Глава 1. (2/2)

Хор натянул капюшон на голову, пытаясь отгородиться от его присутствия. Удерживать маску холодной вежливости и равнодушия получалось плоховато.

Огонёк зажигалки выхватил колечко пирсинга в нижней губе, подсветил лицо, сделав его похожим на известняковую маску.

- Слушай, - сказал Хор. Ему не хотелось делать первый шаг и прогибаться, но другого выхода не было. Получать раз за разом ни за что тоже было хреновой идеей. Интуитивно он чуял, что Сэт ожидает, когда же он начнёт сдавать позиции. А если он ожидает такого шага, то всё же предсказуем в чём-то. И у него есть своя слабина. Но какая...? - Давай замнём недоразумение.- Недоразумение?

- Да ёб твою в бога душу мать! Ты просто долбанный параноик. Ты мне чуть...- Челюсть не сломал? Тогда как ты разговариваешь? Херня. Не скули из-за простого ушиба.

- Что я лично тебе такого сделал, а?! Сука, какого хера?!"О, надо же, этот выблядок что, ещё и огрызается? Ну, может быть, я не прав, научился хотя бы чему-то. В р е а л ь н о м мире. Может быть..."- Не протягивай руки, - раздельно и предельно чётко артикулируя, как будто обращаясь к джанки под ломкой или к слабоумному, произнёс Сэт. - Я этого не люблю. И следи за речью. Выёбываться будешь, когда докажешь, что стоишь чего-то не только в дигитальном пространстве."О да, ты не любишь... Враньё в чистом виде, что ты это не любишь. Да тебе просто нравится над кем-то издеваться! Ублюдок поехавший... И что будет следующим?! Поверить не могу, что я с тобой раньше общался... Ответа ждал, советовался... А на деле - ну ты и урод... " О том, что могло быть следующим, он благоразумно не подумал. Воображение моментально нарисовало несколько картин - от простого рукоприкладства до откровенной расчленёнки. Он не сомневался, что ножом Сэт владеет ничуть не хуже разгонника, который он таскал в кобуре на бедре, и возможно такого рода практика приватных бесед вовсе ему не чужда.

- Я не сторонник физического воздействия, Хор. И не вынуждай меня делать это снова.

Сэт красноречиво покрутил запястьем, как будто снова собирался ударить. Хор кивнул, соглашаясь с ним. Становилось понятно, что играть придётся по правилам этого человека - жестокого, властного, подверженного вспышкам гнева, и абсолютно непредсказуемого. Хор привык к людям, поведение которых можно было хотя бы как-то спрогнозировать. Определить, каким будет дальнейший шаг. Ни Сэт, ни его так сказать коллеги, какой-либо предсказуемостью не отличались, но в отличие от своего командира, в лицо кулаком ему заехать не пытались. "Ты - не сторонник рукоприкладства? Да, щас, как же, хер там... я тебе твою мать так и поверил..."- Полагаю, что оснований верить мне в данный момент у тебя нет. Что ж. Разумно...Давай начистоту. Ты меня бесишь, Хор. Выводишь из себя такой самодовольной рожей. А то, что ты умудрился родиться не от того и не от тех, это уже не моя проблема. Бесишь. Тц. Но твои персональные навыки мне нужнее, чем твоё раненое эго и пару раз разбитое личико. Просто...будь послушным мальчиком, делай, что я тебе говорю, и всё будет хорошо.

Хор слушал его в пол уха. Каким-то образом Сэт умудрялся придавать похабный оттенок даже простым фразам, однако в данный момент Хора эти инсинуации, если, конечно, они были, волновали меньше всего. От двойной дозы анальгетиков голова казалась прозрачной, обложенной ватой, слишком невесомой. Исподтишка он рассматривал дядю. Звериные зубы за широкой улыбкой не добавляли ему уверенности в словах Сэта. Крайне неприятное ощущение. Щёлкнула крышечка зажигалки, тоже архаичной, бензиновой - лицо на долю мгновения под отсветом пламени показалось скорбным. В темноте то разгорался, то снова гас багровый огонёк.

