Глава 17. (2/2)

—Так плохо? —поникшим голосом спрашивает он, а Коля даже и не знает как объяснить по приличнее, а не выдать что-то вроде ?сосешь ты, конечно, отменно?.—Нет…—мотает головой Лукашенко, —не в этом дело, —Бэррон непонимающе выгибает бровь, а после вздрагивает всем телом и утыкается Коле в плечо, стоит хоккеисту нащупать ответный, уже давно болезненный стояк. Белорус хмыкает, целует в висок и в одно движение меняет их местами, —ты умница, слышишь, —Бэррон жмурится, когда его волосы в очередной раз взлохмачивают. Несмотря на атмосферу, Коля все еще нежничает с Бэрроном, это прям в краску вгоняет, —но я хочу большего, хорошо? —Трамп покорно кивает, а Колю прям ведет от того, насколько парень сейчас милый. Бэррон хватается за плечи белоруса и вскрикивает, когда его поднимают над землей и подхватывают под бедра, унося куда-то.

Бэррон не успевает понять в чем дело, как его спина уже касается чего-то мягкого, а все тело словно подпрыгивает на матрасе. Впрочем, так пролежал он не очень долго. Бэррона, как безвольную куклу, берут за талию и слегка приподнимают. В голове начинает неприятно гудеть от таких резких смен позиций, а после приходится раскраснеться до состояния помидора и отвести взгляд, потому что Бэррон оказывается сверху, а ухмыляющийся Лукашенко не сулит ничего хорошего.

—Почему ты смущаешься? —Бэррон лишь ежится, но это было зря. По телу проходится разряд, а из губ совершенно неожиданно вырывается тихий стон. Не стоило забывать о собственном состоянии. Белорус чуть приподнимается, поддевает подол кофты Трампа пальцами и снимает ту. Бэррона всего трясет, ужасно хочется коснуться себя, до слез. Вопрос теряется в громком стоне парня, стоит Коле расстегнуть ширинку на светлых штанах и коснуться Бэррона через уже влажную ткань.

—К-коля, — силы словно покидают тело, Бэррон крепко обнимает хоккеиста и протяжно стонет тому прямо на ухо. Коля делает глубокий вдох и считает до трех. Он тоже, вообще-то, не железный.

Подождав, пока Бэррона перестанет бить крупная дрожь, Лукашенко как можно мягче отстраняет парня от себя, стирает соленые дорожки с щек и коротко улыбается. Трамп шумно и часто дышит, кусает губы и льнет ближе, трется макушкой о плечо белоруса, неосознанно толкаясь тому в руку. Коля не планировал сегодня такого, а свои планы нарушать он не собирается. Даже ради Бэррона. К тому же, тот не должен обидеться, скорее наоборот. За секунду вновь оказавшись под хоккеистом, Трамп ворчит что-то про то, что он не блин, чтобы так вертеть его, на что Коля лишь усмехается, помогая снять с парня штаны.В доме тепло, но Бэррону, кажется, жарко. Трамп тянется к заветным пуговкам на рубашке, расстегивая те буквально за секунды. Лукашенко в расстегнутой рубашке, что еще нужно для счастья? Бэррон плавится под этим заинтересованным взглядом, специально выгибается и тянется ближе. Вот только до заветных поцелуев не доходит.—Прости, —не очень убедительно извиняется белорус, стаскивая рубашку с плеч, —не хочу отсасывать самому себе, —Бэррон мычит что-то неразборчивое, пока хоккеист ведет руками по всему телу Трампа, оглаживая бедра с внутренней стороны.—И очень зря, —хмыкает парень, судорожно вбирая воздух в легкие, стоит Коле развести его колени в разные стороны и коснуться пальцами в том самом месте.

