целовать/страдать (1/2)

— Ну, получить повышение было не так сложно, — говорит Майк, аккуратно устанавливая яркие жёлтые баллоны в многоколёсную тележку, — немного возни, и вот, теперь мы уже баночные каталы... Ещё чуть-чуть и страшилами станем!— Не ты ли пару дней назад жаловался мне на недосыпание, стресс, экзистенциальный кризис, — Майк шумно выдыхает и закатывает глаза, — один выходной на неделю, внеурочную работу и на то, как ненавидишь работать в столовой? — Салли усмехается, помогая Майку перетащить достаточно тяжёлые баллоны.— Ну и что, какая разница, Салли! Только представь, теперь у нас целых два выходных... Я и не знаю, что может быть лучше, — Майк улыбается, переводя счастливый взгляд на Салли, — да и скобу скоро снимут.Салли улыбается ему в ответ, а затем они увозят тележку с баллонами на склад.Повышения давались только через огромный, если не титанический труд, и ни Салли, ни Майк, не знали, как им удалось так быстро пробраться вверх по карьерной лестнице. Ещё пару месяцев назад они сортировали почту, но за месяц смогли побить рекорд. До них это никому не удавалось, по этому их быстро повысили до завхозов-уборщиков... А затем так же быстро повысили до каких-то там работников в столовой. Каких-то там... Майк вкалывал без остановки, не спал по двое, а то и трое суток, брал на себя как можно больше ответственности и заставлял Салли делать то же самое, лишь бы скорее их повысили. Ну, и не прогадал. Работники, пыхтящие на одних и тех же местах годами, косо и завистливо смотрели на самодовольных Майка и Салли, но им эти взгляды даже льстили и подкрепляли уверенность.

— Два выходных в неделю надо ещё и заслужить! Пусть эти аборигены знают себе место.Сегодня пятница, а впереди выходные. Салли и Майк, как правило, напивались или курили траву, чтобы расслабиться и отоспаться в единственный выходной, но раз отныне их два...— Нужно отдохнуть.— Да.— И коньяк тоже нужен.— Да...— И виски.Майк останавливается, пару секунд с недоумением смотрит на Салли и совсем неуверенным тоном соглашается. Джеймс мило улыбается, хватает Майка за запястье, ведёт в ближайший супермаркет, наспех хватает две бутылки коньяка и одну бутылку виски, оплачивает и нетерпеливо тащит Майка домой. Вазовски в слишком хорошем настроении, по этому не ругается ни на три бутылки крепкого алкоголя, ни на слишком быстрый шаг. Он уже предвкушал возлюбленное им алкогольное опьянение и то, как хорошо пройдут эти выходные. Стоя у входной двери, Майк вырывает запястье из хватки Салли, осторожно его потирает, а затем достаёт ключ.— Перестань хватать меня за запястье, мне неудобно.— Зато мне удобно.Майк вставляет ключ и открывает дверь, а затем, уже стоя в квартире, закрывает дверь с какой-то дикой, неестественной спешкой.— Почему бы просто не брать меня за руку?— У тебя слишком маленькие ручки, Майки.Майк презрительно косится, но Салли ставит пакет с тремя бутылками на стол и не замечает этого. Он кладёт ключ рядом и усаживается за стол.— Салли, думаешь, мы выпьем это за два дня и успеем отойти? У нас ведь ещё осталась трава...— Ничего не случится, успокойся.

Майк задумчиво вертит бутылку коньяка, вчитывается в глупые надписи, но бутылку резко выхватывает Салли и чуть ли не сдирает крышку зубами вместе с самим горлышком, а потом делает быстрые глотки. Выпив за раз чуть больше половины, он протягивает бутылку Майку. Майк, чтобы не выглядеть посмешищем в глазах Салливана, давится, но опустошает бутылку и подрагивающей рукой ставит её на стол. Морщится, сдерживает возникшие с непривычки рвотные позывы и тяжело дышит.— Лучше бы пива выпили и легли спать.

