Глава Шестая (2/2)
- Я тоже надеюсь. Так что рассказывай, чем еще ты его пугал? К чему мне нужно быть готовым?
- Пугал его тем, что если он тебя обидит, то я не посмотрю, насколько он крутой пацан - яйца поотрезаю и из страны выживу. А еще он спрашивал меня, что я знаю о твоих предпочтениях в сексе. Ну, я много не рассказывал, все таки то, что между нами было, не совсем его дело. Сказал, что ты любишь быть снизу, хотя я знаю о нескольких разах, когда снизу был кто-то другой. В колледже со мной, а потом, уже у нас, этот сладкий Дэйв из новостного отдела. Были еще, Томми? Расскажи! Я должен знать, я буду писать твою биографию лет эдак через пятьдесят!
Тихо смеясь, Хиддлстон популярно объяснил другу, что тот трепло каких мало поискать, и что на самом деле все это ерунда и не серьезно. Ему было все равно, что там знает о нем Крис, а что нет. Было такое впечатление, что все, что было до того ужасного утра, когда он наткнулся на сонного австралийца в студии 82E, было каким-то сном, в котором Том пусть и был главным героем, но давно уже проснулся и значение приснившееся не имело никакого. О том, что Хэмсворт, узнав о прошлом англичанина, мог подумать что-то плохое, он не переживал, наверняка зная, что квартира в элитном районе Мельбурна, место на MTV и бескрайний океан под боком являются ничуть не меньшими показателями живописной молодости. Пока он размышлял на эту тему, Грег издеваясь напевал ему "When you were young" The Killers и обещал найти старые фотки их совместных тусовок, сделать из них видео под песню Эми Вайнхауз "You know I’m not good" и пустить на ютуб, твиттер и фейсбук с хэштагом #majorTom(2). В итоге, они чуть не подрались: диджей получил кухонным полотенцем по шее и ответил тем, что сфотографировал Тома прямо как тот был - без футболки, смеющегося и с полотенцем, и загрузил к себе на твиттер. Потом, правда, стер, согласившись, что это и в самом деле портит его репутацию. Посмеявшись еще немного, Грег засобирался домой, а Том, закрыв за другом дверь, достал с книжной полки так и не дочитанный пару недель назад томик Диккенса и устроился с ним на диване.А потом позвонил Крис.***С утра у Криса безумно болела голова, хотя накануне он почти не пил. Тем обиднее было тащить пьяного в стельку диджея домой, да еще аж в Хампстед. Не то чтобы тащиться после вечеринки в Ислингтон было хорошей идеей, но о возвращении домой австралиец не думал вообще, наивно полагая, что проведет ночь в уютной квартирке на Сент-Джордж Филдс, где спать ему не даст горячий англичанин, который в последнее время занимал все его мысли. Поэтому, когда этот самый англичанин, сделав бровки домиком, попросил его отвезти их общего друга домой и убедиться, что с ним все в порядке, Хэмсворт чуть не завыл от разочарования. И все же, отказать Тому казалось невозможным, особенно когда тот шептал чуть ли не в самые губы, прижимаясь всем телом, очерчивая пальцами скулы, заглядывал в глаза. А когда он сказал, что будет ждать звонка на следующий день, и, воровато оглянувшись по сторонам, проверяя, что на них никто не смотрит, горячо поцеловал в губы, проводя по ним языком, Крис и вовсе сдался.
Хампстед ему не нравился. Он был своебразной смесью верхнего Ист Сайда и Порт-Мельбурн, но если и тот, и другой открыто заявляли о своем месте в социальных кругах, то Хампстед прикидывался простеньким и незаметным, и выдавали его даже не дорогущие машины у домов с дорогущими охранными девайсами, а взгляды живущих там людей, которые смотрели так, будто знали, кто здесь свой, а кто чужак. Крис ненавидел снобизм, ему было плевать на то, кто и сколько зарабатывал, во что был одет и где жил - он считал главным простоту и честность, поэтому никак не мог понять, что такой классный парень, как Грег Джеймс, делал в этом притоне отчаянных домохозяек. Думая об этом, он кое-как втащил диджея в дом, расположил его на кресле в гостинной и, найдя в холодильнике бутылку воды, вручил ему, а сам ушел бродить по комнатам в поисках ванной. И, конечно же, он не подумал о том, чтобы взять что-то переодеться, поэтому из душа вышел в чем мать родила. Выглянул в гостинную и обрадовался, увидев, что парень более или менее пришел в себя.
