Необычная встреча (1/2)

Но вошедший на его территорию мужчина вовсе не собирался нападать. Более того, этот странный господин явно не был похож на тех "клиентов", о ком Атсуши когда-либо слышал, или же на того, кто его посетил однажды с весьма неудачным исходом. Этот человек в красивом тёмном костюме в мелкую, едва видимую светлую полоску, с идеально уложенными тёмными волосами, в классических универсальных ботинках - кажется, они называли оксфордами, Атсуши слышал что-то такое ещё в Японии, - смотрелся в желтоватом свете лампы почти... Неуместно. Однако при этом у азиата сложилось чёткое впечатление, что этот мужчина впишется в любое окружение, будь то его камера или светский приём у самой императорской четы в его любимой Японии, в абсолютно любой одежде, начиная от такого же потрясного костюма явно хорошего качества и заканчивая простым махровым полотенцем, повязанным вокруг бёдер, и домашними тапочками на босу ногу. Хотя его гость, скорее всего, для перехода из душевой комнаты в спальню имеет красивый махровый халат, непременно бордовых оттенков.

А с чего это он вообще об этом думает, а?

Мужчина смотрел на сидящего на футоне японца с явным изучением, оценивая, как будто - хотя, почему "как"? - перед ним находился не живой человек, а товар, пусть дорогой и весьма специфичный, но всё же товар.

А потом сделал то, что заставило молодого азиата содрогнуться и чуть было не кинуться в сторону - протянул к нему ладонь.

Однако же, увидев реакцию, мужчина отреагировал как минимум неожиданно - чуть скривив губы, посетитель Атсуши спокойно, медленно и уверенно развернул руку ладонной стороной к японцу, показывая, что не имеет никакого злого умысла, а затем таким же спокойным жестом предложил ему сесть на второй стул, который стоял через стол от него, напротив, и приступить к трапезе. Самое забавное - он сохранял личное пространство, как своё, так и чужое. Даже если пленник сядет за стол, у него всё равно будет барьер. Никакого личного контакта.

Дернувшись было, Атсуши замер и пригляделся. Определено гайдзин собирался усыпить его бдительность этим ужином. Роскошным ужином, если учесть, как его здесь обычно кормили: вполне себе хорошо, но... Но желудок японца вскоре мог закапризничать, а потому... Стоило ли отказываться? Кроме того, мужчина шел к нему навстречу - уже отличие от его прошлого "гостя". А значит, стоило вести себя аккуратно, но так, чтобы не вызвать его агрессии своим недоверием.Хорошенько все обдумав, юноша самостоятельно поднялся на ноги. Он осмотрел стол, все блюда на столе, вновь перевел взгляд на европейца. Чему его учили? К сожалению, все делать только лишь по позволению. Потому он в нерешительности замер, явно боясь, что из-за спины европейца выскочит один из местных надзирателей и хорошенько вломит японцу за вольность.

Судя по поведению, он не был безнадежен. Обучить его можно.Что ж... Хоть чему-то его здесь научили. Хотя что в этом хорошего - в том, что даже после очевидного приглашения японец стоит на месте и мнётся? Или же он это делает, потому что сомневается в намерениях своего гостя? Что ж, у всех свои причуды.

Задача этого мужчины - эти причуды из японца убрать. Сделать из него покорного, согласного если не на всё, то на многое. Задать основы правильного воспитания слуги и раба, а затем слепить из этого юноши то, что является основным товаром данного заведения - секс-игрушку. Научить принимать и боль, и наслаждение из рук своего мастера, слушаться беспрекословно, быть тем, кто не опозорит своего хозяина в случае выхода в светское общество.

Но чего же этот азиат до сих пор ждёт? Почему не садится? В первый раз видит так сервированный стол? Боги, неужели даже этого японца даже этикету придётся учить?..

Впрочем, гостю Атсуши за это платят. Именно за воспитание.

Хотя нет. Пожалуй, это весьма миловидное чудо японского происхождения ждёт лишь разрешения.

Что ж, он его получил. Европеец, видя нерешительность юноши, спокойно кивнул - садись, мол, я даю тебе на это право.

Еда пахла и в самом деле одурманивающе. И желудок сводило от голода - обычная еда не шла с этим, с позволения сказать, пиршеством ни в какое сравнение.Только после позволения на то азиат опустился на стул. Оказалось, европеец ошибся: да, юноша совершая каждое свое действие совершал поглядывая на гостя, но с манерами у него все было в порядке. Салфетка, столовые приборы, аккуратное перекладывание пищи на тарелку. Атсуши спокойно владел и европейской манерой приема пищи. Другое дело, что он явно... Не забывал о том, как здесь часто бывало: в те редкие дни, когда его выводили к остальным, пленников били в любой момент даже за мелочи. Да, охране его бить было не запрещено, но что на уме у этого гайдзина?Когда же юноша выбрал все, что ему было интересно, он... Сложил ладони на столе и улыбнулся, глядя будто сквозь стол. Казалось, будто бы это последний ужин перед казнью. Да, да, точно! Вот, что ему это напоминало! Усмехнувшись от подобных мыслей, азиат снова взглянул на мужчину. Что же, они просто будут есть? Вот так просто? А как же там, быть может, "ты сделай это, а потом поешь"? Неужели наконец-то он будет делать то, что хочет, ни на кого не оглядывась?