Но Салли его не слушает. Он активно копается в одном из своих чемоданов, а Майк стучит по столу пальцами. Повозившись пару минут, Салли достаёт из под всех вещей плоскую, но большую коробку.— И что это?— DVD-плеер, он портативный, — начинает Салли, пытаясь достать его из коробки, — помнишь, пару недель назад я ездил домой, чтобы забрать вещи? Ну и вот. Ты же говорил, что любишь фильмы, так я и забрал, — достав плеер, Салли поставил его на пол и уселся напротив, предпринимая попытки разобраться, — отец подарил когда-то, ещё и кучу дисков в придачу, а я не смотрел. Не люблю, ну... Не с кем было.Довольный Майк украдкой целует Салли в макушку, усаживается рядом и раскрывает плеер. Они провозились ещё пару минут, прежде чем понять, куда ставить диск, как включать и как настраивать экран, да и подступающее опьянение мешало. Наконец разобравшись, Майк уселся поудобнее, а Салли, подключив плеер к розетке, пошёл куда-то. Первым делом он закинул на плечо одеяло, вторым достал бутылку виски, а третьим подхватил бонг, травку и зажигалку. Увидев разгневанного Вазовски, покачал головой, где-то на ментальном уровне говоря ему "нет, нет, не сейчас, ты за кого меня держишь", скинул ему одеяло, чуть не выронил бутылку и сел рядом.— Одеяло принёс сразу, чтоб потом не ныл, как тебе холодно.

Майк почти беззвучно называет Салли придурком, улыбается, засовывает дрожащими пальцами диск в отсек и жмёт на кнопку.

Где-то к середине фильма Майк понял, что пить так много не стоило, что он почти не может мыслить и что Джеймс опьянел не меньше. Майк обернулся в одеяло и улёгся на Салли. Спустя время, он услышал бульканье и учуял запах тлеющего каннабиса. Салли подсунул бонг к губам Майка. Не долго думая, он стал делать глубокие затяжки. Под конец фильма, Майк схватился за коробку с другим фильмом, но его остановил Салли, сказав, что это сборник. Вазовски десять минут пытался вспомнить, что такое сборник, даже не заметив, как начался следующий фильм. Прошло всего-то не больше двух часов, но время, потеряв счёт, казалось каким-то невероятно длительным. Пьяный, накуренный Салли откинулся на пол, притянул к себе Майка и уставился в потолок. Майк не возражал. Из плеера доносились обрывки фраз, а за окном давно стемнело и всем тем, что едва освещало комнату, был тот же плеер. Майку казалось, что в его голове не осталось совсем ничего.— Поцелуй меня.— Что?Салли подскакивает от неожиданности, а Майк всё так же лежит на полу и приоткрывает один глаз.

— Поцелуй.— Это шутка?— Боже, Салли! — Майк приподнимается и смотрит на него, — если не хочешь, так и скажи.Салли рывком накрывает губы Майка своими, чмокает его и отстраняется. Он смущается, быстро дышит, краснеет, а вот лицо Майка не выражает ни единой эмоции.

— Если это ты называешь поцелуем, то теперь я понимаю, почему тебе пришлось сменить столько партнёров в университете.Резким движением Салли прижимает Майка к полу, а затем впивается в губы, в этот раз намного грубее. Он подминает Майка под себя, обсасывает нижнюю губу, оттягивает её зубами, но так робко сжимает его бёдра: боится, что спугнёт его и оставит синяки даже в таком состоянии. Салли проталкивается языком лишь тогда, когда Майк, в исступлении, отвечает на поцелуй и гладит его по лицу. Салли цепляет языком скобу, Салли проводит по острым зубам и нёбу, Салли шумно втягивает воздух носом, Салли ловит каждый миг, момент, миллисекунду, каждое движение Майка и где-то там, глубоко внутри, его клинит.