- О, ты жив! Дать еще водички?- А ты голый. Почему ты голый у меня дома? - Грег смешно поморщился от звука своего же голоса и потер глаза, всматриваясь в достоинства гостя, потом оглядел себя и, убедившись в том, что он одет, облегченно выдохнул. -Фух, я уж было подумал, что ты меня совратил. Блин, да одень ты уже что-нибудь! Ты ж до одури сексуален, а я живой человек!- Ээээ... - многозначительно выдал Крис и потопал искать чем бы можно было прикрыться. Найдя гардеробную, он выудил из шкафа странного цвета шорты, которые неожиданно пришлись впору, и вернулся к другу. - Я у тебя шорты одолжил. Кофе сделать? И вообще что-то я не понял, ты ж вроде геем не был. Я сам тебя с девушками видел... С тремя!
- Сделать. Кофе и сахар во втором ящике справа. Да нет, с другого права! О, нашел, молодец, - Крис усмехнулся, все еще шаря по ящикам в поисках чашек, краем глаза смотря на парня, который мирно попивал водичку из бутылки и между глотками рассказывал: - А я и не гей. У меня вообще, кроме Тома, парней не было. Слушай, а ты мои сигареты не видел?- Кроме... Что? Блядь! - Хэмсворт хотел было бросить всю эту затею с кофе и пойти немедленно допрашивать пьяного друга, пока тот казался словоохотливее обычного, но лишь глубоко втянул носом воздух, заставляя себя собраться, заварил кофе и вышел с двумя чашками в гостинную. Поставив их на столик, он послушно подвинул Грегу сигареты и пепельницу и сел напротив. - Ты спал с моим Томом?
- Ой, Крисси, да брось! Это еще в колледже было! Он был таким горячим, ты представить себе не можешь. Я до сих пор себе этого не представляю. Ну как парень с ангельской внешностью, с вот этими его кудряшками в разные стороны и голубыми глазами мог одновременно изучать Шекспира, слушать Нирвану, быть любимчиком учителей и отсасывать лучше всех голландских шлюх вместе взятых? А он таким был, и все, кто попадал под его влияние, просто бегали как течные сучки, высунув язык, таскались за ним как психи, и я таскался.
- Грегси, ты в гавнище, - рассмеялся Хэмсворт, наблюдая, как во время всей этой тирады парень безуспешно пытается подкурить сигарету. В итоге отобрал и сам подкурил ему, тут же отдавая. - Кофе пей, и расскажи мне еще. Расскажи про него.
- Про Тома? Он хороший... И он убьет меня завтра. Ты ведь не скажешь, что я тебе рассказал? Крисси, не рассказывай, это наш с тобой секрет!
- Подожди, что там про колледж? Ты разве учился в Кембридже? Я думал, вы уже на радио познакомились.- Кто, я? В Кембридже? - искренне удивился парень, подаваясь вперед и фокусируясь на товарище. - Не-а, меня не взяли. Я вообще тогда еще только школу заканчивал и на местном радио подрабатывал, а тут Том, весь такой крутой в узких джинсах и Мартинсах. Он тоже у нас работал, а потом мы вместе передачу вели. У меня где-то записи есть, когда-то они будут стоить миллионы!
Хэмсворт закрыл лицо руками, молча сотрясаясь от истерического хохота, думая о том, что надо будет обязательно заставить парня показать ему фотографии того периода. Образ Тома, представленный пьяным другом, казался чем-то совершенно нереальным и даже невозможным. Что бы его "с иголочки" одетый Том, который, казалось, даже шнурки на своих Оксфордах отглаживал и приходил в сумасшедший восторг от электронной музыки и нью-фолка, носил Мартинсы, узкие рваные джинсы, белые майки, наверняка с фланелевыми рубашками, слушал грандж и трахался со школьниками? Поверить во все это было очень трудно, особенно если учитывать, что юношество Криса было примерно таким же, за исключением того, что в колледже он чередовал секс со школьниками сексом с первокурсниками. Слушать все это дальше было страшно, слишком хорошо в памяти отпечаталась собственная юность в 90е годы, когда тема клуба 27(3) снова была популярна, а граффити с лозунгами "живи быстро, умри молодым"(4) отображало душевное состояние, совсем как в шестидесятые, которым была посвящена далеко не одна лекция по истории музыки. Еще было не по себе от мысли о том, что же должно было случится с их главным музыкальным редактором в эти, пусть и более пятнадцати лет, что превратило его из бунтующего подростка в строгого и очень правильного молодого мужчину. Конечно, он и сам не мог сказать, что остался тем же, каким был в далекой молодости. По крайней мере, желание бунтовать погубили жизненные обстоятельства, а ничто больше их не меняло человека. Поэтому, пытаясь перевести разговор и свои мысли в более положительные русла, он оглядел потихоньку засыпающего перед ним коллегу и усмехнулся.
