часть, в которой Аксель дразнится (2/2)

— Если ты каждый раз так будешь реагировать на разговоры про работу, — усмехался Аксель позже, раскатывая по члену Макса презерватив, — мы будем говорить только о ней.Макс нетерпеливо выдохнул и толкнул его на спину.— Нет, правда, — рассмеялся Акс и добавил: — А к Элиотту ты меня так никогда не ревновал.

Максанс знал, что Аксель наслаждается каждой секундой его ?недовольства?. Самолюбивый засранец.

Так что он не чувствовал вины, оставляя укус на красивом, покатом плече. Аксель обиженно заворчал, но концерт устраивать не стал — всё-таки Максанс кусался не всерьёз. Он только сильнее обнял его руками и ногами, да требовательно пихнул пяткой в задницу, побуждая пошевеливаться.И несмотря на то дикое, горячее, что требовало рыкнуть на Акселя, сделать так, чтобы у того даже сил на какие-то требования не осталось, Макс почувствовал… нежность. Совсем неподходящую ситуации нежность.

Я люблю его, — подумал Максанс. — Его ребячество, его чувство юмора, его темпераментность, его манеру красть одеяло и засовывать свои голые ступни между моих лодыжек, его плаксивую натуру и его чёртово упрямство тоже люблю.Макс любил его, даже когда Аксель начинал качать права. Раньше это бесило его до ужаса, а потом он понял, что в такие моменты влюбляется в Орьяна ещё больше.

Аксель ведь ему вообще любым нравился. Самым разным. И когда раскидывался под ним, сдаваясь, становясь непривычно, до страшного покорным; и когда ворочал его по постели, укладывая, чтобы самому было удобно; и когда хохотал, пока Макс громко матерился из-за того, что не мог найти завалившуюся куда-то смазку. Так что Максансу он нравился всегда. Нет, не так. Он его обожал.Эти мысли обожгли его сильнее возбуждения.

Он любит Акселя. Любит. И ему повезло быть любимым в ответ.

Макс смотрел на чужие закрытые глаза, искусанные губы, раскрасневшиеся скулы и радовался, что Аксель не видит его выражения лица. Но ему вдруг тут же захотелось увидеть взгляд Акса, понимание и отражение собственных мыслей. Аксель-то чувствовал всё то же самое — в этом Макс не сомневался.

И, конечно, в ту же секунду Аксель наконец на него посмотрел.— Ну что, — недовольно сказал он, — ты там не заснул?Макс понял, что не двигается: замер и просто смотрит на него. Аксель с намёком качнул бёдрами — видимо, устал ждать. Макс всё равно не стал торопиться, старался удержать это ощущение, накатившее на него так не вовремя. Но очарование момента уже было разрушено. Вернулась та страстная горячка, желание взять его, присвоить себе, чтобы он ни говорить, ни даже думать не мог.Аксель, видимо, заметил его резко изменяющиеся эмоции, чуть нахмурился, но потом— паршивец — приподнял бровь.— Неужели ты всё-таки собираешься что-то сделать?— О, — Макс улыбнулся, подался вперёд, вошёл глубже, вгляделся в то, как у Акселя закатываются глаза и как дёргается кадык, — что-то точно собираюсь.Больше так залипать ему не хотелось. Макс заметил, что Аксель цепляется за простынь, переплёл их пальцы, упёрся другой ладонью в матрас и задал темп.

Долго ни он, ни Аксель не продержались — слишком растянулась прелюдия, чересчур сильно они друг друга хотели.Аксель выгнулся — рёбра чётко обозначились под смуглой кожей — и Макса так коротнуло этой картинкой, что он ускорился, слушая стоны Акса, и догнался за пару минут. Упал на него, но, отдышавшись, сполз ниже. Поцеловал светлую, незагорелую полоску кожи, накрыл губами головку, погладил внутреннюю часть бедра и спустился пальцами к припухшему отверстию.