Джеймс уже и не замечает, как теряет контроль, грубо лапает, вдавливает Майка, который сейчас кажется невероятно невинным и хрупким, в пол и тихо рычит. Когда Майк сводит руки за шеей Салли и трётся, он шлёпает его по бедру и слабо прикусывает губу, заставляя Майка издать едва слышный стон. Вазовски гладит Салли по спине, обхватывает торс ногами, отбрасывает предрассудки в сторону, теряет себя и стонет в губы Салливана гораздо громче. Почти теряя самоконтроль, Салли резко отстраняется от стонущего, потрёпанного и до предела желанного Майка: его клинит опять, внутри словно щёлкает что-то, заставляя прийти в себя.Салли напуган.Он хватает лежащую рядом бутылку виски и делает судорожные глотки, лишь бы забыться и всеми силами сдерживается. Горячая рука Майка касается его щеки и гладит с небывалой заботой и нежностью. Салли ластится, словно большой кот, целует худые, подрагивающие пальцы Майка, откладывает бутылку в сторону и укладывается на пол, кажущийся мягким. На фоне всё так же играл фильм, но никому не было до него дела: даже собственное дыхание слушать было интереснее, чем пустой трёп непонятных героев из плеера. Джеймс придвинулся ближе, обнял дрожащего Майка и стал целовать его лицо.— Салли, Салли...Придерживая за талию, Салли снова чмокнул его в губы. Вазовски, то ли в полусонном, то ли в пьяном бреду уткнул его в шею и закрыл глаза, вздохнув. Весь оставшийся вечер Салли разглядывал спящего Майка и гладил его, не в состоянии поверить в то, что это произошло; у Майка подрагивают веки, припухли губы и спутались волосы, но он всё равно выглядит очаровательно даже когда спит. Салли чувствует себя некомфортно, когда ловит себя на мысли о том, что с лёгкостью мог и может в любой момент взять Майка силой, наконец добиться своего, трахнуть и успокоиться.Не так. Не сейчас.