Хор рассеянно подумал,что удивительно, как это Сэт с его харизмой, образом киберфрика в милитари и тягой к механике и вся его шайка не стали объектом внимания офисных девушек, которые, отличаясь особой разборчивостью в связях, пытаясь шагнуть на целую ступеньку а то и две вверх через постель, пытались прихватить острых ощущений на стороне, слоняясь по клубам вроде "Стекла" и "Амбара", и если первый был известен как учреждение, облюбованное кибершовинистами, теками, боргами и честными программистами, то второй был форменным блядюшником, в котором можно было найти партнёра на час на любой вкус и цвет - от азиатского полукиборга с обгорелой рожей, щеголяющего заплатами пересаженной кожи, до модели самого высокого уровня, которая, не скрывая своих увлечений, оказывает эскорт-услуги, снять кого угодно, были бы креды на счету, и заторчать от любого наркотика - самым невинным были джампы, которые пригоршнями жрали подростки, чтобы плясать до утра на танцполе.- Куришь? -Сэт спросил это совершенно нормальным голосом, и протянул тлеющий косяк.- Вообще-то нет, - раздельно проговорил он. Самокрутка была без фильтра, тонкая папиросная бумага стала влажной от чужой слюны. Какая, впрочем, вот сейчас разница? Затянувшись, он закашлялся - шалу Сэт курил в самом деле отменную. Вторая затяжка наполнила голову расслабляющим дурманом. "Интересно, как он ведёт машину и сохраняет ясность сознания, если курит это дерьмо через раз?"- Ай, малаца, - Сэт панибратски похлопал его по плечу, забрал косяк. Хор снова натянул на голову капюшон дождевика, и уставился на ползущие по лобовому стеклу капли. Машина убаюкивающе покачивалась. Он сам не заметил, как задремал под ровное гудение двигателя, тихое бормотание радиостанции и стук капель.

Сон был отражением реальности и от этого был ещё отвратительнее.

Мужчина стоял перед зеркалом, полностью обнажённый. От этого нахлынуло ещё большее чувство гадливости. Тяжёлая резная рама зеркала изображала аллегорию на рог изобилия - по кругу шла цветочная гирлянда с вплетёнными фруктами, она появлялась и исчезала в стилизованной морской раковине. Грудь и живот пересекали брызги высохшей крови. Широко раскрытые глаза сверкали. Зеркало отражало ещё кое-что - маленькую субтильную фиругку на мраморном полу, свернувшуюся калачиком, с туго натянутыми верёвками вокруг бёдер и хилых предплечий. На скулах, коленях и локтях просвечивали в росцвети скальпированных ран и химических ожогов суставные головки и плоскости кости. Мягкие ткани вокруг рта были сожжены, улыбка напоминала жемчужный браслет, зажатый в багрово-красном кулаке, колликвационный некроз роговицы превратил глаза в уродливые бельма, через рану на передней брюшной стенке вывалились петли кишечника. Волосы, тонированные в самый светлый блонд у дорогого парикмахера, превратились в жёсткую от крови гриву, гематомы и отёки исказили лицо до неузнаваемости, между резцами торчал закушенный посиневший язык.

Роскошно обставленный номер в отеле "Тысячелетие" - крайне фешенебельное и претенциозное местечко в Ядре Города, сутки пребывания в котором обошлись бы рядовому клерку в пятигодовое жалование - превратился в склеп. Десятки свечей, примостившихся на каминной полке, на столе, просто на полу. Модные фетиши черепов, сделанные с подлинных отливок, золотистые миниатюрные копии обелисков канувшей в лету Кемет, свечи-пенисы из чёрного парафина для особых эстетов, ароматические, в хрустальных подсвечниках. Феерия пляшущих огоньков, как в церкви. На смену старым религиям пришли новые, не нуждающиеся в свечах своих агнцев - во всяком случае, в ВР периодически всплывала икона Киберматери, Ацид Непорочной,рыдающей кислотными слезами дигитальной Мадонны, принесённой на алтарь высоких технологий. Другие религиозные течения выродились до предела.С маниакальной настойчивостью мужчина зажигал новые свечи, ставил их прямо на пол.

Пуховое стёганое одеяло и шёлковые простыни были залиты кровью, мочой, спермой и рвотой. На вычурном подзеркальнике - ворох снимков, пластиковые квадратики, напечатанные прямо в номере. Хор раз за разом смотрел видео, любезно предоставленное дядей, в котором наглядно демонстрировался переход от человека к собственности.От бессознательности к пробуждению, смертной муке, агонии и безмятежности самой смерти. Мужчина собрал разбросанные по ковру снимки, аккуратно сложил стопкой. Передумал, выбрал несколькоособенно приглянувшихся, остальные небрежно кинул на поднос. Вот он обернул бёдра замаранной простынёй и пропал из кадра.

Вернулся с плоским кожаным чемоданчиком, достал брюшистый скальпель, которым никто уже не пользовался - паучьи манипуляторы киберхиругов отчасти заменили живых врачей в муниципальных больничных комплексах.

Хор попытался отвернуться, чтобы не видеть, как мужчина на видео вскрывает брюшную полость широким продольным разрезом.- Усир производит впечатление уравновешенного и твёрдо стоящего на ногах мужчины, - ползёт в его уши голос Сэта. - Но у него есть маленькие слабости...К маленьким мальчикам. Или к тем, кто выглядит, как маленький мальчик.