Доставлять Акселю удовольствие он любил особенно сильно.После душа Акс был совсем разморенный. Он первым забрался в постель, но когда Макс лёг рядом, обвил рукой его грудь. Потом подвинулся ближе, забросил на него ещё и ногу. А когда и этого ему показалось недостаточно, вжался губами в предплечье, потом лениво куснул татуировку — больше прихватил кожу, чем попытался оставить какой-то след.— Тебе же завтра никуда не надо? — спросил он.— Нет, — сказал Макс. — А что?— Ничего. Просто спрашиваю о твоих планах.— А я уж думал, ты сейчас обрадуешься, что завтра не надо меня ни с кем делить.— Неужели я такой ревнивец? — удивился Акс.— Не то слово, — фыркнул Максанс.— Но именно ты ревнуешь меня к самому себе, — Аксель потянулся и постучал пальцем ему по лбу. — Не думаю, что из нас двоих жуткий собственник — это я.

— Не к самому себе, — Макс скривился. Он ведь только расслабился; в голове приятно шумело и париться о чём-то больше не хотелось. Зачем Аксель начинал всё по новой? — Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Давай не будем.— Не будем? — переспросил Аксель. Приподнял голову и попытался заглянуть ему в глаза, но Макс не смотрел на него. — Ты о чём, Макс?

— Ты знаешь, о чём.— Не знаю, — упрямо возразил Аксель. — В чём дело? Я не…— Просто я — не мои герои. Они интереснее меня, лучше, где-то сексуальнее, где-то умнее, где-то талантливее. Порой я вообще чувствую себя пустышкой, потому что только играю роль человека, а он превосходит меня своими качествами во много раз. И тебе кто-то из них нравится. Точнее, они все тебе нравятся.

Аксель приподнялся на руках, навис над ним, изучая взглядом его лицо. Максанс прикрыл глаза. Он не знал, зачем всё это выдал. Да ещё и таким объёмом, всё сразу, совсем не задумываясь, о чём говорит.

Аксель молчал. Макс знал, что он сейчас размышлял, собирал слова в предложения, как делал всегда, когда они затрагивали важные темы. Это Макс выпаливал всё чередой мыслей; Аксель брал паузу, чтобы решить, что говорить, а что нет.На этот раз Макс явно выбил его из колеи на более долгий срок, чем обычно.— Ты пошутил? — осторожно начал Аксель.

— Нет, — Макс вздохнул. — Слушай…— И ты правда думаешь, — перебил его Аксель, — что мне нравятся выдуманные личности? Больше, чем ты?Максанс поморщился. Он не думал об этом так. Просто бесился, когда Аксель с горящими глазами и пылом говорил о каком-то из сыгранных им, Максом, героев.— Знаешь, что мне сегодня сказал Лео? — вдруг сказал Акс. — Прям перед тем, как мы уехали.— Что? — послушно спросил Макс.

Ему стало стыдно за свою такую необоснованную вспышку. Не за то, к чему она привела — о, он обожал секс с Акселем, была б его воля, Макс не выпускал его из постели днями напролёт — совсем нет. А за свою реакцию. И то, что он вёл себя глупо, почти по-детски.— Что он тебе сказал?— Что я идиот и настоящий счастливчик, раз снова и снова влюбляюсь в своего же парня в самых разных вариациях, — Макс повернулся к нему, и Аксель с улыбкой коснулся его щеки, погладил по небритой щеке и провёл большим пальцем по губам. Наклонился ближе. — Или не вариациях. Вселенных, если тебе угодно.

Макс сглотнул. Чувство, за которое он так пытался зацепиться немногим раньше, вернулось само, ударило его под дых, затопив всеобъемлющей любовью. Пришлось снова отводить глаза.— Нет, смотри на меня, — попросил Аксель. Максу ничего не оставалось, только поднять голову. — Про то, что ты, — Аксель изобразил пальцами кавычки, — не такой интересный, как выдуманные персонажи, мы ещё поговорим. Но сперва…Макс смотрел на него в упор — Аксель больше не улыбался.— Я прекрасно понимаю, что ты — не они, — серьёзно сказал Аксель. — Но Макс, ты же привносишь себя в каждого из своих персонажей. Именно в тебя, в твои черты, которые ты даришь этим героям, я и влюбляюсь. Это всегда ты. Везде.Любви было чересчур; её оказалось слишком много. Казалось, она вот-вот разорвёт его, чтобы выбраться наружу, залить погружённую в полумрак комнату светом, пролиться сквозь окна, подняться вверх, распасться на миллионы сверхновых.

Дышать выходило с трудом. Поэтому Макс спросил. Медленно.— Во всех вселенных?

Аксель улыбнулся и легонько чмокнул его в нос перед тем, как ответить.— Да. Во всех.