Глава 15 (1/1)

Он смотрит под ноги, но взгляд не фокусируется на чём-то конкретном, проходя сквозь кроссовки. Слова женщины эхом отдаются в голове, словно грохот разбившегося стекла, из-за которого сложно сохранять внешнее безразличие.—?Я не знаю куда ты собрался, но пожалуйста, я прошу тебя, сядь за стол и перекуси,?— он молчит, не поднимает взгляд. —?Дилан, пожалуйста, я волнуюсь за тебя…Клаудия вглядывается в профиль сына, щуря глаза, но тот не двигается, продолжая стоять в темном коридоре, поэтому женщина продолжает тише:—?Т-ты если не хочешь кушать, то хотя бы просто сядь за стол.В ответ ничего.Ей приходится согнуть руки в локтях и погрузить пальцы в густые волосы на затылке, чтобы слегка оттянуть их. От боли в голове это не избавляет, но так, возможно, получится скрыть жуткую нервозность и дрожащие руки. Она тяжело выдыхает сухой воздух, раскрывая рот:—?Просто, мне нужно с тобой поговорить, Дилан… нам это необходимо.Он моргает, ощущая давящее напряжение в горле. Сначала поднимает взгляд на дверь, а потом поворачивает голову в сторону кухни, все-таки решаясь на такой открытый контакт с матерью. Костяшками пальцев стучит по бедру. Сердце болезненно сжимается при виде женщины, но Дилан не морщит лицо. Он переминается с ноги на ногу, проглатывая сухость во рту:—?Я знаю, о чём ты хочешь поговорить,?— хрипит, не изменяя холоду в голосе.—?П-правда? —?Клаудия недоумевает, изгибая брови, на что Дилан слабо кивает, убирая руки в карманы. Морально закрывается от неё.—?Я соберу вещи и завтра меня уже не будет…Не успевает договорить, как Клаудия поднимается из-за стола на дрожащих ногах, большими от удивления глазами посмотрев на сына:—?Ч-что ты такое говоришь? —?запинается в словах,?— Какие вещи, Д-дилан? Какое завтра, ты в своем уме?!—?Раньше съехать не могу, сама должна понимать, мне нужно найти место где я смогу переночевать…—?Я не хочу ничего понимать,?— опускает руки на стол с громким хлопком, с укором в темных глазах посмотрев на сына,?— ты никуда не уйдешь из этого дома, пока я являюсь твоей матерью и забочусь о тебе.Дилан опускает голову, прежде чем его губы растягиваются в нервной усмешке. Сжимает в ладонях внутреннюю ткань карманов, исподлобья поглядывая на мать, что продолжает что-то говорить с надрывом в охрипшем от слез голосе. Он не улавливает сути, не видит связи, поэтому позволяет себе сделать тяжелый шаг в солнечную кухню, перебивая:—?Ты сама выгнала меня,?— осторожно проходит в комнату, останавливаясь по другую сторону стола,?— тысказала мне убираться из дома. Не я.Плечи Клаудии опускаются, а спина выгибается, от чего женщина больше не выглядит такой уверенной. Она замирает с приоткрытым ртом, облизывая сухие губы. Давится своими же словами, но не может объясниться сыну. Буквально чувствует, как её тело слабеет, а локти начинают трястись от веса, возложенного на них. Виски пульсируют после очередных криков, поэтому Клаудия медленно опускается на стул, прикрывая тяжелые веки.Дилан следит за этим, вытаскивая руки из карманов, но не изменяя холодному выражению лица.—?Я пыталась… —?она открывает глаза, сосредотачивая обессиленный взгляд на сыне,?— пыталась спасти тебя, понимаешь?Дилан качает головой, поджимая губы:—?Нет. Не понимаю, но ты попробуй объяснить мне. Как всегда, постарайся убедить в собственном дерьме, которое ты придумала в своей же голове, а я сделаю вид что поверил. Попробуй.Смотрит прямо на женщину, что дергает бледный заусенец, собираясь ответить сыну, но О’брайен не дает ей возможности, взрываясь:—?Как, защитить? Выгнать на улицу это по-твоему защита, да? —?бегло проводит языком по нижней губе, пуская нервный смешок,?— Тогда чем всё это время занимался я? Что, я делал не так, когда прятал тебя от этого конченного ублюдка в собственном шкафу? Когда возил тебя в больницу с переломами?—?Дилан ты…Он вскидывает руку, жестом прося мать замолчать.Клаудия поджимает дрожащие губы, нервным движением случайно выдергивая заусенец, от чего на пальце выступает кровь. Не опускает глаза на руки, следя за бледным лицом сына. Его мышцы сводит от напряжения и болезненных спазмов в области сердца, от чего на лбу появляются капельки пота. Кожа начинает отблескивать на свету и синяки на влажных скулах проявляются отчетливее.—?Ты должна была выгнать его, а не меня. Рони должен был оказаться на улице, мам. Не я. Он. Ему не место рядом с нами. Как ты не понимаешь? Это не его место, —?понижает тон голоса, смахивая капли пота с лица,?— это место отца.—?Дилан… —?имя выходит с громким выдохом.Стоп слово.