Салли поднял Майка вместе с одеялом и отнёс в спальню, уложил на кровать, но сам ложиться не стал: в голове маячила бредовая идея, слишком навязчивая, чтобы просто так её откинуть и заснуть. Он, в кромешной тьме, наощупь хватает тетрадь и ручку, а затем выходит из спальни, почти панически боясь лишний раз вдохнуть или задеть что-то. Усаживается напротив плеера, который до сих пор крутил какой-то фильм из сборника, открывает последнюю страницу тетради и зачёркивает сразу три клетки. Перелистывает на первую, едва что-то видит, но начинает писать.Сегодня Майк попросил меня поцеловать его. Я думал, он шутит, первый поцелуй был очень смазанный... Он не шутил, последовал второй. В него я вложился куда больше, я даже впервые услышал его стоны. И... Третий поцелуй. Он был такой короткий, почти как первый, вряд ли Майк вообще его вспомнит. Это, конечно, не сравнится с тем сном, но! Мне понравилось. Надеюсь, ему тоже.Сидя так ещё несколько минут, Джеймс думает о том, насколько это глупо, будто он на что-то надеется и будто это что что-то произойдёт. Он прячет тетрадь на самой высокой полке в квартире, возвращается в комнату, поднимает виски и допивает. Снова садится напротив плеера, снова затягивается и снова пытается забыться. Проходит ещё два часа, прежде чем Салли слышит шорохи: "Майк проснулся среди ночи", думает он, а затем Майк присаживается рядом. Они сидят молча около пяти минут, которые кажутся вечностью.— Прости, мне не стоило...— Я люблю тебя.Майк виновато смотрит, не верит в искренность слов Салли и кусает нижнюю губу. Салли притянул его поближе и обвил тело руками, поцеловал в шею.— Правда любишь?— Люблю, Майки.Почти неосознанно, Майк сам подставляет шею и расслабляется, чувствуя, как Салли обвивает его тело ещё сильнее и крепче. На пару мгновений Вазовски даже верит его словам. Они снова напиваются, смотрят другой не менее глупый сборник, накуриваются и проводят всю ночь в бреду и объятиях. Салли целует его шею, щеки, не отпускает от себя ни на минуту, гладит по телу и минимум восемь раз спрашивает, хочет ли Майк поцеловать его, но во все разы слышит только твёрдое и холодное "нет". Они засыпают утром: Салли улёгся на пол, предварительно уложив Майка на себя, зажав его своими руками будто в тиски. Салли тёплый, мягкий и очень приятный, Майк впервые за долгое время не дрожит от холода во сне. Просыпаются ближе к вечеру, точнее, Майк просыпается, в истерике будит и трясёт Салли, кричит о том, что они проспали, судорожно носится по квартире, пока Салли не схватит его и не скажет, что у них выходной и снова не уложит спать. Джеймс чувствует себя счастливым до омерзения все следующие дни.Четвёртый поцелуй. Ничего особенного, но его начал сам Майки. Он долго смотрел на меня, а потом притянул за футболку поближе и поцеловал. Это было мило... Он даже покраснел из-за этого.Ещё спустя неделю, Майк перестал противиться поцелуям, даже сам за ними тянулся, что не могло не радовать Салли. Количество закрашенных клеток в его тетради росло с дикой скоростью, а ещё с большей скоростью росло только его желание перейти к чему-то более серьёзному. Салли зажимает его повсюду: в квартире, в подъезде, в переулке, в гостях, он зажимает его ради поцелуев и тактильности даже на работе и совсем не смущается, если их замечают, в отличие от Вазовски.Среди рабочего дня, Салли, уже не в силах сдержаться, затащил Майка в общий туалет и вжал в ледяную плитку, каждой клеткой своего тела ощущая его дрожь. Он вдавливал его в стену сильнее, пока Майк сам не начал целовать его. Салли охотно отвечал, толкался языком внутрь, мысленно матерился из-за вечно мешающей скобы и сжимал ягодицы Майка с такой силой, что на них точно останутся синяки. Разорвав поцелуй, Салли слегка наклонился, обхватил бёдра Майка и поднял его, наваливаясь и вжимая в стену. Майк закинул ноги на торс Салли и прикрыл глаза, жадно впиваясь в губы. Он долго не мог пристроить свои руки, то он цеплялся за плечи Салли, то гладил его по лицу, но затем просто обнял за шею и зажмурил глаза сильнее. Майк, почему-то, почти всегда плотно закрывал глаза, в отличие от Джеймса, который пристально смотрел и пытался уловить каждый миг. Были слышны шаги, но Майк был слишком увлечён процессом, чтобы прислушиваться к чему-то, кроме тяжкого дыхания рядом, а вот Салли перевёл взгляд в сторону: на них пристально смотрел один из сотрудников, который явно находился в ступоре. Он не растерялся, только с большим напором начал целовать его и сжимать ягодицы. Майк простонал. Ему казалось, что ещё немного и он оттрахает Майка прямо в этом туалете, проигнорировав на себе смущённые и косые взгляды коллег, эти стоны были слишком сладкими, чтобы так просто оставить их. Когда Вазовски отстранился и быстро задышал, Салли осторожно поставил его на пол и оглянулся. Благо, сотрудник уже ушёл.

Двадцать седьмой поцелуй. Да, я снова зажал его на работе, но как можно устоять перед Майки? Никак. Нас снова заметил кто-то, вроде того парня зовут Джордж, но, наверное, я ошибаюсь. Я считал, что у Майка плохая выдержка, а сам-то... Чуть не трахнул его в туалете. Целоваться с ним — одно удовольствие, и этот поцелуй один из лучших, если не самый.Салли почти истерично прячет тетрадь, опасаясь, что когда-нибудь Майк её найдёт и всё прочитает, а затем будет смеяться над тем, какой Салли сентиментальный, но влюбиться в Майка он успевает быстрее, чем зациклиться на собственных опасениях и словить паранойю. Салли любит Майка, но так отчаянно взаимности он ещё ни от кого не ждал. В розовых очках и с притупленным дикой любовью сознанием, он не замечал совсем ничего, но жить стало проще, даже посредственная бытовуха стала чем-то приятным, даже Майк, и без того идеализированный в его голове, стал чем-то недостижимым. Он целует его всё чаще, он нюхает его волосы всё чаще, он шлёпает его всё чаще, он спаивает его всё чаще, он говорит о любви всё чаще, но не замечает главного: Майку, в отличие от него, некомфортно и с каждым прикосновением он чувствует себя только ужаснее.