- Вы... Вы говорите по-японски?Тихий вопрос напомнил слова Арианны: англичанка с восхищением рассказывала об их ночных прогулках, о том, как красиво азиат рассказывал ей о родине, о том, какой у него красивый голос... Женщина. Дуреха.Но голос и правда красивый.Мужчина пресёк все его разговоры одним-единственным жестом - поднятой вверх рукой во всемирно известном знаке "стоп":- Все разговоры - после еды, юноша, - сообщил он довольно низким голосом с пробивающимся на шипящих и рычащих звуках британским акцентом. - Сперва поужинаем.И приступил к еде - ему, в отличие от Атсуши, положили всего одну порцию, и, кажется, вымеренную до последнего кусочка картофеля, до последней капли густого кисловатого соуса к индейке. Видимо, либо жёсткая диета, либо привычка следить за приёмом пищи. Учитывая то, как европеец себя вёл, скорее имеет место быть второй вариант.Они ужинали в тишине, нарушаемой лишь тихим звоном столовых приборов: Атсуши постукивал палочками, наслаждаясь почти забытым вкусом японской еды, мужчина же орудовал ножом и вилкой, отправляя в рот пищу маленькими порциями и тщательно пережёвывая.После же, когда и чай, и тыквенный сок были выпиты, а тарелки отставлены в сторону, мужчина поднялся на ноги, знаком велев японцу сделать то же самое, и проследовал в жилые комнаты. Там располагалась уютно обставленная гостиная комната с удобным диваном и парой кресел, книжным шкафом и прочими прелестями, которыми должна быть наполнена гостиная комната в хорошем доме, ванная комната и спальня с большой кроватью - Атсуши подозревал, что на ней поместятся не двое, а четверо.Опустившись в кресло, посетитель указал азиату на место напротив себя - уже без кивка, но зато чётко и понятно: тебе нужно быть вот там, без каких-либо дополнительных указаний. Будто это он был хозяином помещения, а японец так, в гости зашёл.- Теперь же... - мужчина был абсолютно серьёзен. - Я прошу извинить меня. У меня давно не было разговорной практики в японском языке, так что я могу периодически возвращаться к английскому. Ты умеешь говорить на этом языке?- Я не знаю, как долго я прожил здесь...- протянул юноша, потирая шею и опускаясь на указанное ему место. Заговорил он уже по-английски.- Все это время я вообще ни с кем не разговаривал. Потому, пожалуйста... Не злитесь, если я что-то скажу не так.С ним говорили! Ками-сама, он говорил, а ему отвечали! Нет, Атсуши прежде и подумать не мог, что это однажды так его порадует! О, ещё как. Будь он посентиментальнее - вообще бы на слезы пробило.- Надеюсь, я смогу изъясняться вполне понятно.

У европейца был низкий голос. Низкий и... Атсуши показалось, что рычащий. Вполне возможно, как и азиат, этот мужчина тоже использовал свой голос как инструмент. Да, пожалуй, с его внешним видом - должно быть, так оно и было.- Я...За говори в было, Атсуши мягко усмехнулся и поднял руку, тонкими пальцами потерев собственный лоб. "Спокойно, Сакурай, ты не умер, и это не бред. Держи себя в руках".- Я просто поверить не могу, что наконец-то говорю не с самим собой. Это ужасно - только и делать, что пытаться не сойти с ума.Черт возьми, а он и не знал, что ему так сильно хотелось говорить.

- Но я не жалуюсь!- встрепенулся японец.- Со мной... На фоне остальных хорошо обращаются.Тонкие пальцы тут же сползли на подбородок. Ну, да, один ублюдок разбил ему лицо. А так - жаловаться было как-то и не на что.- Боже, что я несу,- вновь усмехнулся юноша, поклонившись мужчине в знак извинения.- Простите. Не могу... Успокоиться. Очень сложно.Мужчина выслушал этот сумбурный рассказ на удивление внимательно, подмечая малейшие перескоки с одной темы на другую. Мысль мечется, как лисица в ловушке, но в этом нет ничего удивительного: насколько он понял из так называемого "анамнеза" этого юноши, с ним не вели бесед совершенно. Неудивительно, что теперь, услышав японскую речь, пусть и с акцентом, но не от себя самого, а от живого человека, тот заметался и попытался убедить себя в том, что не сходит с ума.- Успокойся, - за весь вечер у гостя Атсуши так ни разу и не поменялось ни выражение лица, ни манера держать себя. Он не стал вести себя более расслабленно, он продолжал являть собой образец элегантного мужчины. - Если не сможешь справиться с эмоциями, тебе принесут чашку травяного чая, и ты успокоишься и начнёшь держать себя в руках.После этого внимательно осмотрел юношу - вновь, отмечая куда более расслабленную позу и просветлевшее лицо.- Я не представился, - продолжил англичанин наконец. - Меня зовут Рэймонд Джордж Уоттс. Ты можешь не представляться, я прекрасно знаю, кто ты.Вернее, чем он тут стал. От того, кем Атсуши являлся когда-то, остался лишь туманный след, да и тот скоро развеется на ветру, будто высыпанный из погребальной урны прах.Внезапно поменялся в лице японец. Он отвел взгляд, который стал несколько потерянным. Надо же, за эти полчаса он успел забыть, что, вообще-то, давно является дорогим товаром.

