изнасилованы с детства и превращены в бесчувственных зверей, бессмысленно волочащих своё существование. Вот плоды воспитания наших предков.—?Значит, между нами есть любовь?—?Возможно,?— и мы поцеловались.Я не любил врать, посему и не скрывал своих чувств к ней. Ибо к чёрту быть замкнутым, холодным, отстранённым, если жизнь моя вечна и можно сделать столько ошибок, сколько душе угодно.С того признания и принятия себя прошло одно столетие. Но всякий раз оборачиваясь, я больше не встречал позади себя цепкий и спокойный взгляд черных глаз, не чувствовал теплое прикосновение к своим рукам, только боль и тоску по когда-то любимому человеку.—?О чём ты задумался? —?низкий голос Субару прорезает тишину. Он со скучающей миной сидел у окна, а я не спешил ответить, нарочито медленно приподнимаясь с дивана. Кажется, лень заразна и бактерии Сю-сана остались на всех поверхностях, где он лежал и перебрались на меня. Я даже с удовольствием оттянулся и смачно зевнул, и конечно же, опять откинул голову назад.—?О ней… —?тихо ответил я. —?Неожиданно вспомнил, что она любила мёд,?— я не сдержал улыбки, и невольно облизнул губы, вспомнив наши сладкие медовые поцелуи. А ведь как давно это было, что даже и вкуса не вспомнить, только ощущения.Субару промолчал.Что ж, как всегда. Я привык получать в ответ молчание, достаточно того, что я понимаю его и без слов.—?Чертовски хочется влюбиться,?— с улыбкой проговорил я,?— и…—?Ни к чему хорошему это не приведёт,?— резко оборвал меня Субару. —?Вали в демонический мир и найди себе там… бессмертную,?— уже тише добавил он.Прозвучало грустно. Даже мой чёрствый брат знал, что я нуждаюсь в этом.Я был немножечко болен; если же можно назвать зацикленность на чувствах болезнью. Моя душа полна некой омерзительной нуждой в любви, но любить я всё же хотел больше, чем быть любимым.И когда-то я так же пытался полюбить нашу мать, но она этого не позволила, разрубив своим проклятым клинком и без того тонкую грань между нами. Каюсь, в детстве мне ужасно не хватало её любви, посему я и влюбился в тщедушного человека, чувства к которому не остывают даже после его смерти. Невозможно забыть того, кто был лучше многих живых.—?Чёрт подери, Субару, лучше бы ты меня убил! —?завыл я, вцепившись в свои волосы. Иногда меня тоже настигали приступы гнева, чаще на самого себя. —?Почему я постоянно думаю об этой чертовой любви?—?А мне откуда знать, придурок? Ты окончательно чокнулся,?— недовольно буркнул он.—?Может быть…На этой драматически печальной ноте разговор между нами прервался. И невыносимая скука вновь навалилась на меня тяжёлым удушьем.Я переместился в сад, чтобы растянуться где-нибудь в тени и погреть ноги под ноябрьским солнцем. Но по закону подлости мой день всегда должен быть испорчен встречей с моими токсичными братьями.—?Твоя тень затмила солнце,?— предельно тихо и спокойно проговорил я,?— отойди, пожалуйста, в сторону,?— сквозь полуприкрытые веки, я проследил как Канато немного отошёл.—?Но я хочу поиграть с тобой, Осаму-кун,?— с невинной до чертиков улыбкой произнёс Канато.—?Во что? —?не задумываясь спросил я. Ему нельзя отказывать, ибо у вампиров тоже болит голова, чтобы терпеть нытье и по-детски глупые вопли.—?В прятки,?— он чуть наклонил голову, игриво поглядывая на меня. —?Начинай считать, потому что я уже спрятал Юи-чан,?— приказал он. Только не это.