Майк всю свою жизнь добивался признания, уважения и авторитета, и если недавно ему казалось, что он, наконец-то, добился чего-то стоящего, то сейчас он был уверен лишь в одном: всё, чего он так долго добивался, разрушилось. Майк любит Салли, любит его маниакально и до ноющей боли где-то внутри, невыносимо, отчаянно и очень, очень сильно. В отличие от Салли, он не погряз в любви, а напротив, насторожился и обдумал всё, что началось после проваленного экзамена. По вине Салливана, он завалил экзамен, был исключён из университета, поступить в который мечтал всю свою сознательную жизнь, и опустился так низко. Майк Вазовски всем хотел доказать, что он гораздо выше своего роста. Ему тяжело и его раздирает изнутри, ведь он чувствует себя не на своём месте. Салли заботливый, приятный и трепетный, но Майк не так видел своё будущее. Он хотел выучиться, завести друзей, найти девушку и когда-то устроиться на работу мечты; он уверен, что добился бы всего этого, не появись на его пути Салли. Майк до сих пор грезит о милой девушке, которую он будет брать на руки, целовать и любить, и ему дурно, когда он понимает, что на месте милой девушки оказался он сам. Его тошнит, но он долго не может решиться, от чего его тошнит больше: от самого себя или от каждого нового поцелуя.

Находиться рядом с Салли стало невыносимо, а каждое его прикосновение вызывает отвращение. Отвращение не к Салли, нет, отвращение к себе, которое душит и сжирает изнутри. Майк выпивает не только по выходным, но уже и среди недели, всё чаще ищет повод уйти из дома, а Салли, такой внимательный раньше, не замечает вообще ничего и всё слепо ждёт взаимности. Вазовски это раздражает, но он ещё ни разу не сорвался, в конце концов, он не может винить Салли за то, что он чувствует, любит и за то, что на Майка это давит. Он пытался поговорить с ним на эту тему лишь однажды.Салли поставил ему яркий засос на шее, и Майку было бы почти наплевать, если бы этот засос не был поставлен намеренно чуть выше воротника рубашки. Внимание на это он обратил только утром, стоя у зеркала и застёгивая верхние пуговицы: в дверном проёме был Джеймс, с надменным взглядом и самодовольной улыбкой. Майк сквозь зубы прошипел сдавленное "блять", в ответ Салли лишь усмехнулся, обнажая острые клыки. Весь день Майк нервничал и стыдился. Конечно, все знали про отношения Салли и Майка, но его это не утешало, а вульгарные шутки и подколы только ухудшали и без того плохое состояние. Он всё равно пытается оправдать Салли у себя в голове, думая, что сделал бы на его месте так же. Что угодно, лишь бы не быть на месте самого себя. Уже вечером, сидя дома, Майк решился на разговор.— Я не знаю как начать, пожалуйста, не пойми меня неправильно...— Это из-за засоса? Прости, Майки.— Не перебивай меня, нет, ну, да, но не только, — Майк сбился, медленно вдохнул и продолжил, — это правда важно.Джеймс пилил его взглядом. Он уставился в стол и последнее, что он хотел сейчас — видеть его лицо.— Мне очень тяжело в этих... Отношениях, я не знаю, как назвать это, мы ведь даже не встречаемся. Ты мне очень нравишься, Салли, я люблю тебя, проблема не в тебе, просто я ощущаю себя не на своём месте. Только не плачь, пожалуйста, ты очень ранимый, знаю, не обижайся на меня... Салли, — Майк придвинулся и стал гладить его по лицу, — я не так представлял своё будущее. Мне хотелось выучиться, завести девушку, а не...— Ты гетеро?— ...быть на месте девушки.— Хочешь быть сверху?