- И... Зачем же вы здесь?- поинтересовался юноша, заправив прядь длинных чёрных волос за ухо.- Вы не похожи на человека, который пользуется услугами этого места.Да и вообще в голове японца не укладывалось, чтобы такой... Внешне благородный мужчина мог себе позволить опуститься до общества шлюхи. Но... Внешность же бывает обманчива.- Мда...- усмехнувшись, Атсуши снова погладил пальцами свой шрам на подбородке.- Хотя в этом... Нет ничего удивительного.Можно подумать, что японцы так не делали. Можно подумать, что так не делал сам Атсуши во время гастролей. Делал. Еще как делал. Но там ведь все иначе было!- Не надо на меня так смотреть,- неожиданно твердо произнёс азиат.- Я здесь не по доброй воле, и вы это знаете. Я однажды попытался сбежать, но отсюда... Даже в объятия смерти не убежишь. Так что не нужно меня разглядывать, как вещь. Я еще хорошо помню, кем... Был.- Я слишком сильно уважаю своего партнёра, чтобы опускаться до уровня мужчин, которых ты описываешь, - ответил темноволосый европеец, хотя, по сути, он имел полное право не говорить ни единого слова азиату - и пусть сам думает-гадает, из-за чего здесь этот мужчина. - Однако ты прав: я не похож на тех, кто пользуется...

На губах англичанина появилась какая-то странная улыбка. Создавалось впечатление, что она на его лице явно лишняя - куда больше шло ему серьёзное выражение лица.

- ... Услугами, как ты выразился, данного заведения. И надеюсь, что относиться к подобным людям я не стану - ни сейчас, ни в дальнейшем.

Однако то, что японец начал сразу, с размаху заявлять о себе, давало некую... Накладку. Выходит, при совершенно постороннем человеке он и пошевелиться лишний раз боится, а стоит оказать ему некоторое внимание, показать участие и заинтересованность, как азиат тут же "качать права" и скалиться - та ещё досадная недоработка. Рэймонд чуть скривил губы, после чего продолжил:

- То, что ты до сих пор упрямишься, вовсе не делает тебе чести. Ты был кем-то в той жизни, которая осталась снаружи. Сейчас же ты - никто. В прямом смысле этого слова. Всё, что у тебя есть - нереализованный потенциал и непомерная гордыня, которая тобой руководит и медленно, но уверенно ведёт тебя к могиле. И, поверь на слово - твоя смерть будет далека от безболезненной настолько, насколько человечество далеко от создания вечного двигателя.

Мужчина говорил жестокие вещи. Но, как бы Атсуши не было противно, они были правдой.

