Глава 10 (2/2)

– Вот видишь.

Мотнув головой и откинув со лба волосы, я фыркнула: – Заботливый какой. Ложь во спасение и все такое, – каждое слово сочилось ядовитым сарказмом, который, казалось, капал с губ. Я сама испугалась звука своего голоса.

– Я его не оправдываю, – заметила подруга.

– Вот и не надо, – подтянув колени к себе, я обхватила их руками и устало опустила голову.

Обнимая себя за плечи, Сандра покачивалась взад-вперед, перестав обращать внимание на повизгивания сына, доносившиеся из соседней комнаты.

– Как же я сразу не вспомнила… Ведь мне еще давно показалось, что я его уже видела.

Не поднимая головы, я глухо буркнула что-то, чего сама не разобрала.

– Нат.

Я не пошевелилась. – Нат!

Неохотно оторвав голову от рук, я пустым взглядом уставилась в монитор. Сандра тщательно подбирала слова, теребя браслет на левом запястье. – Ты… Ты просто не рви ваши отношения. Вот так сразу.

Я раскрыла рот, но она не дала сказать. – Ваша дружба, – продолжала Сандра, – Это что-то необыкновенное. Он, конечно, поступил как распоследний Halunke, но не из худших побуждений.

Слово ?мерзавец? я знала. Сандра была остра на язык.

– Говоришь, ты его не защищаешь? Мне кажется, именно этим ты сейчас и занимаешься.

– Я защищаю тебя, глупая. Ты с ним счастлива. Так будь с ним.

– Мне нужно время. – Я знаю, – Сандра ласково смотрела на меня. – Но не делай поступков, о которых будешь жалеть.

Мне до жути захотелось обнять мою подругу.

– Не буду. Обещаю. Просто… Не так сразу. Не сейчас.

Она кивнула с печальной улыбкой. Моя милая Сандра. Она все понимала.

Где-то вдалеке вдруг раздался грохот, за которым последовал поток немецких слов и громкое ?Мааааам!?. Сандра подскочила как ошпаренная: – Кроссман! Я тебя убью! Ты опять впаял ребенка головой в люстру?

Спохватившись, она торопливо глянула на меня. – Прости, Нат. Мои опять устроили погром. Завтра созвонимся. И не вешай нос, окей?

– Окей, – я с улыбкой козырнула подруге, после чего экран погас.

?Ты с ним счастлива. Так будь с ним?. Я закрыла глаза.* * *

На следующее утро я задумчиво ходила по комнате, сложив руки на груди и бросая косые взгляды на блестящую фольгой коробочку, терпеливо ждавшую на письменном столе. Его подарок. Несколько раз протягивала руку и столько же раз отдергивала ее, словно боясь обжечься. Я вспоминала, как он обнимал меня, вручив подарок. По коже побежали мурашки, заставив передернуть плечами, отгоняя наваждение. Это был чудесный вечер. Теплый и уютный. Когда меня обнимали руки человека, которого я любила. Когда я обнимала его в ответ, забывая обо всем на свете и наслаждаясь теплом его прикосновений и звуками родного голоса. Когда он смотрел на меня так, будто бы я ему нравилась. По-настоящему, как девушка, а не как друг. То были последние спокойные мгновения перед бурей, которая вскоре разразилась и не утихала и по сей день.

Сандра сказала, он спрашивал, как у меня дела. Видимо, он и вправду волновался. Ну конечно. Чего стоил последний его взгляд, обращенный ко мне. Он сквозил холодной тоской затравленного волка. Интересно, что он сейчас чувствует? В эту самую минуту? Думает ли обо мне, вспоминает ли?

Горячая одинокая слеза сорвалась с ресниц и прочертила дорожку по щеке. Дрожащие руки сами потянулись к коробочке и медленно, аккуратно развернули фольгу.

На мои колени выпал дорогущий скетчбук. Тот самый, вокруг которого я так долго ходила в магазине. Дэн заметил. Он всегда все замечает. Почти всегда.

Сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, я провела подушечками пальцев по твердому красивому переплету. Что-то явно было вложено между страниц, потому что обложка как-то странно топорщилась, не закрываясь, как следует. Открыв блокнот, я чуть не выронила его из рук, а слезы, уже не сдерживаемые, сами потекли по щекам. На форзаце знакомым размашистым почерком было написано: ?Спасибо за то, что ты есть в моей жизни. Д.? и чуть ниже: ?P.S. Ибо хватит разрисовывать все салфетки в моем доме?. Я сдавленно хихикнула сквозь слезы. В этом весь Дэн. Только есть ли я теперь в его жизни? А он в моей? Глянцевые фотографии, таившиеся меж страниц, выскользнули из своего убежища и веером рассыпались по кровати, на которой я сидела, поджав ноги. Те самые фотографии из парка. Фотографии, на которых мы с Дэном вместе. Пару раз мы попросили случайных прохожих сфотографировать нас. Остальные фото Дэн сделал сам, вытягивая руку с камерой и рискуя грохнуть ее в сугроб.

Я перебирала снимки снова и снова, роняя слезы на воротник свитера. Одна фотография задержалась в моих руках дольше остальных. На ней я улыбалась прямо в камеру, а Дэн целовал меня в висок, зарывшись носом в мои волосы, выбившиеся из-под шапки и завившиеся от снега. Я судорожно прикоснулась к голове, пропуская прядь между пальцев. Почему-то больно стало оттого, что эти пряди хранили воспоминания о былом счастье, словно издеваясь надо мной.

Поддавшись внезапному порыву, я подскочила, рассыпав фотографии. Ножницы нашлись в шкафчике в ванной. Не успев понять, что делаю, я отхватила довольно большую прядь волос и стояла теперь, глядя в ничего не выражающие глаза своего отражения в зеркале. Разжала кулак, и волосы, кружась, каштановыми кольцами упали на дно ванны. Я вдруг решительно свела брови и, кивнув отражению, принялась безжалостно отстригать все новые и новые пряди.

Спустя несколько минут, я, переводя дыхание, оглядывала себя. Волосы теперь едва доставали до плеч. Чувство странного удовлетворения, если не удовольствия, разливалось внутри.

Вернувшись в свою комнату, я сгребла фотографии в кучку, освобождая себе место на кровати. Короткие волосы разметались по подушке. Поворочавшись с боку на бок, я, поколебавшись, протянула руку и взяла пачку фотографий. Прижимая их к себе и свернувшись калачиком, я погрузилась в опустошенный сон без сновидений.