Салли целует ладонь Майка, крепко сжимает тонкое запястье. Вазовски шумно вздыхает, он терпеть не может, когда Салли так делает, потому что вспоминает тот день. Майк понимает, что сейчас не лучшее время для разговора, он даже не может высказаться. Салли тянет его на себя и нежно целует, а Майк плотно-плотно жмурит глаза и едва сдерживается, чтобы не расплакаться.Пятьдесят третий поцелуй. Кажется, Майку нехорошо. Я боюсь всё испортить, по этому ничего не сказал. Только недавно понял, насколько сильно я дорожу им и всем тем, что происходит сейчас. Чувствую, я сильно к нему привязался... Боюсь, я свихнусь если он уйдёт или что-то ещё.Очередные выходные. В этот раз Салли взял крепкий алкоголь, ему хотелось забыться, да и Майку, судя по всему, тоже. Он рефлекторно открывает бутылки, вытаскивает дозаторы и протягивает одну из бутылок Майку. Они не смотрят фильмы, просто усаживаются на кровать и говорят о чём-то бессмысленном, Майк даже пару раз смеётся. Опьянение наступает быстро, дикими рывками; Майк усаживается на колени Салли, сам утыкает его в шею и не думает ни о чём, ни о засосах, которых будет стыдиться под утро, ни о том, что ему, вообще-то, плохо от прикосновений. Салли припадает к шее, обводит кадык языком и гладит Майка по бёдрам, а он сдавленно стонет, кусает губы, ёрзает на коленях. Пара мгновений, и вот, Майк уже лежит поверх Салли, трётся об вставший член через жутко тесные штаны, а Салли целует его бесконечно долго. Руки сами тянутся к одежде, Салли срывает с него футболку, грубо шлёпает, водит языком по ключицам, кончиками пальцев ощущает сильную дрожь Майка и кусает за плечо. Майк царапает плечи длинными когтями, но Салли даже не больно, он слишком возбуждён и увлечён процессом. Он заставляет Майка приподняться и быстро раздевается, укладывает его рядом и целует в щеку. Когда оба были раздеты, Салли запихнул три пальца в рот Майка. Он кашляет, слегка отстраняется и обсасывает их, а Салли, свободной рукой, прижимает его поближе, утыкаясь членом в живот.Они ничего не понимают сейчас.Вынув пальцы изо рта Майка, Салли устроил его поудобнее и протолкнулся двумя пальцами внутрь, заткнув Майка поцелуем. Майк прогибается, трётся об одеяло, беспорядочно водит руками по спине Салли и стонет в его губы. Вазовски едва сдерживается, чтобы не закричать, но не от боли, а от чего-то давящего и неприятного в груди, Салливан едва сдерживается, чтобы не кинуться на него без подготовки и не трахнуть. Он толкает в него третий палец, Майк тихо скулит и двигает бёдрами, сжимается и прячет лицо в изгибе шеи Салли.

— Пожалуйста, расслабься, — он водит рукой вдоль тела Майка, раздвигает пальцы внутри, — так будет лучше...Майк пытается расслабиться, но ему слишком тревожно для этого и он с трудом что-то воспринимает. Салли вынимает пальцы через пару минут, слушает тяжёлое дыхание Майка, укладывает его на спину и целует грудь. Майк смотрит в потолок и теряется. Он приходит в себя, когда Салли пару раз целует его рёбра и раздвигает рукой колени, пристраивается между них. Майк рвано и хрипло дышит, хватает Салли за волосы и тянет на себя.

— Я не готов, — быстро говорит Майк, виновато отводя взгляд в сторону, — не сейчас.Не сейчас?Салли смотрит с притупленным изумлением, будто спрашивая, "как это не сейчас?", и Майк повторяет снова. Он укладывается рядом и вздыхает.

— Прости...Майк обхватывает член Салли и плавно двигает ладонью, пытаясь сгладить вину, но получается не очень хорошо из-за дикого тремора и смущения. Он двигает рукой быстрее, а потом Салли обхватывает его ладонь своей, выстраивает темп и в очередной раз целует в попытке успокоить то ли себя, то ли Майка. Салли всеми силами сдерживает себя, чтобы не сорваться и не надавить на Майка лишний раз, кончает через пару минут с хриплым стоном и ему плевать на всё: на сперму, которая засохнет на животе, на свои чувства, на тетрадь, в которую он ничего не хочет записывать и даже на лежащего рядом Майка. Майк даже не морщится, когда капли спермы попадают ему на руку. Салли натягивает на них двоих одеяло, утыкает Майка в свою шею, а сам обнимает его покрепче и зарывается лицом в волосы, жмурит глаза и пытается заснуть как можно скорее.