—Ты такой послушный, —чуть ли не мурчит белорус, в этот самый момент проталкивая сразу два пальца. Бэррон хватается рукой за его предплечье, пропуская воздух сквозь зубы, и дует щеки, показывая свое недовольство. Коля смеется, понимая, что изначальная атмосфера сошла на нет окончательно, —но это правда, смотри, —Трампа подбрасывает на кровати, когда белорус добавляет третий палец и начинает двигать ими внутри. Бэррон издает сдавленный стон и бросает на Колю такой обиженный взгляд, что тому даже на секунду стыдно становится, —прости, я вхожу, ладно?—Нет, стой, —Лукашенко тут же останавливается, озадачено смотря на то, как Трамп собственноручно вытаскивает его пальцы из себя, а в следующую секунду Коля с не менее шокированным лицом оказывается снизу. Опять, —Так-то лучше, —ухмыляется Трамп, залезая обратно на парня, —я сам, —гордо произносит он, наклоняясь чуть ближе. Стояк белоруса упирается в мягкие раскрытые стенки, тут же проникая внутрь. Бэррон рвано выдыхает, ладонями опираясь о грудь хоккеиста.Внутри Бэррона обалденно. Он весь дрожит, даже изнутри, из-за чего по всему стволу проходятся приятные вибрации. Это их второй раз, но кажется Бэррон с первого успел привыкнуть к размерам хоккеиста, поскольку сразу начинает слегка покачиваться, издавая тихие стоны. Бэррон все еще красивый. Каждый раз Коля в этом убеждается и надеется, что будет убеждаться еще очень много раз. Бэррон откидывает голову назад и протяжно стонет. Коля не может просто наблюдать за этим, не касаться Бэррона—это пытка. Трамп вздрагивает, сжимаясь внутри, когда Лукашенко ведет руками по телу парня, оглаживая каждый участок и играясь с сосками. Бэррон стыдливо прикусывает нижнюю губу, но на прикосновения отзывается. Звуки пошлых шлепков двух тел друг от друга только сильнее раззадоривают, Бэррон двигается как хочет, но это вообще-то у Коли день рождение.По комнате раздается громкий протяжный стон, заполняющий все пространство, а Бэррон оказывается прижат сначала к кровати, а после к сильному разгоряченному телу. Коля увеличивает темп и слышит отдаленный звон в ушах, настолько внутри Бэррона хорошо. Узко и горячо, он словно засасывает его. Трамп крепко-крепко обнимает его дрожащими руками, хриплым голосом прося белоруса быть помедленнее. Коля просьбу принимает, темп увеличивает, а у Бэррона срывается голос и по всему телу проходится волна возбуждения, накрывая всего парня с головой. Белорус попадает по всем самым чувствительным точкам и ему хоть бы хны. У Бэррона ум за разум заходит, он вообще не понимает, что творится. В глазах слезы, а в голове дикое желание, чтобы тот не останавливался. Бэррону так хорошо, до безумия просто. Он готов умереть хоть прямо сейчас, лишь бы это не заканчивалось.Бэррон горячий, словно лава, мокрый и, кажется, затраханный, стонет так громко, что у Коли уши закладывает. Трамп шумно дышит, всхлипывая, и все же, несмотря на явный запрет, отрывается от хоккеиста и целует его настолько отчаянно, что Коля даже не пытается это остановить. Дышать просто нечем, Бэррон целует его с напором, не отрываясь ни на секунду. Лукашенко мычит в поцелуй что-то невнятное, но Бэррон не слушает его.—Бэррон, —кое-как отцепив от себя парня, Коля хлопает того по щекам, приводя в чувства, —все в порядке? —Трамп хлопает глазами, не понимая вообще что он делает.—Д-да, —следует неуверенный ответ, —давай помедленней, —пауза, —пожалуйста?Коля тихо смеется, гладит Бэррона по волосам и кивает, начиная двигаться чуть медленней. Так намного лучше, Бэррон растекается, словно масло по сковородке, стонет своим чуть осипшим голосом и выгибается навстречу любимым рукам.—Коля, —зовет Трамп, чувствуя, что практически на пределе. Тот бросает туманный взгляд, показывая, что слушает его, —возьми меня за руку, —просьба слегка удивляет, но Коля улыбается краешком губ, переплетая их пальцы. У Бэррона наворачиваются слезы от всей этой картины, а после так вообще сердце останавливается, стоит Лукашенко притянуть их руки к себе и поцеловать ладошку Бэррона, что, по его мнению, смотрелась просто изумительно маленькой, по сравнению с ладонью самого белоруса, —ты…—начинает Трамп, но осекается, понимая, что еще слово и он снова заревет. Глаза уже болеть начинают, —за-зачем? —и таращится на Колю так, словно он только что сделал какую-то глупость.

—Просто, —хмыкает Лукашенко, опускаясь чуть ниже, —спасибо, Бэррон, —легонько стукнувшись лбом о лоб Бэррона, шепчет белорус, вгоняя Трампа в такой шок, что дышать становится проблематично, —спасибо, что остался со мной, —Бэррона всего передергивает, он резко обнимает Колю, несильно кусая его за плечо.

—Я не мог не остаться, —бурчит он.