Правда, конечно, у каждого своя.- Того парня, с которым я попытался сбежать, отдали на растерзание псу-мутанту. Нет, он его не сожрал, не разорвал. Он очень долго его трахал, связанного, а меня заставляли на это смотреть. Не стоит меня пугать ужасами этого места: пусть меня самого почти не трогали, я хорошо знаю, на что способны эти люди. Я многое здесь повидал, господин... Рэймонд. Сейчас здесь не осталось никого, кто бы попал сюда пленником раньше меня или в одно время со мной. Всех уже распродали, сломав, как ненужную вещь. Я не такой. Именно поэтому я до сих пор здесь.Подняв руки, азиат принялся массировать собственный лоб длинными пальцами, вытягивая их на всю длину и разминая кожу.- Я знаю, что отсюда у меня один выход - стать, как все остальные. Но... Это слишком. Я предпочту смерть участи шлюхи, поэтому... Я не знаю, почему им было не найти хорошенького азиата "поумнее" меня. Может, вы всё-таки ошибаетесь, и у здешнего руководства на меня иные планы?Ведь далеко не все любят послушным рабов. Кто-то любит вот таких... Ам... Диких, абсолютно неправильных и нелогичных кошек, которых нужно укрощать, о которых можно ломать зубы... Которые не сломаются. Которые перестав сопротивляться бесславно подохнут. А хозяин найдёт себе новую "кобылку" для утех. А что? Послушный раб, бестолковое бревно или же живой зверёныш, который за себя будет биться?.. Пожалуй, на каждого из них найдётся свой покупатель.- Честно говоря, я даже знать не хочу,- признался азиат на выдохе, возвращая руки на живот.- Не хочу ничего на свете больше знать. Я... Очень устал от существования в этом месте, устал... Петь себе раз за разом, чтобы не разучиться говорить, не зациклиться в мыслях. И я не уверен, что готов пойти на сделку с самим собой, чтобы выбраться отсюда хотя бы как... Чья-то игрушка. Не уверен, что это будет лучше для меня.Пока Атсуши говорил, мужчина сидел - и терпеливо слушал, видимо, уважительно относясь к персоне юноши. Но когда же наконец азиат закончил изливать на, по сути, совершенно незнакомого ему человека тяжбы всего пребывания в этом месте, как тот заговорил:- Итак, во-первых, "господин Уоттс", а не "господин Рэймонд". И никак иначе. Во-вторых...А дальше Рэймонд стал максимально серьёзным, тёмные глаза стали смотреть так, что, казалось, одного взгляда будет достаточно, чтобы заморозить само пекло Ада.- На тебя сейчас один-единственный план, - чётко проговорил он, глядя Атсуши в глаза. - И всё зависит лишь от моего решения. И ты либо продолжаешь вести себя так, и в лучшем случае спустя неделю тебя отдадут кому-то другому по сниженной стоимости, и ты как товар попадёшь к людям, которые, будем честны друг с другом, даже в моих кругах имеют, мягко говоря, дурную славу, после чего тебя ломают вне зависимости от твоего желания, и ты умираешь максимально болезненной и унизительной смертью, либо же...Губы мужчины дрогнули - и появившийся звериный оскал шёл ему куда больше, чем мягкая улыбка.- ... Либо же ты берёшь себя в руки, перестаёшь себя вести, как двенадцатилетняя девочка, начитавшаяся маминых романов и ожидающая своего принца на белом коне, и становишься мудрее. Помнится, Хюррем-султан, любимая жена Сулеймана Великолепного, тоже начинала с самых низов гарема, а стала единственной и любимой женой Повелителя Османской Империи.Впрочем, вот здесь англичанин уже практически без проявления интереса отвёл взгляд в сторону, взглянув на книжный шкаф.- Хотя, учитывая твою спесь... Гораздо более вероятен первый вариант. И тогда я совершенно напрасно трачу своё собственное время.Бросив взгляд на простой, не инкрустированный драгоценными камнями, как было модно показывать в рекламе, Ролекс чёрного цвета, англичанин поднялся на ноги.- Дело к ночи. Предлагаю готовиться ко сну, а ты, хорошо подумав, утром скажешь мне о своём решении. Я не садист, заставлять выбирать свой путь прямо сейчас - не в моих правилах.- Я не женщина.

Твёрдо, предельно медленно произнёс японец, так же поднимаясь. Это было всё, что он ответил на все слова Рэймонда. Что нёс этот гайдзин? Что было в его странной голове? Или для него гомосексуальные отношения, рабство и всё остальное по этой линии развития - норма что ли? Отлично. Просто... Замечательно.

Качнув головой, смахнув длинные волосы за спину, Атсуши медленно подошёл к стене, на которой под потолком располагалось окно. К сожалению, его роста не хватало для того, чтобы увидеть что-то... Кроме поднявшейся на небо луны. Луна. Такая холодная, такая далёкая... Юноша устремил взгляд на неё. Жаль, что этой ночью за ним не придёт Арианна, не выведет его на улицу. Ему бы сейчас подышать ночным свежим воздухом, ему бы сейчас... Снова побыть одному.

- Всё куда проще ваших "красивых" слов,- произнёс азиат, не отводя взгляда от окна.- Вы и все остальные можете воспринимать меня как и кем хотите. Но я мужчина. И я им останусь. Простите, если... Разочаровал.

Он говорил твёрдо, абсолютно уверенно, но всё-таки... Он извинялся. Забавно, не так ли?

- Я не смирюсь с этой участью,- тише, уже самому себе даже добавил азиат, уперевшись ладонью в стену.- А смерти... Смерти я уже давно не боюсь.Он сказал, и вдруг обернулся, внимательно уставившись на европейца. Да, гайдзин. Да, понятно, зачем здесь. И всё же...- Помоги мне.Вдруг азиат негромко обратился к Рэймонду с просьбой. Негромко, боясь, что услышат снаружи. Ведь тогда его непременно накажут. Тогда он точно пожалеет... Обо всём.- Помоги,- повторил юноша, отойдя от стены по направлению к мужчине. Что ему терять? Нечего. А вот избежать страшного будущего ещё можно было.- Вряд ли ты попал сюда просто так. Ты наверняка многое можешь. Ты... Ты сможешь вытащить меня отсюда?Чего Рэймонд Уоттс точно не мог ожидать - так это того, что азиат встанет перед ним на колени. Да, да, именно так. Он просил, даже умолял о помощи человека, которого видел в первый раз и абсолютно не знал.- Я найду после любые деньги, всё... Что захочешь,- ещё тише произнёс юноша, не поднимая головы.Разумеется, Атсуши ждал худшего. Всегда все ждут худшего. Вместо ожидаемого доброго, сочувствующего ему европейца мог прийти злой дядька, которого не волновало бы состояние азиата от слова "совсем". Он бы просто взял своё, то, за что явно заплатил немалые деньги. Разумеется, Атсуши беспокоился: ему вовсе не хотелось видеть рядом с собой кого-то подобного.