Пальцы немилосердно сдавливают его нижнюю челюсть, заставляя смотреть прямо. Сэт сидит позади него, крепко сдавливая его грудную клетку, прижимая его руки к бокам.Хор слышит чужое дыхание - ровное, как будто дышит большое и сильное хищное животное. Это чудовищная пародия на какие-то объятия с той разницей, что сейчас его принуждают смотреть, не отводя глаз, и Сэт просто блокирует все попытки освободиться, он может сломать рёбра голыми руками, выдавить весь воздух из лёгких или просто пальцами повредить лицо так, что понадобится помощь хирургов. Только потому, что может. И он это сделает.Хор попытался вслепую двинуть его локтем, освободиться - Сэт насмешливо фыркнул, встряхнул, как сломанную игрушку, и внезапно отпустил его лицо. Шеи коснулось чужое дыхание, и почти сразу - острый холодок лезвия. Прохладная, пахнущая почему-то пластиком и какой-то врачебной химией ладонь почти ласково легла на его горло. Жёсткие кончики пальцев нежно - в самом деле нежно - надавили по обе стороны от трахеи, туда, где сонная артерия подходила к поверхности и бился пульс. Наклонившись к Хору так низко, что рассыпавшиеся дреды упали ему на лицо, отгораживая их обоих дёргающейся завесой, Сэт тихо прошептал, едва не касаясь его уха губами:- Смотри.После этого слова стало по-настоящему жутко. И от того, что Сэт с лёгкостью мог сломать его, в том числе. Он даже не сбился с дыхания, удерживая Хора на месте.

Мужчина на видео наконец-то поднял лицо. Оператор-извращенец приблизил кадр, и стала видна каждая пора на его лице, каждая морщинка и шрамик.

Усир. Его отец. В горле появился горько-кислый привкус. Зацикленное видео снова показывало сцену, где крашеный вбумажно-белый блонд юноша с чертами андрогина разевал рот в агонии, пока с его передней поверхности голени крупный загорелый мужчина сдирал проволочной щёткой кожу, поливал химикатом из безликой пластиковой бутылки и продолжал яростно счищать коагулирующие ткани, добираясь до переднего края большеберцовой кости.Внезапно Хор вспомнил, как давно, очень давно, дома в ванной, оформленной тёмно-синими, почти чёрными и золотыми треугольниками и квадратами, крупными на полу, мелкими на стенах, он искал ножницы и влез в шкафчик, который обычно запирался родителями. Матерью или отцом. Но запомнил, как оттуда выпал маленький пластиковый мешочек на молнии, заполненный мягким и разноцветным. Полный человеческих волос - целый пожар рыжины разных оттенков, от почти тёмно-алого до выцветающего в рыжеватый блонд, разных структур, мелкие косички и чьи-то срезанные дреды, аккуратно перевязанные пучками, заполняли этот мешочек. Хор поспешно засунул его на место и предпочёл не вспоминать об этой находке, запихнув это в самый дальний уголок памяти.

Кожа моментально покрылась холодным липким потом. Хор дёрнулся, просыпаясь. Уставился на профиль Сэта. Глаза тот зачем-то скрыл за очками-консервами. Дреды, закрученные в хвост, брови и ресницы у него тоже были рыжими. Тёмно-рыжими."Входящий вызов по общегородской линии. Запрос по личному коду". Голос тонального режима коммутатора был бесполый и вежливый. Он вскинулся. Сэт вопросительно задрал бровь.- Я отвечу, - поспешно сказал Хор. - Это мать.

Под насмешливым и полупрезрительным взглядом дяди он слушал поток ругани, мольбы и обвинения, которые без устали выплёскивала Исис, решившая, что сыну стоит прекратить вести тот образ жизни, который он вёл последние шесть лет, и вернуться, наконец, к истокам. В корпорацию отца. Усир нуждается - очень нуждается - в ещё одномграмотном безопаснике, а Хор тратит своё время в заштатной конторке. А ведь на него возлагали такие надежды! Неужели он не помнит, что сам компроментирует себя, что давно ступил на тенистую дорожку, тогда как известный ему Анпу уже значится в списках экотеррористов и объявлен в розыск? Неужели он хочет того же самого? Или криотюрьма - предел его мечтаний?Все фразы были давно известны, а тема заезжена до дыр. Исис повторялась в своих претензиях, без конца говоря об абстрактном долге и мифической мести - UGR постоянно была под прицелом у этого морального урода, у его дяди, а его святой долг - стоять за отца.

Хор обратил внимание, что Сэт не блефовал, упоминая своих шемсу - на горизонте маячил низко сидящий транспорт на гравитационной подвеске, в окрасе, позволявшем ему сливаться со степью. Откуда у "Независимости" были армейские кары, он уже догадался.Женский голос в динамике стал слишком настойчивым. Спорить ему не хотелось. Вести беседу в таком ключе тоже. С тяжёлым вздохом Хор отключился.