—Да, —с легкой улыбкой соглашается парень, —знаю.Секс на разных скоростях хорошо так измотал обоих. Настолько, что когда оба пошли отмываться в душ, то они правда просто помылись, после чего упали на кровать и вздохнули. Бэррон жалуется, что завтра у него опять будет все болеть, пока Коля перебирает его волосы, даже не вслушиваясь в то, что Трамп говорит. Они лежат так какое-то время, Коля тянет Бэррона к себе поближе, гладя того по щекам, тихо шепча, что у того опухли глаза. Бэррон смеется: ?я некрасивый??, на что получает легкий щелбан и тихое-тихое, в самое ушко: ?ты удивительный?.***Коля просыпается поздно ночью от какого-то шума и того, что Бэррон слишком сильно прижимается к нему. Парень поворачивается на бок, чтобы узнать причину звука и натыкается на яркие вспышки в небе. Время на часах показывает два, а Лукашенко усмехается, понимая, что это, скорее, инициатива Марка. Белорус выпутывается из цепкого объятия Трампа, встает с кровати, напяливая на себя лишь джинсы, и выходит на небольшую террасу, всматриваясь в темное ночное небо, что разрезают разноцветные огни. Коля подпирает щеку ладонь, облокачиваясь на невысокое деревянное ограждение, а после слышит тихие шаги и в дверях появляется заспанный Бэррон, мило потирающий глаза и с шухером на голове. Трамп зевает, кутаясь в стащенное с постели одеяло и спрашивает что происходит.—Салют, —и словно подтверждая слова парня, небо озаряется огромным сине-зеленым факелом. Бэррон выдает восторженное ?вау?, после чего парня тянут на себя, запечатывая в замок из рук, —тебе не холодно? —спрашивает белорус куда-то в макушку.—Немного, —сознается Трамп, дергаясь, когда ветер забирается под защиту в виде одеяла.—Хорошо, сейчас пойдем, —Коля кладет голову Бэррону на плечо, хмыкает и все-таки оставляет поцелуй на неприкрытой шеи, заставляя Бэррона вздрогнуть, —еще немного постоим и обратно, хорошо? —Бэррон кивает, кутаясь в одеялко сильнее, жмется к Коле ближе и расслабленно выдыхает. Салюты ему не очень нравятся, точнее шум от них, но ради Коли можно и потерпеть.

***Бэррон загребает все одеяло себе вместе с Лукашенко, прижимается к парню и сопит в самое плечо. Коле не очень хочется спать, хотя он чувствует, что устал, поэтому белорус просто наблюдает за дрожащими веками Трампа. Салюты все еще продолжаются, но, кажется, те вот-вот закончатся, постепенно баханье от них становится все тише и дальше. Бэррон приоткрывает глаза и вздыхает, а Коля понимает, что тот о чем-то усердно думает. Бэррон напряжен.—Что-то случилось? —поразмыслив с секунду спрашивает хоккеист, но Бэррон лишь поджимает губы, словно не хочет об этом говорить, —Бэррон?

—Мне…не очень нравятся салюты, —и затихает. Шум прекращается, а в комнате остается лишь размеренное дыхание обоих парней. Коля приобнимает вздрогнувшего Бэррона, зарываясь носом тому в макушку, —они такие громкие, —пауза, —немного страшно, —Бэррону стыдно в таком признаваться, об этом не знает даже мама, он боится, что Коля над ним посмеется или, что еще хуже, скажет, что Трамп ведет себя как маленький. Но Коля не смеется.

—Слышишь что-нибудь? —вопрос ставит в ступор, поэтому Бэррон слегка отстраняется и мотает головой, —и я тоже, —коротко улыбается белорус, —салюты кончились, —Коля вновь прижимает Трампа к себе, вздыхает и треплет того по волосам одной рукой, —можешь засыпать, —и тут же добавляет, —если что, просто обними меня, —короткая усмешка, —тогда тебе не будет страшно? —безумно смущенный Бэррон покрепче обнимает хоккеиста, пряча горящие щеки в одеяле.—Не будет…—Вот и хорошо, —Коля переворачивается на спину, притягивая Бэррона к себе, устремляя взгляд на чуть приоткрытое окно. Лунный свет освещает стоящие вдалеке деревья, чьи листья до сих пор колышутся, а бледных звезд на небе с каждой секундой становится все больше. Бэррон затихает уже через секунду, Коля решает посмотреть заснул ли тот и оказывается прав. Трамп во сне мило морщит носик, чем только умиляет, —спи спокойно, котенок.