Но красавица-Фортуна, видимо, оставила японца на произвол судьбы: к нему пришел мужчина - темноволосый, смуглый, крупного роста, одетый в простую, но явно дизайнерскую одежду. Он оглядел азиата с некоторым презрением и похотью во взгляде, протянул что-то на своём варварском языке - а потом широкими шагами подошёл к азиату и ударил его по голове, вырубая начисто.

Атсуши очнулся лишь когда до его сознания даже через забытье дотянулась своими липкими холодными щупальцами боль. Его, связанного, с завязанными ртом и глазами, насиловали - совершенно не заботясь о комфорте самого раба.Это было ужасно. И это бывший певец запомнил на всю оставшуюся жизнь. Насколько ему было больно, насколько было страшно. Эти секунды, складывающиеся в бесконечные, нескончаемые минуты... Он до последнего надеялся, что его оставят в покое до торгов, но...Но в ту ночь ему заснуть не удалось. Незнакомец крайне грубо обошёлся со своим развлечением. От нескончаемой боли Атсуши довольно скоро уже не мог не кричать, пока не сорвал горло, он... Казалось, что его разорвали всего. Что на его теле не осталось ни одного живого места. И как... Как он был счастлив, когда после этого Ада, будущим днём он ощутил на своих щеках прохладные ладони Арианны, которая заботливо ухаживала за ним, приговаривая в явной ругани, что с ним так нельзя было обращаться.Почему вдруг Сакурай вспомнил эту ночь? Потому, что Рэймонд тоже был сильнее. Ему не за чем помогать японцу. Он сможет обойтись с ним так же, как и тот мужчина.- Помоги...- с отчаянием в голосе прошептал азиат, не поднимая головы. Он не вынесет ещё одну такую ночь, не вынесет... Унижения. Да, все его раны зажили быстро благодаря местным ваннам, но душевная травма ведь никуда не делась.- Я всё сделаю. Всё... Чтобы выйти отсюда живым.Он не видел заинтересованного взгляда Рэймонда. Не видел, как тот внимательно смотрит на азиата, подмечая и дрожь, и затуманенные то ли воспоминаниями, то ли подступающими слезами. Этого японца явно не пожалели, с ним обошлись жестоко - и после этого, будто в качестве доброго дяденьки, этакого ангела-Хранителя, подослали его - мол, воспитывай, теперь он не будет сопротивляться. Ещё бы: его вряд ли пощадили. Кто бы к нему не приходил - этот кто-то использовал юношу, как вещь.

И одно лишь осознание этого заставило Рэймонда скривиться в отвращении: выходит, вот как здесь дрессируют? Добрый полицейский - злой полицейский?..Что ж, хотя бы ради этого стоило обеспечить юношу свободой. Кажется, Маршаллу придется некоторое время коротать ночи в гордом одиночестве.

Атсуши осторожно взяли за подбородок длинные узловатые пальцы, чуть шершавые, как у творцов - художников или музыкантов, - и заставили поднять голову и взглянуть мужчине в глаза.

- Хорошо. Я помогу тебе.Во взгляде японца зажглась надежда. Пропала японская спесь, пропали попытки держать себя едва ли не гордо. Он правда боялся и вверял себя этому мужчине, отчаянно надеясь, что тот его не подставит, не использует, не бросит. И его согласие на помощь подарило азиату невероятно сильное облегчение: если ему помогут оттуда, снаружи, он... Он сможет отсюда убежать.Атсуши едва слышно прошептал "спасибо" не отводя взгляда. Он не шевелился, не пытался сбросить пальцы с собственного лица. Он ждал. Ждал, что же теперь этот мужчина потребует взамен. Что ж, юноша пообещал деньги - и он их достанет, едва окажется на родине.Однако Рэймонд молчал. Могло показаться, что он специально выдерживает драматическую паузу, однако это было совершенно не так: мужчина просто раздумывал, как бы провернуть это дело так, чтобы было как можно меньше возможностей придраться.

Выход - очевидный, особо не заморачивающийся - был лишь один.

- Тебе придется постараться и создать о себе... Нужное впечатление.

Мужчина отпустил подбородок Атсуши, уселся в кресло, с которого недавно встал, и тихо начал:- Отсюда есть лишь один выход - через продажу. Разумеется, моя задача - сделать так, чтобы ты спрятал свою азиатскую спесь куда подальше и стал покорным и послушным. И именно в этом и кроется лазейка.

Дьявол, как известно, в деталях. И улыбка Уоттса, больше походящая на хищный оскал, заверяла: он этой лазейкой воспользуется.

