часть, в которой Максанс развязывает войну (1/2)
Максанс дурил. Лез щекотать его и не пускал подняться без весомого повода. Они валялись целый день — точнее, Макс лежал у Акселя на животе, норовя задрать футболку (единственное, что было на Акса надето). То слушали музыку, то включали фильмы, едва ли глядя на экран, вырывая какие-то куски из повествования, то ели, кроша в постели, выбирались отлить и достать что-то съедобное из холодильника.
Недавно Макс снова его раздел, но не с каким-то намёком, а просто заставил стянуть с себя футболку и очень крепко обнял.Аксель прекрасно понимал это желание быть как можно ближе, он тоже соскучился. Ужасно соскучился.
Последний месяц он едва успевал бывать дома: съёмки, спектакли, запись собственного альбома отнимали почти двадцать четыре часа в сутках. Неделю назад ему предложили принять участие в фестивале в Нанте, и он, долго не думая, согласился. Всё же это был неплохой шанс, а Аксель любил пользоваться моментом. Единственным минусом было то, что Макс не мог поехать туда с ним.
Максанс обещал вырваться к нему, но всё будто было против них. Максу неожиданно пришлось отправиться в Лилль, на другой конец страны — и получилось, что они не виделись вживую целых четыре дня. Они не трогали, не целовали друг друга, не могли даже обняться четыре чёртовых дня! Это время стало самым настоящим испытанием. Как бы не смеялись с них друзья и родные, они с Максом слишком привыкли засыпать и просыпаться в одной постели, чтобы спокойно существовать в разных городах.Так что ?липучесть? Макса была вполне объяснима. Аксель втихую наслаждался этим, хоть и ныл, что Максанс его изгрыз, затискал и затрахал. Во всех смыслах, но больше в самом что ни на есть прямом.Аксель уже пару часов назад пообещал себе собраться, выпить чашку кофе и поехать в студию, только никак не мог выполнить даже первые два пункта. Разумеется, он винил во всём не отпускающего его Макса, хотя понимал, что и сам не то чтобы сильно рвётся сбежать на работу.Дома — дома с Максансом — было чересчур хорошо.— О чём задумался? — негромко спросил Максанс, трогая его предплечье.
Аксель опустил голову и улыбнулся. Ответил:— О нас с тобой.Макс замер. Он, вроде бы, почти привык к тому, что Аксель теперь выражал свои эмоции словами, но его иногда выбивали подобные простые признания из колеи. Аксель понимал, почему. Раньше его хватало только на ?поцелуй меня? и заполошные ?пожалуйстапожалуйстапожалуйста? во время секса, но теперь он прямо говорил то, что думал. Всё ещё шутил, конечно, и стеснялся, но был готов заплатить любую цену, лишь бы видеть, как Максанс загорается от пары слов, даже если ни одно из них не начиналось на букву ?л?.— Тяжело не думать о самой красивой паре Франции, — пожал плечами Аксель, зная, что Макс и так прекрасно всё понял.— Полностью с тобой солидарен, — ответил Максанс.Потом подтянулся на руках, навис над ним и поцеловал — мокро, совсем не эстетично, с языком, зубами, чуть ли не рыча как какое-то животное.— Фу, — оповестил его Аксель, когда сумел отдышаться и забыть про то, как только что слабо постанывал в поцелуй.— Отвратительно, — согласился Максанс и потрогал его распухшие губы кончиками пальцев.
Они бы, скорее всего, продолжили, но Макс услышал, как затрезвонил телефон, и, потеревшись кончиком носа о нос Акселя, полез за валявшимся на тумбочке мобильником. Когда он издал победный клич, Аксель улыбнулся.Максанс с самого утра ждал письма от своего агента (которое, видимо, наконец пришло), вот и подрывался на каждое уведомление. Как сейчас. Но Аксель не жаловался. Ему открылся шикарный вид, и он с радостью любовался чужой крепкой, подтянутой задницей. Акс обожал эту красавицу: от соблазнительной округлости и ямочек до того, как она ощущалась в ладонях.
Он без сомнения любил все части тела Максанса, но некоторые выделял. У него даже был топ-пять (куда входили, например, колени и шея), правда, составил он его только для себя и ни с кем не собирался обсуждать собственные пристрастия.
Макс уже повернулся к нему лицом, но всё равно застыл, не шевелясь, пробегаясь глазами по тексту письма. Как и всегда, стоило ему немного задуматься, он трогал свой рот, и Аксель почувствовал бешеное желание прижаться к нему своим. Зацелованные губы всё ещё ныли, и Акселю это нравилось. Акс бы не отказался от ещё одного ужасного поцелуя, но понимал, что тогда на его планах ?успеть забежать в студию? точно можно будет ставить крест. Если он сейчас поддастся искушению, потянет Макса на себя и поцелует так, как они оба любили, то рискует не подняться уже до утра.
Максанс до сих пор не горел желанием выпускать его из постели, но сейчас, пока он отвлёкся, оставался крохотный шанс. И им стоило им воспользоваться.— Ты за водой? — тут же спросил Макс, когда Аксель завозился в поисках какой-то одежды. — Возьми мне тоже.— Сам возьми, — беззлобно огрызнулся Акс.
И принялся бродить по комнате, пытаясь найти свои шмотки. Томная нега всё ещё наполняла тело и голову, но разведённый ими за последние сутки срач достаточно быстро привёл его в себя. И когда только успели? Акселю пришлось наклоняться и подбирать разбросанные вещи; ради смеха он заглянул под кровать и выудил оттуда футболку, принадлежавшую Максу. И как она там, спрашивается, оказалась?
Аксель покрутил футболку в руках, понюхал её, скривился и бросил в Максанса. Макс манёвра не заметил, потому не перехватил летящий в него ?снаряд?, и тот опустился ему прямо на макушку, повиснув белым флагом. Дане-Фовель удивлённо воскликнул, а Аксель расхохотался. И пожалел, что его телефон лежал где-то внизу — он бы с удовольствием сфотографировал эту картину, чтобы потом выложить в приват.— Это значит, что мне нужно сдаться? — осторожно уточнил Макс, снимая с головы собственную вещь.— Это значит, нужно перестать раскидывать шмот где попало, — передразнил его Аксель и скрестил руки на груди. Понимал, что выглядит глупо — стоит в чём мать родила и пытается ругаться на нерадивого бойфренда — но ему было всё равно.— Детка злится? — рассмеялся Макс. — Я так сильно налажал?— Ты, вроде, собирался сегодня заняться сценарием? — проигнорировал Аксель ?детку?. — Вот и займись. Сделай полезное дело.— Ну ладно, — Макс отложил мобильник и поднял ладони в воздух. — Видишь? Сдаюсь. Всё моё внимание опять безраздельно принадлежит одному тебе.Аксель хмыкнул, но ничего ему не ответил; отвернулся и пошёл к шкафу. Ему нужна была одежда, он же не мог разгуливать по улице голым, как делал это дома.