Клаудия всем своим видом просит остановиться, ведь слова сына являются настоящей пыткой, истязанием, от которого сердце до сих пор продолжает извергаться кровью. Эта боль, пронесенная сквозь года, она не угасает.Приходится отвести взгляд, пальцами вытерев мокрые дорожки на бледной коже щек.Шмыгает носом, осматривая недавно раскрытую упаковку овсяной каши, которую Дилан любил в детстве.Когда они были все вместе.—?Мне жаль,?— хрипит, не моргая,?— мне так жаль, Д-дилан,?— голос срывается и слезы все-таки выжигают опухшие глаза.Она накрывает лицо ладонями, а сутулые плечи вздрагивают от громкого и болезненного всхлипывания.Слышен скрип подошвы.Клаудия тут же выпрямляется, большими глазами посмотрев на сына, которому приходится остановиться, серьезно посмотрев на мать.—?Не надо,?— она вытирает лицо ладонью, шмыгая носом,?— я в порядке. В порядке. Просто мне… мне тяжело, ведь я правда люблю Роберта.—?Тогда почему он не с нами? —?смотрит на мать, делая очередной шаг в ее сторону,?— Расскажи мне, где отец и я обещаю, что найду и верну его. Я помогу ему, если это будет необходимо,?— кивает головой в знак подтверждения.Не проходит и секунды, как Дилан опускается на пол рядом с женщиной. Смотрит на нее снизу вверх, накрывая своими руками холодные и влажные от слез ладони.Клаудия вздрагивает, моргая.—?Я должен знать, мам,?— он шепчет.Наклоняет голову в бок, чтобы перехватить блуждающий по стенам взгляд матери, но та боится смотреть на сына. Не решится.Клаудия сцепляет пальцы в замок, чем побуждает Дилана убрать руки от неё.Напряжение витает в, освещаемой из единственного окна, комнате.Кухня заполняется холодным молчанием, способным ободрать стены при более продолжительном времени, но тихий, едва различимый стон, заставляет обоих обернуться, посмотрев на закрытые двери в комнату Рональда.Стон становится отчетливее и Клаудия обессилено прикрывает веки, чувствуя как дрожат ресницы. Она на время забыла о существовании этого человека.О’брайен хмурит брови, слыша очередной стон, и тонет в воспоминаниях. Чувствует очередной разрыв в области сердца, когда вчерашние слова матери настигают его, впитываясь в кожу. От них не отмыться, даже если сбежать из этого дома, даже если попытаться сбежать от себя.Стоны прекратились.О’брайен расправляет плечи, поднимаясь с пола, и вновь принимает холодное выражение лица. Смотрит на мать, которая продолжает сидеть с закрытыми глазами, слушая тишину. Она задерживает дыхание, вздрагивая от хриплого голоса сына.—?Ты ведь мне не поможешь. Я прав?Клаудия с сожалением поджимает губы, не смотря на сына:—?Я-я не могу. Правда не могу.Скрип подошвы. Дилан разворачивается в сторону коридора, уверенными шагами направляясь к выходу.Клаудия слышит топот, поэтому раскрывает глаза, с тревогой впиваясь взглядом в удаляющуюся спину сына.Он хочет уйти.—?Д-дилан,?— хрипит, сжимая пальцы до тихого хруста,?— постой…О’брайен не слушает, выходя в темный коридор, в котором почти растворяется голос матери. Сосредотачивается на грохотании сердца в ушах.Он чувствует, что должен сбежать из этого дома, поэтому мышцы сводит от ожидания побега. Они готовы.Клаудия больше не ждет ответной реакции от сына, спешно выходя из-за стола. Ножки деревянного стула скрипят, царапая паркет, но большую панику поселяет звон открывающейся защелки и шум ветра, что пробирается под тонкую ткань домашнего платья, покрывая кожу противными мурашками, когда Клаудия выходит в коридор.Видит сына, что уже переходит порог дома, разворачиваясь лицом к коридору. Поднимает взгляд, встречаясь с матерью, которая открывает рот, прошептав одними губами:—?Останься.Оба замирают.Солнечный свет попадает в коридор, разгоняя тьму, поэтому Дилану удается хорошо разглядеть напуганную женщину. Действительно напуганную, ведь её руки, которыми она обнимает себя, дрожат, а в широко раскрытых глазах замерли слезы.Она боится за тебя, Дилан.Он сжимает челюсть, отводя взгляд в сторону. Подталкивает рукой дверь, полностью разворачиваясь, чтобы спуститься к дороге. Кривит лицо, когда слышит своё имя, но не останавливается.—?Дилан, постой…Она пробегает вперед, успевая схватить пальцами край двери, которая почти закрылась, чуть не прищемив ладони женщины.—?Не уходи, Дилан…Клаудия отталкивает от себя дверь, выбегая на порог и сжимаясь от пронизывающего ветра, который заставляет переступить на ногах, сохраняя равновесие. Она хватает пальцами развивающиеся пряди волос, прижимая их к щекам, другой рукой обнимает себя. Смотрит на спускающегося со ступенек сына, неожиданно повышая голос:—?Остановись немедленно, Дилан О’брайен!Голос эхом проносится по улице, от чего Дилану приходится замереть на последней ступеньке.