- Тебе придется сделать вид, что ты покорен, ласков, прилежен в обучении - но лишь со мной. Остальным - а они, можешь не сомневаться, будут приходить для проверки моей работы - можешь хоть в глотки вцепляться.- Эдакий влюблённый в дядю Уоттса зверёк, который к себе никого не подпускает?Японец заморачиваться не стал: подался назад и вовсе сел на пол, подтянув колени к груди. Он медленно анализировал слова Рэймонда, переваривал их и... Прикидывал. Да, мужчина мог его и обмануть. Возможно, так и будет. Но... Не шанс ли это для самого Атсуши?Закрыв глаза, он начал вспоминать. Он никогда не одевался на сцену в женское, но всегда выглядел так изящно, так соблазнительно, что к своим годам обзавёлся не маленьким количеством поклонников-мужчин. Не поклонников творчества, что не сложно понять.- Думаю, я сумею,- кивнул юноша, вновь взглянув на мужчину. Значит, чтобы минимизировать риск, ему придётся... Попробовать сделать так, чтобы одним из таких мужчин стал и этот Рэймонд. Нельзя было оставить ему шанс поиграться и уйти.- Я сумею.- Хорошо, - склонил голову англичанин, после чего продолжил:- Но ты же, разумеется, понимаешь, что в эту, с позволения сказать, показуху будет входить и поцелуи, и секс, и выходы с тобой в свет с соответствующими людьми? К сожалению, сейчас нет простого пути к твоему выкупу. За тебя хотят получить как можно больше, раз отдают за воспитание баснословные, поверь уж мне, деньги. А значит, надо максимально снизить твою рыночную стоимость.- Что, и... Физические контакты?Это японца насторожило и едва не остановило. Однако он быстро вспомнил, что иначе будет так же, как в прошлый раз. А здесь... А здесь, быть может, у него получится снизить для себя отрицательный эффект.- Да, я... Согласен,- кивнул Сакурай после минуты раздумий.- Лишь бы только это помогло.Радовало то, что этот мужчина был, в общем-то, харизматичен. Красавцем его назвать было нельзя, однако - Атсуши не мог отрицать - харизма его была просто убийственной. И это давало шанс на то, что японцу будет проще к нему привыкнуть.- Что-то ещё?- Должно помочь.

И Рэймонд улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на которую был способен в данном настроении - а оно у него было, откровенно говоря, прескверное. Ещё бы, выяснить, что человека, с которым ему вроде как предстояло работать, оказывается, перед его визитом знатно так... Выебали. Сломали - вернее, попытались, потому что этого красивого японца сломать было очень, очень трудно.

- Сейчас ступай в ванную, приведи себя в порядок и ложись в постель. Тебе принесут молока с мёдом, и ты заснешь.

А сам англичанин поднялся на ноги и пошёл к двери.- Так меня... Я уже,- усмехнулся японец, не спеша подниматься на ноги.- Подготовили лучше, чем наложницу для султана. Так что...Атсуши обернулся, следя взглядом за европейцем. Неужели он уже уходит?- Я терпеть не могу мёд,- признался юноша, медленно поднявшись на ноги.- А на этом футоне, на холодном полу я привык не спать по ночам, честно говоря.Нет, можно было легко заснуть. Но он уже привык разговаривать сам с собой, чтобы не потерять способность думать.- Уже... Уходите?И вот он снова перешёл на "вы". Да, пожалуй, так будет правильнее.Англичанин остановился, как вкопанный. Внимательно проанализировал сказанное японцем. А потом медленно повернулся, встал к Атсуши в полуоборота и посмотрел ему в глаза.

- Я слышу в твоём голосе надежду - или разочарование?..- Непонимание,- признался Сакурай с лёгкой усмешкой.- Вы явно шли сюда не за тем, чтобы уйти после ужина. Разве нет?Отнюдь он не напрашивался на иное. Ни в коем случае. Но было... Было немного жутко при мысли, что этот человек уйдёт, а на его место явится какой-нибудь... Какое-нибудь похотливое чудовище.- Надеюсь, вы... Вернётесь.Оглядев Рэймонда, японец прошёл к своему футону и покорно опустился на него, укрывшись одеялом. Кажется, ему велели спать.А европеец же, усмехнувшись, покачал головой - отрицательно.

- Я хотел попросить полотенце и халат, дабы принять ванну и лечь спать. И мобильный телефон. Так что, к твоему сожалению или к счастью, я останусь здесь на ночь и на завтрак.

И вышел в соседнюю комнату за вещами. А когда вернулся, держа в руках стопку вещей, кивнул Атсуши в сторону большой кровати.

- Перебирайся туда. На футоне поспать успеешь, а вот кроватью тебя явно давно не баловали.

А сам удалился в ванную комнату.Атсуши не понадобилось просить дважды, и вот... Вот он уже лежал под одеялом на роскошной постели.К счастью, в шкафу для него всё-таки лежала пижамная одежда. В этом роскошном кимоно спать было неудобно, да и он сидел в нём на полу, потому стоило переодеться. Хотя и у него в камере всегда было уютно.Да, он очень редко бывал в этой комнате. Точнее, теперь - в третий раз. Настоящая роскошная спальня, пригодная для жизни... Не то, что его закуток.