- Эй, Грегси. Слышишь, а кто из вас сверху то был?- А?- Ты и Том.
- Да что тебе мы с Томом дались? Что, представил, да? Ну и как тебе, то что ты представил?- Неплохо. Я бы посмотрел...- Ну, попроси его. Если он захочет – я не смогу отказать.- Серьезно? Ты же говорил, у вас только в колледже было. С чего вдруг ему хотеть? Или... - австралиец закрыл лицо руками, внезапно вспоминая, как совсем недавно Гримшоу жаловался на то, что главный муз.редактор постоянно обнимается с Джеймсом. Устало потерев глаза, он откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на диджея. – Или ты, пьянь такая, мне не договариваешь?- Не-а, не договариваю, - диджей помотал головой и попытался подняться, но потерпел неудачу в этой затее. – Слушай, ну чего ты пристал? Лучше его спроси, но я думаю, что раз он тебе ничего не сказал, значит, и говорить нечего. А насчет кто сверху был... Хотел бы я сказать, что я трахал нашего Томми. И он знает, что я хотел бы. И Гримми знает, он тоже хотел бы его трахать.
- Чего? Блядь, да при чем тут Гримшоу вообще?- Да брось, Хэмсворт, это же radio 1 - у нас все спали со всеми, а я, между прочим, спал с Кети Перри! Пошли в кроватку? Поможешь?- А Гримшоу? - чувствуя, как смешиваются внутри всепоглощающие злость, ревность и раздражение, Крис быстрее встал и, подхватив Джеймса, потащил того в спальню. А когда уложил в кровать, парень вдруг погладил его по плечу, очень смешно улыбаясь, и, уже проваливаясь в сон, пробурчал:- С Ником я не спал. И, мне кажется, Томми тоже не спал. Но Гримми уже пару лет смотрит на него голодными глазами и поет, что "Nobody does it like Juliet"(5), так что, может быть, там что-то и было. Не бери в голову. Том счастлив с тобой.
Разумеется, не брать в голову не вышло, и несколько часов он проворочался на диване без сна. Сначала он очень злился. Даже больше на себя, чем на Грега, за то, что сам же обо всем этом и спрашивал. На Хиддлстона он не злился вообще, не за что было, но разбить нос Гримшоу все же хотелось. Слабо утешала мысль о том, что если бы стало известно о его собственных похождениях, все могло бы очень плохо закончиться. А потом внезапно стало все равно. Видимо, все же получилось уснуть, потому что в какой-то момент показалось, что Том тут, совсем рядом, но стоило зазвонить будильнику, как мираж рассеялся и осталась только тупая головная боль. Холодный душ принес лишь небольшое облегчение. Выпив кофе, австралиец вызвал такси и разбудил Джеймса, чтобы тот закрыл на ним дверь. На студии все шло своим чередом. Миллс, заменявший Гримшоу с утра, захватил все фланги, честно поклявшись австралийцу, что самостоятельно проконтролирует всех до вечера, и приказав ему немедленно ехать домой. Старшего диджея Хэмсворт не послушался, аргументируя это тем, что если что-то пойдет не так, ему потом отвечать перед Хиддлстоном, а в гневе любимое начальство было ужасным. Поэтому, благословив Скота вещать, он начал проверять, что все действительно готово к сегодняшним эфирам и функционирует. После, прослонявшись по студиям еще некоторое время, Крис обнаружил себя палящимся на пустое место за компьютером, где обычно работал Том, и, поняв, что дальше терпеть просто не в силах, достал телефон и набрал номер.
______________________________(1) Цитата из книги Дианы Сеттерфилд "Тринадцатая сказка"(2) Отсылка к песне Дэйвида Боуи "Space Oddity"
(3) Club 27 - объединённое название музыкантов, сильно повлиявших на развитие музыки стилей рок и блюз и умерших в возрасте 27 лет.
(4)Фраза ?Live fast, die young?, вместе с лозунгом ?Sex, drugs and rock and roll? стали девизом представителей рок-н-ролл и панк субкультур в 60х годах и ассоциируются с этими движениями до сих пор.(5) фраза из песни Lawson "Juliet".