Голова опущена вниз, но парень исподлобья смотрит по сторонам, с опасением замечая пару человек на другой стороне дороги. Бросает беглый взгляд в сторону дома Стилфордов, но там кажется всё тихо. Это вселяет мнимое спокойствие. Ему не хочется, чтобы семейные истерики стали достоянием общественности, поэтому разворачивается к матери, но не смотрит не нее.Клаудия делает шаг к сыну, понижая тон голоса:—?Я думала ты убил его,?— кивает, прикусив губу,?— думала ты убил Рональда, поэтому сказала уйти, иначе они бы нашли тебя. Нашли как и твоего отца,?— эти слова даются с болью, поэтому Клаудия проглатывает ком в горле, молча спускаясь с лестницы. Держится за перила, ступая босиком на последнюю ступеньку, которая позволяет ей быть одного роста с сыном.Дилан смотрит в красные глаза матери, сжимая ладони в карманах так сильно, что слышит хруст ткани.—?Кто его нашёл?—?Я-я не знаю,?— качает головой, кусая сухие губы,?— они представились сотрудниками ФБР. На них была форма и эти проклятые значки, которыми они тыкали в мое лицо, но всё это было как-то странно. Я чувствовала это, но Роберт же упрямый, он не послушал меня и пошёл за ними. Прошло пару часов, но он так и не вернулся. Я искала его, но он не выходил со мной на связь, а те люди… в полиции вообще никто не знал о присутствии ФБР. Они сказали, что их район не такой опасный, чтобы какие-то дела переходили в ведение ФБР. Это был последний день, когда я видела твоего отца.Последние слова даются с такой тяжестью, что Клаудия невольно задыхается в очередном глотке воздуха. Не может продолжать говорить, но и не может позволить себе рыдать. Поэтому шмыгает носом, задерживая дыхание.Дилан проглатывает сухость во рту. Смотрит в никуда, пытаясь сообразить хоть что-то, ведь казалось правда была так близко, но она...Вздрагивает от касания матери, когда та опускает ладонь на его плечо. Они смотрят друг на друга.Клаудия знает, она видит, что Дилан в чём-то замешан, поэтому рассказывает ему первое всплывшее воспоминание, связанное с уходом мужа. Она говорит не все. Не всю историю. Иначе это бы погубило его. Не рассказывает о поисках и той ужасной правде, из-за которой Роберта увели. Надеется, что Дилан не проведет параллель между избиением Рональда и причиной, по которой увели его отца.Клаудия наклоняет голову, встречаясь с обреченным взглядом сына:—?Останься со мной,?— просит, чувственно сжимая плечо сына.[…]Машина останавливается перед светофором, когда я жму на педаль тормоза. Переключаю передачу, не убирая руки, и без должного внимания смотрю на красный свет, погружаясь в ожидание.Серая масса людей проходит через дорогу, скрывая лица в шарфах или вороте пальто. От каждого в воздух поднимается едва различимое облачко пара, это означает, что зима приближается куда быстрее, чем все ожидали.Вздыхаю, наклоняясь к лобовому стеклу, и крепче сжимаю кожаный руль руками, на которые ставлю подбородок и смотрю на пасмурное небо. С каждым днем тучи всё сильнее затягивают пространство над городом и в воздухе как будто витает меланхолия.Невозможно сосредоточить на одной мысли, как в голову тут же лезет другая, более угнетающая, и так до навязчивого желания покончить со всем этим дерьмом и собой.Да.Конец осени полный отстой.Громкие гудки.Моргаю, поднимая глаза на зеленый свет, от чего рука уже автоматически переключает передачу. Выпрямляюсь на сидении, нажимая педаль газа, на что джип тарахтит, прерывисто двигаясь с места.Очередные гудки заставляют раздраженно закатить глаза, резкими движениями повернув ключ зажигания.Машина глохнет.—?Давай,?— бурчу, пытаясь вновь завести джип, на что он нехотя поддается.Рев машины тонет в автомобильных гудках, которые царапают слух своей громкостью. Это раздражает, поэтому стараюсь как можно быстрее отъехать.Смотрю на дорогу, пальцем постукивая по кожаному рулю, пока радио тихо шипит, изредка приобретая очертания женского голоса. Он успокаивает, мягко вещая новости, которые откладываются в моей голове, позволяя отвлечься.Погода. Политика. Вырубка лесов на окраине города.Поворачиваю руль в сторону, взглядом следуя за меняющимся за стеклом видом.Медленно проезжаю на территорию школы, не долго катаясь в поисках свободного места на парковке. Останавливаюсь почти рядом с главным входом, глуша мотор, после чего оказываюсь в полной тишине.Без интереса смотрю на проходящих мимо людей через лобовое стекло, об которое через минуту разбивается одинокая капля дождя.Прекрасно.Хватаю рюкзак, что недавно бросил на переднее сидение, и выхожу из машины, не забыв вытащить ключи. Накидываю портфель на плечо, хлопая дверцей, чтобы наверняка закрыть машину, после смотрю на небо, прищурившись.