Расправив на груди рубашку, Атсуши вздохнул и натянул одеяло по подбородок, устроившись на краю кровати. Кровать была огромной, и всё же он лёг на краю, рассчитывая минимизировать возможность физического контакта с европейцем.Ах, как же он был красив!.. Такая красота была природой дарована только азиатским мужчинам. Укрытый одеялом японец был настоящей прекрасной девушкой, длинные чёрные волосы которой разметались по подушке. Он лежал с закрытыми глазами, пытаясь заснуть. Красивый, изящный. Беззащитный. Он же прежде был певцом, он... Даже постоять за себя не мог, честно говоря. Не приходилось никогда. Он был создан для другого.Не для этого места.И пока он лежал, пытаясь поймать за хвост всё время ускользающий от него желанный сон, он услышал разговор Рэймонда, который он, видимо, вел по телефону. Говорил мужчина тихо, однако слышно его твердый, уверенный голос было довольно хорошо.

- Я сожалею.Потом тишина.

- Маршалл, не начинай.

И вновь тихо.

- Маршалл Мэтерс.

Молчание.

- Да, он того стоит. Поверь. Сам убедишься потом.

А потом было неожиданное тихое пожелание:- И тебе доброй ночи.

После чего зашумела вода - мужчина начал готовиться ко сну. А Атсуши не мог забыть услышанное - с кем говорил англичанин? О чем?За этими раздумьями он не заметил, как рядом прогнулась под чужим весом кровать. Право японца на личную неприкосновенность Рэймонд уважал, а потому лег как можно дальше от азиата.

- Спокойных снов, Атсуши.

Будто знал, что японец до сих пор не спит.- Спокойных снов.

А юноша натянул одеяло ещё сильнее. Возможно, что это... Даже любовник европейца. Выходит, что он невзирая на него пришёл сюда, осознанно. Да уж, мерзкие отношения, хотя не Атсуши их осуждать.

- Но это... Слишком тихо для вечера,- негромко озвучил свою догадку азиат.- Они не поверят, что... Вот так просто мы легли спать. Однозначно не поверят.

Что, выходит, нужно сделать? Ведь если не услышат за этой дверью шума - поймут, что англичанин ничего не добился. А значит, что его сюда больше не будут.- Можем пошуметь, - спокойно ответил англичанин. - Если ты так хочешь, конечно. Но сегодняшний день был... Скорее, знакомством, чем чем-то начинающим. Ты должен был бы спать на полу, я на кровати, и чем меньше звуков мы будем издавать, тем лучше. В конце концов, это даже не начало твоего обучения, а мой присмотр к тебе.- То есть, дядя европеец вполне может свалить утром в рассвет и не вернуться?Кажется, сон не пошел. Азиат повернулся на спину и уставился в потолок. Нет, его подобное не устраивало. Совсем не устраивало. Как же ему... Сделать так, чтобы Рэймонд вернулся?- Я не знаю, как будет правильно,- признался юноша, вздохнув.- Я даже не смел надеяться, что вечер закончится для меня столь... Безболезненно.А европеец будто бы видел опасения азиата. И потому накрыл ладонью - широкой, сильной, чуть шершавой, будто покрытой тонкими мозолями, - руку азиата.

- Я обещал, что не брошу тебя. Значит, я утром уйду - а вечером вернусь. Не завтра, так послезавтра. Я обязательно приду к тебе. Можешь в этом не сомневаться, Атсуши.

И почему-то в слова этого уверенного в себе англичанина, аристократа, хотелось верить.Японец взглянул на него и... Вдруг улыбнулся. Очень тепло и как-то даже мило. Он вдруг получил шанс на спасение, он контактировал с человеком, прикасался к нему, говорил... Это сводило с ума и дарило невероятную радость.- Спасибо,- кивнул юноша, развернув ладонь внутренней стороной вверх. Тонкие пальцы медленно огладили ладонь европейца, после чего осторожно сжали ее, будто спасательный круг.- Я верю вам. Не знаю еще, почему, но я верю.- Мне говорят, что я внушаю людям доверие, - ответил англичанин. - Я рад этому. Спасибо тебе за это.

Хотя забавно, что после того, что с ним сделали здесь, он ещё способен кому-то доверять. Однако Рэймонд прекрасно понимал, почему Атсуши так цепляется за него: он - единственный шанс японца выбраться из этого Ада.И европеец мысленно пообещал себе, что сделает всё для того, чтобы это стало реальностью.

- Засыпай, Атсуши. Когда ещё на кровати поспишь.- Когда вы... Придете к своему "любимцу" снова?- предположил юноша. Он смотрел на Рэймонда, осматривал его лицо, а когда тот, наконец, закрыл глаза, азиат приподнялся, приблизился... И поцеловал его. Мягко и коротко.

- Я слышал... Ваш разговор из ванной,- с виной в голосе признался Сакурай.- Кажется, если бы не я - ваш вечер был куда бы лучше. Насыщеннее.Вздохнув, длинноволосый закрыл глаза, но ладонь не убрал. Возможно, он теперь под защитой. Возможно, однажды он будет сжимать эту ладонь снова перед тем как вернуться домой.- Мой вечер в любом случае насыщен событиями так, что хватит впечатлений на весь оставшийся день, - насмешливо ответил европеец, чуть сжав в ладони тонкие пальцы Атсуши. Осторожно и аккуратно, чтобы, не дай Боги, сейчас не спугнуть это хрупкое доверие, возведённое с таким большим трудом.