На лицо падают мелкие капли, но мощный порыв ледяного ветра предвещает ливень.Выпускаю облачко пара изо рта, поправив лямку рюкзака, и иду в сторону главного входа, съеживаясь от ветра.Все торопятся, боясь попасть под более сильный дождь и намокнуть, поэтому подстраиваюсь под шаг толпы, быстро поднимаясь по ступенькам.Краем глаза замечаю знакомые лица, но не поворачиваюсь в их сторону, надеясь остаться незамеченным.—?Дилан!Черт.Поднимаю голову, находя взглядом парней. Они стоят не далеко, окружив Джареда, который сжимает между пальцев дымящуюся сигарету.—?Эй,?— они с ожиданием смотрят в мою сторону, не меняясь в лице, когда я подхожу ближе.—?Привет,?— Ховард слабо улыбается, пожимая мою руку,?— все нормально?Молча киваю, переводя взгляд на Джареда, что без интереса роется в телефоне, что-то печатая. Не обращает на меня внимания, поэтому пожимаю руку Нику, поправляя лямку рюкзака.Ховард подпирает спиной стену, складывая руки на груди:—?Не думал, что ты всё-таки приедешь за рулем своей тарахтелки.—?Думать?- это не твоё, Кори,?— Джаред усмехается, отрываясь от телефона, который убирает в карман джинс, встретившись со мной взглядом,?— эта рухлядь единственная машина, на которой О’брайен сможет позволить себе приехать ближайшие 20 лет.Кривит губы в наигранной улыбке, на что я отвожу взгляд в сторону, оставляя его слова без внимания. Меня это не цепляет. Мне абсолютно плевать. Даже немного скучно от таких попыток, вызвать меня на эмоции.Джаред убирает ехидство с лица. Тушит красную головку сигареты о стену, вминая её ловкими движениями, и поднимает на меня ехидный взгляд. Внешне остаюсь невозмутим, но в голове заседает подозрение, словно Джаред знает про Кристофера и его шантаж. Парень отлипает от угла, не добившись от меня нужны эмоций, и направляется ко входу в школу, но останавливается в шаге от меня:—?Сегодня нужно встретиться и кое-что обсудить,?— заявляет вполне серьезно.—?Ублюдков? —?это Ховард.—?А у тебя есть другие темы для разговоров? —?они переглядываются, но Джаред долго не выдерживает, раздраженно закатив глаза,?— Да, ублюдков.Блондин тут же отворачивается и скрывается в здании.[…]По истечению нескольких дней, могу с уверенностью заявить, что ничего решительного в моей жизни не произошло. Ублюдки еще не вышли в свет, а долг за них на мне все также висит, единственная радость, как бы странно это не звучало, это Рони. Он наконец-то свалил из дома и вонь от перегара больше не давит на легкие. Единственное ?но?, уехал он ненадолго и исключительно по состоянию здоровья, маму он, сам того не зная, забрал с собой. Она легла с ним в больницу, чтобы постоянно быть рядом и ухаживать, ведь, как оказывается, я не слабо его уделал. Есть вероятность, что когда он очнется, то незамедлительно захочет обратиться в полицию, но мама будет отговаривать его всеми возможными вариантами. По крайней мере, именно такой план действий мне доложили.—?Подводя итог нашему занятию,?— вещает монотонным голосом учитель, поднимая какие-то стопки бумаг со стола,?— хотел бы раздать ваши промежуточные работы,?— он поднимает уставший взгляд и движется вперед. Проходит вдоль рядов,?— Результат вы можете узнать самостоятельно, вам всего лишь нужно посмотреть на количество баллов в верхнем правом углу,?— Мистер Данквут останавливается рядом с моей партой, и я не охотно скользнул взглядом наверх, внимая его словам. —?Если же вам не знакомы цифры, то после урока подойдите ко мне, я произнесу их по буквам, О’брайен.Позади раздались приглушенные смешки и учитель тут же среагировал на них, замечая очередную жертву.

Он двигается дальше, а я опускаю тяжелый взгляд на белые листки бумаги, лениво поднимая их перед лицом. Хмурюсь, замечая цифру ?18?, выведенную красным маркером и обведенную в кружочек. Сжимаю челюсть сильнее, напрягаясь, ведь в школе стобалльная система и мой результат видимо является худшим в классе, раз моей персоне уделили столько внимания.По коридору раздается звонок, а после шорох листов и топот заполняют пустоту.Отмираю, когда кто-то из одноклассников задевает мой рюкзак, запинаясь. Он как-то испуганно оборачивается в мою сторону, собираясь извиниться, и даже выставляет руку. Не отвечаю ему, кратко кивнув, лишь бы тот отстал и тут же поднимаясь со своего места. Смахиваю тетради в рюкзак, отряхиваю его от пыли небрежным движением и накидываю на спину. Направляясь к выходу, но меня останавливают.—?Мистер О’брайен,?— мужчина уже успел пройти весь кабинет и вернуться к рабочему месту. Он сидит за столом, даже не смотря в мою сторону, но продолжает говорить, подзывая,?— подойдите на минуточку.Стучу костяшками пальцев по бедру, чуть посторонившись, позволяя одноклассникам покинуть кабинет, и когда никого не остается, подхожу к столу. Учитель поправляет очки, внушительно посмотрев на меня, прежде чем заговорить.—?Надеюсь вы понимаете, куда вас ведут ваши оценки, О’брайен? —?вопрошает, на что я кратко киваю,?— Тогда потрудитесь объяснить, почему вы забрасываете учебу и так плохо пишите работы? Не то чтобы я выстраивал в отношении вас какие-то надежды, боюсь вы закончите также как и ваш отчим,?— он поднимает на меня глаза, прощупывая почву, но я не ощущаю обиды. Если мистер Данквут и хотел вывести меня на эмоции, то понял, что выбрал не ту тему, поэтому он продолжил,?— Если бы не наш директор, вечно требующий от меня отчетов и особого отношения к отстающим ученикам, то этот разговор бы не состоялся, Дилан.—?Я должен быть благодарен?—?Сомневаюсь, что вы можете быть благодарным, ровным счетом как и ваша компания, но вернемся к главному вопросу.Он смотрит на меня, сцепив руки в замок. Я устало прикрываю глаза, потирая ладонью кожу лица, чтобы хоть чуть-чуть взбодриться.—?Ну так?—?У меня не хватает времени,?— честно признаюсь я.—?Не хватает на что? —?в его голосе слышен оттенок едва скрываемого нетерпения,?— На написание легчайшего теста, О’брайен?—?Как верно вы подметили,?— отвечаю, с непроницаемым лицом словив недовольный взгляд учителя, - самого легчайшего.—?Хорошо,?— мужчина выдыхает через нос, прикрывая глаза от раздражения,?— хорошо,?— повторяет он,?— тогда я, чтобы не портить статистику класса, дам вам тест на дом и пожалуйста,?— он проникновенно смотрит сквозь очки, ясно давая понять, что знает, чем я на самом деле занят. Или мне показалось??— постарайтесь уделить ему достаточно времени.—?А если я и его провалю? —?спрашиваю, но мне не отвечают. Я без должного интереса обращаю внимание на то, как учитель раскрывает журнал, зачеркивая красную и жирную галочку напротив моей фамилии карандашом.После этого он отодвигается от стола, наклоняясь к выдвижным ящикам, и шелестит листами. Короткими пальцами он быстро находит нужную кипу бумаг и выкладывает ее на стол. Касается языка и принимается отсчитывать для меня нужное количество.Я никогда не хотел забрасывать учебу, но никогда и не мог с ней достаточно хорошо справиться. Большую часть осознанной жизни мне приходилось делать выбор. Я слишком рано стал отвечать не только за свою жизнь, но и за жизнь матери. Чтобы не голодать по несколько дней я научился воровать, а потом и забирать силой. Но в то время, после каждого дела, я задумывался о будущем. Смотрел на детей, что пускали воздушных змеев, а родители гладили их по голове, и понимал. Все сильнее понимал, что хочу порвать все связи со своим прогнившим миром, хочу получить образование, найти девушку и пускать вместе с ней воздушных змеев. Это смешно, но мне было девять лет. А потом я встретил Кристофера и он затянул меня окончательно в мир деградации. Даже если я захочу все бросить, мне не позволят. Я должен так думать, ведь это правда. Ненавижу себя за то, что грею в душе маленькую надежду и веру в отца.Счет, который он оставил после своего исчезновения записан на меня. Как только я закончу школу, то смогу воспользоваться им как платой за обучение в университете и это станет моей возможностью измениться. Я смогу изменить себя, но никто мне этого не позволит. Скорее убьют. Ненавижу отца за эту надежду. Но, возможно, именно она не дает мне потерять человечность.Наклоняю голову в бок, замечая, что напряжение медленно отпускает. С неким облегчением рассматриваю зачеркнутую галочку. Меня и вправду вычеркнули из списка лузеров и должников? Не успеваю осознать это обволакивающее тепло в животе, как краем глаза замечаю куда более жирную галочку в журнале. Расправляю плечи, заглядывая и пытаясь прочесть фамилию, и, черт подери, я её узнаю.—?Мистер Данквут,?— голос тверд, мне действительно интересно,?— разве Стилфорд не сдала работу?—?Она даже не появилась,?— прыскает учитель, не отвлекаясь от бумаг, но его явно что-то заботит,?поэтому он не замолкает, — Уже неделю не ходит на учебу и, по всей видимости, я ее не аттестую.—?Вы проверяли почту? —?в меня тут же упирается раздражительный взгляд мужчины и я добавляю,?— Она на больничном, должна скидывать все работы электронно.—?Я не отсылаю тесты по интернету, за ним она должна была придти лично и также лично отдать его мне,?— он едва передергивает плечами, скрывая непонятную мне агрессию. Отсчитывает нужное количество листов, после чего протягивает их мне, но я не спешу забрать. Его рука так и замирает над столом, вскоре он поднимает глаза.Смотрю в ответ, произнося:—?Я отнесу ей работу.—?Нет,?— отрезает он тут же, но, заметив мой настойчивый взгляд, продолжает,?— нет, О’брайен. Она не приложила никаких усилий, чтобы получить достойную оценку, да и если бы приложила, то уже поздно.—?Но мне же вы разрешили написать заново, значит у неё тоже есть время.—?Это другое! Директор не простит мне низкий показатель у половины класса, или даже у двоих, но у одного ученика другое дело,?— повышает он голос, отбросив профессиональные манеры,?— Забирай листы и проваливай,?— кидает бумагу на стол, и та в беспорядке рассыпается. Учитель тут же снимает очки, второй рукой прикрывая глаза и растирает кожу, устало выдыхая воздух через рот.Я скольжу взглядом по столу, находя глазами несколько тестов и от мимолетной идеи невольно сжимаю пальцы. Исподлобья смотрю на учителя, следя за его действиями. Руку поднимаю к раскиданным листам, но вместо того, чтобы взять свои листы, хватаю три скрепленных степлером теста. Уверенно сжимаю их между пальцев и тяну к краю. Мистер Данквут убирает руку от лица, видимо услышав шорох, и милостиво смотрит на стол. Желудок словно поднимается к горлу и я рывком смахиваю бумагу, закидывая тесты в портфель, чем вызываю подозрения. Взгляд мужчины моментально меняется и он рывком надевает очки, всматриваясь в бумаги на столе. Я не жду, тут же разворачиваясь и быстро, практически бегом, покидаю кабинет. За спиной раздаются крики, но они глохнут в шумном коридоре.[…]Эмилия сутулится, устало потирая лоб. Шея затекла, поэтому она меняет положение, перекатываясь на живот. Ноги согнуты в коленях, и она размахивает ими в воздухе, мелькая забавными носками с морковкой. Смотрит в книгу, переворачивая страницу и вновь подставляя под механический свет торшера.Углубляется в чтение, не замечая, как на улицу опускается тьма, поглощая все живое за пределами дома. Не оставляя даже шанса прохожим на спасение. Часы пролетают один за другим, а Эмилия не отрывается от печатных слов. Они превращаются в эмоции, вычерчивая в сознании сцены счастья и радости. И на секунду, она может вернуть себе легкость, свойственную юным девушкам. Легкомысленность. Одним взмахом пышных ресниц может вскружить голову герою. Может и ощущает себя в своей тарелке, словно еще чуть-чуть и счастье захлестнет её. Словно не хватает какой-то крупицы и она наконец-то поймет, что сделает её лучше.Грохот.Эмилия вздрагивает, крепче сжимая в пальцах шершавую обложку. Реальность резким порывом возвращает девушку в жизнь, заставив поднять испуганный взгляд на дверь. Она замирает, прислушиваясь, но вновь вздрагивает от очередного грохота. Встревоженно поднимается на ноги, оставляя книгу лежать раскрытой на кровати, и идет в сторону звуков. Сглатывает скопившуюся во рту жидкость.Она надавливает на дверь, прислонившись к ней ухом, и с замиранием сердца выглядывает в темный коридор. Он пуст, а бытовые предметы во мраке выглядят устрашающе. Не моргает, когда замечает в дальнем углу свет. Он тонкой вуалью опускается на ковер, не обещая ничего хорошего. На первом этаже кто-то есть.Эмилия косится в сторону настенных часов и с удивлением замечает, что время перевалило за глубокую ночь. Очевидно мама уже пришла с работы и сейчас занята чем-то на кухне, возможно готовит себе поздний ужин, от того и грохочет так сильно. Возможно, но почему такой противный привкус во рту, словно, что-то не так?Грохот.Эмилия больше не вздрагивает, шире раскрывая двери, и выходит в коридор. Переступает ногами по мягкому ковру, подходя к свету и берется за перила, спускаясь по ступенькам. Те тихо скрипят под весом девушки. Она проходит к кухне, заглядывая в ярко освещенную комнату и уже раскрывая рот, чтобы поздороваться, но давится словами. С широко раскрытыми от изумления глазами она проглатывает испуг, отскакивая обратно в коридор. Вскрик все же вырывается, но не у Эмилии. Вскрикивает женщина, с хрипом от ненависти разбивая остатки чайного сервиза. Пряди из идеальной прически давно торчат в разные стороны, обрамляя покрасневшее от злости лицо. Руки её дрожат, но она не останавливается, наступает каблуками на осколки, раздавливая хрупкое стекло. Подходит к столу, хватая первое, что попалось.—?Мама,?— Эмилия тихо выдыхает, больше не жмурясь от внезапного крика,?— Что ты делаешь... —?начинает, но голос пропадает, ведь она замечает все те осколки на деревянном полу. Не знает как описать этот кошмар, творящийся на кухне, не знает, что сказать, только тихо дышит, хватая ртом сухой воздух.

—?О-о, Эмилия,?— сухо тянет женщина, сфокусировав взгляд на замеревшей дочери,?— я забыла, что ты уже пришла. А впрочем, ты вовремя, мне нужно с тобой поговорить,?— произносит, и поворачивается к столу. Берет со стола открытую бутылку вина и с нетерпением наливает его в как раз кстати схваченный стакан. Жидкость тихо булькает, заполняя стакан почти до краев, и только после этого женщина со звоном отставляет бутылку. Подносит кружку ближе к лицу и впивается в нее, с громкими глотками поглощая всю жидкость. Желудок слегка колит, словно щелочная среда, в которую попадает вино, начинает выжигать оболочку. Она морщится, отставляя пустой стакан и с нетерпением смотрит на дочь. Кровь бурлит, щеки приобретают неестественный румянец.Эмилия с грустью поднимает глаза на мать, понимая в каком состоянии она находится и с потаенной болью для себя сознавая, что такое уже было. Сознание блокирует все воспоминания, последовавшие за когда-то такой же ситуацией. Она пытается блокировать мысли, но мурашки все-таки покрывают кожу. Девушка с неприязнью сжимает челюсть, боясь, что вот еще мгновение, и болотистые глаза вновь всплывут перед ней, а за ними последует усмешка и фраза: ?Ты же взрослая, не бойся?.—?Эмилия!Девушка вздрагивает, метнув большие от страха глаза на мать. Та смотрит на неё с нетерпением, но понимает, что дочь все прослушала, поэтому она выдыхает через нос, повторяя тверже:—?Отец звонил тебе?Эмилия продолжает стоять у входа, отрицательно качнув головой.—?Ясно,?— женщина отворачивается, теряя интерес к дочери. На неё неожиданно накатывает такое отчаяние, что хочется рвать на себе волосы. И она уже тянет руки к голове, тихо хрипя, — ненавижу… как ненавижу…На работе завал, дочь психопатка и муж, человек, ради которого она продолжает держаться на плаву, хотя бы пытается это делать, пугает своей отрешенностью. Проявляет столько же внимания, сколько сама женщина слегка отросшему маникюру. Почти никакого.—?Мам,?— Эмилия запинается, прочистив горло,?— вы опять поссорились? —?спрашивает, но тут же останавливается, втянув голову назад. Она словно становится на несколько сантиметров ниже, когда буравящий взгляд матери впирается в нее.—?Как ты догадалась,?— шипит женщина с насмешкой и весь её мир как по щелчку сосредотачивается вокруг дочери. Она осознает, кто стал причиной ссоры с мужем и смотрит только на неё, когда хватает кружку и выливает туда остатки вина,?— знаешь в чем он меня опять обвинил, м-м? Сказал, что я не уделяю тебе нужного внимания и если с тобой что-то произойдет, со мной он не останется. С чего бы он считал, что я о тебе не забочусь?Она замолчала, задумчиво отпивая вино. Взгляд её помутнел. Мысли путались, но одна так отчетливо мелькала в голове, что на женщину словно взошло озарение. Она метнула взгляд на дочь, заставив ту съежиться и сильнее заломать пальцы рук от волнения.—?Ты сказала ему про больницу, да? —?словно догадалась она, но Эмилия отрицательно качнула головой,?— Ты врешь! —?крикнула она, с ненавистью бросив стакан с вином себе под ноги,?— Врешь! Врешь!Глухой звон стекла, словно выстрел. Эмилия прикрыла лицо, отвернувшись, чтобы брызги и осколки стекла не коснулись её. Сердце подскочило, замирая, а потом с бешенной скоростью понеслось разрывать грудную клетку. Крики матери за спиной превратились в шум в ушах, а перед глазами поплыли черные круги. Дыхание сбилось. Новый приступ, как волна попытался сбить девушку с ног, но она с широко раскрытыми глазами вцепилась в ручку двери, пытаясь устоять на ногах. Паника никогда не застигала её в реальности, преследуя во снах, но сейчас, словно предчувствуя дальнейшее, кожа спины покрылась холодным потом. Дышать стало нечем. Воздух был настолько сухим, что его чрезмерная концентрация вокруг девушки высушивала её дыхательные пути. Она как рыба раскрывала и закрывала рот. Мышцы ослабли.—?Эмилия! Посмотри на меня дрянная девчонка, посмотри! —?женщина тяжело дышала от крика, и не дождавшись реакции дочери переступила осколки, быстро подойдя. Схватила её за плечо, рывком повернув к себе, чем заставила отпустить ручку двери, и заглянула в потерянные глаза,?— Если из-за тебя, я лишусь мужа… если ты только посмеешь нас разлучить, то я запру тебя в клинике и ты никогда, слышишь, никогда от туда не выйдешь, поняла меня? —?Эмилия с трудом наладила дыхание, хватаясь руками за плечи матери и посмотрев на неё, а та лишь сильнее тряхнула её за плечо, крича,?— поняла?!—?Поняла,?— крикнула в ответ девушка, но с трудом понимала о чем речь. Лишь бы не потерять последнюю нить реальности и не упасть. Лишь бы не упасть.Женщина бегала глазами по лицу Эмилии, ожидая чего-то, но облегчение не пришло, грудь словно сильнее сдавило и она без сил оттолкнула дочь. Дрожащими пальцами зарылась в свою прическу, будто предотвращая истерику, и огляделась. Вокруг царил хаос, красные брызги на полу и висящей на краю белой скатерти, множество осколков разных размеров.Нужно отвлечься. Она взглянула на дочь, неожиданно ощутив больной укол вины. Эмилия стояла как призрак. Словно неупокоенная душа, слегка пошатываясь на ногах. Её кожа блестела от пота, а глаза уставились в одну точку. Кажется девушка даже не моргает, концентрируясь только на дыхании, ведь она чувствует, от чего зависит её стабильность. Пока сердце продолжает гонять кровь и не заходится от страха, она будет находится у края, слабо, но контролируя себя.

Женщина проглотила скопившуюся во рту жидкость и отвернулась, опустив голову. Муж прав, она ужасная мать.—?Эмилия… —?прохрипела, разглядывая нос своих каблуков. Она хотела извиниться за приступ ярости, но вспомнила причину ссоры и остановилась, твердым голосом приказав,?— уберись здесь.И развернувшись на каблуках, прошла в соседнюю комнату, закрывая за собой двери. Оставляя дочь одну, терзать себя воспоминаниями.Через двадцать минут Эмилия уже поднимала с пола самые крупные осколки, пустым взглядом следя за своими пальцами. Они слегка подрагивали. Эмилия выкинула мусор и поднесла руки к щекам, осознавая, насколько продрогла. Кто бы знал, что внутренняя пустота, способна забирать физические силы и тепло. Не оставалось сил думать о произошедшем, не было сил для слез. Только горькая, детская обида не позволяла все бросить и лечь посреди липкого пола. И это было той причиной, по которой девушка продолжала уборку, даже волна громыхающей музыки, что накрыла её неожиданно из соседней комнаты, не заставила её остановиться. Только после того, как пол был помыт и скатерть вновь казалось белой, действия в запасе девушки закончились и она отмерла.Эмилия посмотрела в окно, моргнув, а после вздрогнула от громких басов. Они были и до этого, но только сейчас девушка смогла осознать и прочувствовать их. Она словно проснулась. Это был сон на яву, её сознание отгородилось от ссоры, пытаясь защититься, а вместо того, чтобы пытаться сбежать, Эмилия выбрала подчиниться.Но сейчас она ощущала, как трясутся картины на стенах от громкой музыки, и посмотрела в сторону зала, где была мать. Желание действовать переполнило её. Или это была обида?Она быстро пересекла расстояние и открыла двери, поражаясь тому, как женщина не оглохла от такого напора. Взглядом нашла мать, лежащую на диване в тех же каблуках и той же рубашке, но теперь в руках она сжимала нечто покрепче. Милк перевела взгляд на мини-бар отца и с горечью заметила, что на две бутылки коньяка он стал меньше.Решимость, неожиданно проснувшаяся в Эмилии, побудила девушку пойти в сторону матери. Она быстрым и твердым шагом преодолела расстояние до дивана и с силой вырвала из рук женщины полупустую бутылку.—?Прекрати! —?прокричала Эмилия, но из-за музыки ничего не было слышно. Мать, на мгновение опустившая растерянный взгляд на опустевшую руку, с раздражением потянулась за своим напитком, пытаясь уцепиться за край шорт дочери, но Милк отскочила. Она тяжело дышала, осматриваясь вокруг в поисках пульта от стерео-системы и сердце пульсировало у нее в ушах. Музыка все била и била по голове, пока девушка не нашла злосчастный пульт в ногах огорченной матери и не отключила колонки.Неожиданно стало очень тихо. Эмилия даже услышала собственное дыхание, осознавая, что ей безумно жарко. Щеки пылают.—?Чт-то ты тв… твор-ришь? —?раздался голос матери. Не смотря на заплетающийся язык у женщины хватило сил встать на ноги и попытаться отобрать пульт и так полюбившуюся бутылку коньяка.—?Прекрати, мам,?— Эмилия взяла пульт другой рукой, отводя его дальше от женщины. Сердце бьется все сильнее,?— ты разбудишь весь район. Хватит, возьми себя в руки.—?Н-не указывай мне,?— прошипела женщина, с каждой секундой все больше загораясь от гнева и потому с каждой попыткой поймать дочь оскорбляла её изощреннее и грубее. Через минуту оскорблений Эмилия сдалась. Она не могла выдержать такого напора Горечь так долго таилась в ее животе, что она больше не смогла терпеть. Весь мир словно упал её на плечи, давя своим грузом. Мысли превратились в патоку. Медленную, тягучую. И только злость заставляла девушку стоять на ногах. Она со свистом швырнула пульт обратно на диван, немного сгорбившись.—?Забирай его, если он тебе важнее дочери! —?её голос сорвался на крик и к глазам подступили слезы. Она резким движением руки поставила полупустую бутылку на полку и прошла мимо матери, захлопнув за собой двери.Как только Эмилия осталась одна в коридоре, отрезанная от внешнего мира, все нутро её замерло в ожидании. Милк почти не дышала, опустив глаза в пол. По её виску медленно стекла капля пота, а пальцы слегка подрагивали, как вдруг музыка накрыла её, чуть ли не сбивая с ног.Разочарование и в себе и в матери, все так неожиданно начало болеть внутри, оголяя каждый нерв. Ей здесь нет места. Эта мысль обжигающе всплыла в сознании. Эмилия не нужна ни одному обитателю этого дома, она лишь приносит проблемы. Она лишь мусолит глаза матери, действия которой вызывают бурные эмоции. Хочется просто сорваться с места и убежать, чтобы не чувствовать эту пустоту.Она выпрямилась, шмыгая носом. Повернула голову в сторону двери и, не долго думая, пошла в сторону свободы. Накинула на себя куртку и шапку, обулась, ключи оставила на тумбочке. Коснулась пальцами металлической ручки и открыла дверь, глубоко вдохнув грудью. Холодный порыв ветра ударил в лицо и девушка слегка покачнулась от такого, оперевшись на дверь, чем громко захлопнула её.—?Милк? —?голос раздался совсем близко и девушка с трудом сдержала выкрик, повернувшись в сторону парня.