- Я приду сразу же, как позволят обстоятельства.

Стоило договориться о некоторых вещах, поднять нужных людей, подёргать за определённые ниточки... И убедить одного весьма нахального американца в том, что эта афера действительно необходима.Или же не говорить ему вовсе? Это ведь дело Рэймонда. Так зачем рассказывать? Маршал ведь не поможет, а вот скандал может закатить хуже девицы. Так что... Не стоит ли держать все это в тайне?Атсуши расслабленно выдохнул и заснул. Быстро, крепко. Ему было тепло и уютно, его не тронули, он... Поверил Рэймонду. Шершавая ладонь вселяла уверенность. Японец еще не понимал почему, но он определённо собирался теперь сделать все, чтобы Уоттс в нем не разочаровался. Чтобы тот вытащил его. Чтобы... Снова увидеть своими глазами солнце и луну, чтобы... Вернуться на родину и преклонить колени перед могилой матери.Может ли он?..А там за ним заснул и Рэймонд, решив, что раз он и ввязался в эту авантюру, то сказать о подобном своему давнему любовнику он просто был обязан - и никак иначе быть не могло. Мэтерс будет ругаться, шипеть, ревновать, беситься, может даже посуду побить в порыве особой ярости, но всё равно встанет на сторону любовника - и поддержит его инициативу. Тем более... Раз уж Уоттса пытаются использовать, то здесь не ответить, причем с максимальным вредом - просто преступление, особенно для Маршалла.Оба глаза за одно око. Все зубы за один клык. Только такими понятиями американец и жил - и Рэймонд прекрасно это понимал и ценил.

Вот и жили два абсолютно разных человека душа в душу.***Утро подкралось совершенно незаметно, что для Атсуши, что для Рэя. Впрочем, ещё большей неожиданностью было то, что они оба с разных концов кровати передислоцировались в середину - и спали чуть ли не в обнимку.Засыпали сцепив пальцы ладоней, а... Теперь Рэймонд спал на спине, а голова Атсуши покоилась на его груди.Вот только просыпаться не хотелось. Японцу Впервые спалось так сладко. Причем, кажется, не только с того момента, как он оказался в этом месте, но и вообще за всю его жизнь. Европеец оказался большим, теплым и... Невероятно уютным. Не то, что те мерзкие создания, которые так грубо набрасывались на Атсуши прежде. Казалось, этот англичанин не такой, и Сакурай уже ни капли не хотел, чтобы... Рэймонд уходил. Должно быть, потому и не спешил просыпаться.И такая тишина держалась ещё долго, нарушаемая лишь сонным дыханием обоих людей. Но потом у европейца зазвенел будильник на наручных часах, который мужчина тут же отключил... А потом европеец засмеялся и осторожно провел ладонью по длинным шелковистым волосам спящего на его груди азиата.

- Вставай, японский Кот. Уже пора просыпаться.

Всё же работа работой, а режим дня, соблюдение которого было у европейца одним из принципов его жизни, никто не отменял.Но стоило ли... Будить японца? Едва Рэймонд уйдет - юношу снова сгонять в лучшем случае на футон. А он... Он так сладко спал! Боже, как же он был прекрасен! И азиат все не хотел открывать глаза, не желал просыпаться. Он не хотел возвращаться в мир, который стал таким жестоким по отношению к нему. Там, в его сне сейчас ему было хорошо. Он впервые спал так умиротвренно, и...И Рэймонд поймал себя на мысли, что он непременно хочет вот такое утро снова. Чтобы именно этот юноша так прижимался к нему, разметав длинные волосы цвета вороного крыла по груди Уоттса. Да, он этого хотел. Вот прямо сейчас захотел, и... Он костьми ляжет, но получит это снова.И, дотянувшись рукой до смартфона, англичанин отправил сообщение с просьбой секретарю перенести запланированный на полдень деловой обед на более позднее время. Всё же этого азиата действительно не хотелось будить.

А вообще - надо бы поговорить с хозяевами азиата, чтобы ему выделили возможность обитать не в той убогой камере, а здесь, в жилой зоне. Всё-таки вряд ли те, для продажи кому его готовят, будут держать столь дорогого раба в неприглядной обстановке. Он должен уметь жить в красивой комнате. Если уж не на кровати, то на том же самом футоне - но не в камере.

Да, надо бы...А пока мужчина просматривал утренние новости.Атсуши совершенно не желал просыпаться. И все же...Все же в какой-то момент юноша начал беспокойно возиться. Мирное сладкое посапывание сменилось короткими болезненными стонами, которые в один момент переросли в крик: японец подскочил на постели. Он сидел, закрыв голову руками, и дрожал. Что же это? Неужели... Кошмар? Последствие столь унизительного обращения?И вот здесь пришлось его успокаивать: хватать за плечо, разворачивать к себе, притягивать, обнимая, прижимая к себе и успокаивая, как маленького ребёнка, напуганного страшным монстром под кроватью.

- Это всего лишь сон, - произнёс англичанин, проведя свободной рукой по длинным волосам Атсуши. - Всего лишь дурной сон. Ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду.