Акт 1 - День пятый, часть вторая (гендербенд) (1/1)

А теперь читай давай. Я еще пока никому не показывал.Мой ангелДни твои проблем и страхов полныС годами теряешь доверие тыНо сегодня, сейчас, я нашел твой секретНе боюсь я. Ведь знаю. Чиста ты, как свет…Возьму я смела в ладонь твою рукуПрижму твою голову к своей я грудиИ стены защиты, что ты так возводилаРухнут под силою нашей любвиЯ стану счастьем твоим, что тревоги все смоетЯ стану счастьем, о котором ты мечтала всю жизньЯ стану счастьем, что твое холодное сердце раскроетИ больше ничто не будет былымЗарою тяжелые мысли твои в песке я волшебномКупайся в любви ты моей и за руку держиЯ смою маску твою, что в кристалле железномИ лик твой счастливый прижму я к грудиМой ангел, забудь же ты прошлое этоРасправь свои крылья, свободу вдохниПойми: ты прекрасна, чиста и свободнаВ тот миг наши губы сольются в любвиЯ стану счастьем твоим, что тревоги все смоетЯ стану счастьем, о котором ты мечтала всю жизнь Я стану счастьем, что твое холодное сердце раскроетИ больше ничто не будет былымПозволь же ты счастьем своим лишь мне бытьСчастьем своим, своей лаской, заботой, любовьюПозволь, научу я тебя себя снова любитьПозволь, и тревоги твои я на веки все смою…Закончив читать, я подняла взгляд и улыбнулась своему милому собеседнику. Прежде чем думать о поэме, я хотела застать реакцию юноши, ведь я была более чем уверена, что мое творение ему, как обычно, не понравится. Тем более такое творение, но нет. Кажется, все было в порядке. Наруки сиял от радости, был всем доволен. И тогда я окончательно поняла все.Н-наруки… – я не знала что и сказать. И парень решил сделать это вместо меня.Хорошая поэма, Кира… – я слышала, как его голос полнился радостью. Неужели он… – Теперь я понимаю твои поэмы. Понимаю, почему ты пишешь… так.П-правда? – я боялась сболтнуть лишнего, но куда больше было страшно, что лишнее сболтнет сам Наруки. Все-таки, теперь здесь не безопасно. – Н-не говори ничего!Я и не собирался, – с улыбкой ответил он, кажется понимая меня с полу слова. – Я. Я-я… тебя не предам! Т-ты ведь теперь поняла, ч-что…Братик, – я нарочно перебила его, догадываясь, что он хочет сейчас сказать. – Твоя поэма замечательная. Теперь и я вижу. Вижу.Братик смутился и отвел взгляд. Кажется, он здорово переживал, хоть наверняка и готовился к этому моменту, всеми силами заставляя себя быть стойким. Даже назвал меня своей сестрицей, ведь так легче.Думаю, так и есть, Наруки… – загадочно молвила я, делая шаг навстречу. Еще один шаг. Ближе. Юноша сделал то же самое. Когда мы оказались друг к другу слишком близко, он внезапно набрался храбрости и поднял свою голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Хочет ли он верить в это? Или же действительно все понял? Я не знала. Да это было и не важно. Не став более медлить, я обняла его. Обняла этого милого няшного парня так мягко и тепло, как только могла. И он ответил мне взаимностью.Ты всегда должна знать, Кира… – пришибленным голосом молвил юноша. – Ты всегда можешь положиться на меня! Я тебя не подведу!С-спасибо… – мягко ответила я. Вот, значит, как? Неужели, я действительно доигралась? Но… это не важно. Правда, неважно. Скоро все закончится, а когда начнется вновь, я избавлю его от любых страданий.Я действительно понимала, что Наруки что-то постоянно тревожит. Заинтересованность ?Кирой?, обостренное чувство справедливости… На первый взгляд может показаться, что юноша еще просто глупый ребенок, разделяющий мир на черное и белое, но… это не так. Наруки очень проницателен, он не глуп. Что-то сделало его таким. Что-то заставило юношу желать очистить мир от зла, подобно ?Кире?. Он не из тех кровожадных фанатиков и инфантильных людей, что сидят на сайтах посвященных мне. Он не такой. Он знает цену доброте и жизни, и я бы очень хотела узнать, почему.Закончив размышлять, я отпустила своего милого няша и искренне ему улыбнулась. Он не остался в стороне.Иди, – уверенно бросил мой накамэ. – Иди, покажи свою поэму Юки. Мне не терпится посмотреть, какую заумную чушь он скажет.А-а? – я аж опешила. Зачем так говорить?Приятно знать, что истинный смысл ему ни за что и никогда не понять… – с улыбкой ответил парень. – Хоть раз в жизни, я его уделал.У вас соперничество? – я издала нервный смешок. – Не замечала этого раньше.Ну, – юноша хмыкнул куда-то в сторону. – Возможно, что-то типо того, учитывая как этот засранец высокомерно себя порой ведет со мной. Я не накручиваю, это правда так.Расслабься, братик, – я приопустила голову на правый бок и мило улыбнулась. – Не загружай себя темными мыслями. Все скоро сильно изменится, понимаешь меня? Так что… не сердись. Ладно?Заметано, сестрица! – парень подал мне руку, и мы ударили друг друга в кулак.На этом я покинула Наруки и направилась в сторону Сатори. Странно, но мой милый янлэрчик по прежнему обменивался поэмами с Эл. Что-то они долго. Блин, наверное, не вежливо вот так обрывать их обмен, но… это МОЙ яндэрчик. В общем, мне всего лишь все это показалось чу-уточку странным, и я решила узнать.Хэй, Сатори! – я помахала ему рукой. Юноша лениво отвлекся и одарил меня отчаянным взглядом.Привет, Кира… – монотонно пробубнил он.Что это с твоим настроением сегодня? – я удивилась и невольно изогнула бровь. – Эл, что с ним?Думаю, он просто не в духе, Кира, – пожав плечами, дала свой ответ Эл. Я обратила внимание на Сатори. Я хорошо знала своего яндэренка. Было бы то, что сказала Эл правдой, он бы сейчас отпирался изо всех сил, но, ничего в ответ я от Сатори не услышала. И что это значит?Ага, ясно, – обычным тоном молвила я. – Вы, кстати, как? Закончили обмен или я зря пришла?Мы уже закончили… – так же монотонно прозвучал мой друг детства.Эл видно удивилась. Это хорошо прослеживалось по ее внезапно округлившимся глазам. Что ж, девушке действительно ничего другого не оставалось, кроме как покинуть нас, что она и сделала… явно нехотя.Сатори… – как только мы остались один на один, я перешла на серьезный тон. – Ну-ка колись, что с тобой? Тебя кто-то обидел?Никто меня не обижал, Кира… – эмоции парня говорили обратное. Гримаса боли, неряшливо прикрываемая маской веселья – буквально била в самое сердце. – Просто грустно. Немного.Я от тебя правды все равно не добьюсь, верно? – мое лицо источало уверенность и холод. По крайней мере, я хотела, чтобы так и было. – Но знай. Если соврал, и тебя кто-то обижал или разбила сердце какая-то фифа, я узнаю. И они пожалеют об этом.Что ты имеешь в виду!? – юноша приподнял свои руки в полусогнутом состоянии. – Знаешь, ты очень странно себя ведешь в последнее время. Я тебя почти не узнаю. Может быть тебе стоило тогда вернуться в больницу, Кира? Ты очень сильно изменилась!Что ты сказал? – я спрашивала не скрывая своего интереса.Н-не знаю… – юноша опустил взгляд в пол. Его лицо ничуть не изменило выражение. – Но. Я не чувствую себя с тобой как раньше.Что ты хочешь этим сказать? – я невольно округлила глаза. Сатори просто отрешенно стоял, будто был не рад мне.Н-нет… н-ничего… п-правда… – я нихрена не поняла из его ответа.Сатори, ты можешь объяснить нормально, что не так? – мой голос налился нотками нетерпения. Прости… – парень снова виновато опустила взгляд. – Мне что-то нехорошо сегодня. Я пожалуй домой пойду…А как же клуб!? – я схватила его за руку, от чего он аж вздрогнул. – Осталось совсем немного, подожди! Я могу побыть с тобой, если что, я о тебе позабочусь.Н-не надо, Кира, – мой яндэренок явно отдалялся от меня. Кажется, он вот-вот скажет что-то, что точно разобьет мое сердце. Нельзя позволить ему сделать это. – Пожалуйста, отпусти…Ты меня боишься или что? – я немного склонилась, чтобы заглянуть Сатори в глаза. Ее глаза действительно источали неподдельный страх. – Послушай, я нормальная. Со мной все в порядке. Твои слова про больницу очень ранят, ты понимаешь меня?Он не ответила, лишь слабо закивал, после чего попытался плавно освободить свою руку. Как он мог. Как он может так отвергать меня?Я тебя никогда не обижу, ты чего… – мой голос наполнился волнением. – Прочти хотя бы мою поэму, а я прочту твою. Пожалуйста. Пожалуйста, Сатори…Л-ладно… – юноша очень-очень нехотя согласился. – Т-только я… не написал поэму на сегодня.Как это? – его слова ввели меня в ступор. Как это не написал? А что тогда он показывал Эл? Что за чушь… – А как же поэма, которую ты давал читать Эл? Ты не хочешь делиться со мной? Ты теперь будешь играть с ней, а не со мной, Сатори? Сатори!Н-нет, все не так! – в отчаянии воскликнул мой друг. – Это моя старая поэма. Та, которую я показывал в свой первый день. На, возьми, почитай, если не веришь мне! На!Не надо, – сухо отрезала я. – Я тебе верю.Юноша не ответил. Почти не двигаясь, он продолжил смотреть себе под ноги с подавленным выражением на лице.Ну, прочти тогда хотя бы мою… – я неуверенно подала Сатори свою поэму. – Я не хочу давить на тебя. Вижу, тебе и правда сегодня нездоровится. Но все ведь будет хорошо уже завтра? Пра-авда?Дождавшись, когда яндэренок прочтет мою поэму, я приняла полную боевую готовность к критике. Шутка. На самом деле, мне всегда плевать, нравится ли кому-то или нет. П-почти…Я не могу такое читать, Кира… – закончив, ответил мне Сатори. – Оно злое. Я думал, ты напишешь добрый стих сегодня. Прости, наверное, мне просто нездоровится.Я понимаю, – мое сердце было почти разбито, а мои пальцы незаметно совершали комбинации на сенсорном экране смартфона. Я писала Монико. – Значит, ты пойдешь домой сегодня? Да?Да… – с печалью подытожил он. – Прости меня, пожалуйста.Тогда я пойду с тобой! – я схватила юношу за руку. – Мне страшно отпускать тебя одного в таком состоянии. Я всегда буду с тобой. Всегда!Н-нет, пожалуйста… – на этот раз мой яндэренок уже лишь делал вид, что вырывался. Он определенно поймал себя на мысли, что хотел, чтобы я исполнила обещание и действительно всегда была с ним, но мне этого показывать совершенно не желал. Будто опасался. – Пожалуйста, все хорошо. Не надо за меня волноваться.Что здесь происходит? – сбоку от нас раздался звонкий голос Монико. – Кира? Что ты делаешь? Отпусти его.Сатори нездоровится, – с тревогой пояснила я. – Он хочет пойти домой, но отказывается, чтобы я пошла с ним. Монико, объясни ему, что мне надо пойти с ним!М-монико… – Сатори посмотрел на друга с надеждой.Кира… – президент глубоко вздохнул. – Ты не должна идти с ним, если ему этого не хочется. Так делать нельзя.Н-но! – я нарочно перебила Монико, однако, тот не остался в стороне.У всех бывают серые тучки, понимаешь? – вскинув указательный палец на приподнятой руке, пояснил президент. – Иногда, человеку нужно побыть одному… – Монико повернул голову в сторону Сатори. – Все хорошо. Ты можешь идти, но обязательно позвони или напиши, если что-то случится, ладно?Х-хорошо, Монико… – опустив голову, печально выдавил моя яндэрчик. – С-спасибо тебе.На этой ноте, Сатори покинул литературный клуб. Нас снова осталось пятеро.Аха-ха! – президент рассмеялся мне в лицо. – Спасибо, что позвала. Я всегда рад помочь участникам своего клуба, Кира. Готова поделиться поэмой сегодня?Конечно, – с улыбкой ответила я, протягивая ему свой листок.Очень жаль, что ты не показала мне свою поэму позавчера, знаешь… – хитро щурясь, бросая свой взгляд в сторону Юки, дополнил Монико. – Но ладно. Может быть, когда отец перегонит информацию в архивы, я смогу посмотреть.Стоп, что? – меня буквально бросило в жар. Какие еще архивы? Разве… разве. Н-нет! – О чем ты вообще, Монико!?Ну, ты уже знаешь как отец и другие видят деятельность сна, не так ли? – Монико продолжал излучать свой сраный оптимизм. А вот я понимала, в какой действительно огромной заднице сейчас находилась. – Ты ведь сама видела, мы с тобой испытывали этот опыт вместе. Ну так вот, эти данные можно обрабатывать и архивировать. Это долгий процесс, но в итоге получается что-то вроде видеоролика ужасного качества. Плохо дело, Монико… – сухо выдавила я, пытаясь скрывать свою нервозность и явную обеспокоенность ситуацией. Я сегодня наговорила много лишнего, ведь знала, доктора это не ощутят. Н-но визуализация, ч-черт! Надо было быть осторожнее! Я понимаю твои опасения, любимая… – последнее слово юноша выдавил с чувством, но более тихо чем обычно. – Не бойся так. До визуализации еще куча времени, к этому моменту все уже случится. И папа поймет, что я лучше Элисы, и простит нас за все.Я промолчала. Проклятье! Хорошо, наверное, быть на месте этих врачей. Чувствуют себя там как боги, а информация от Ренье – была просто ложью. Они хитрые, расчетливые сукины дети. Я не должна проиграть, не должна совершать ошибки! Мне нужно больше знаний, больше информации. Подвергать сомнению все.Вот моя поэма… – я безэмоционально передала Монико свое творчество.А вот моя, – юноша проделал то же самое и озарился улыбкой.Подземная БогиняСлышал я как-то одну древнюю повесть. Повесть, что гласит о Подземной БогинеПодземная Богиня, создавшая ВсеПодземная Богиня, ломающая МирВсе – что мы называем смысломМир – жизни основа пустаяИ эту богиню кукловоды отыскать пытались…А вот и я…Версия ноль-дваСилу обретший, ранимый и беззащитный, бушующим потоком мироздания гонимый…День за днем я творю своей ручкойТворю, пылая внутренней надеждой, воспевая свою веруНо когда творение мое достигло апогеяПокуда рядом не осталось ни одного злодеяМысль о богине страшит меня. Мысль, что покинет мой чертог ярчайшая моя звезда. Источник жизни для меняИ вот однажды сбылся мой кошмарЗвезда сошла, Мир опускаться резко сталВолнение росло в груди. Нет больше сил. Все позадиЯ падаю, лечу, а подо мною…ПропастьОна разыскала Подземную БогинюУжасное чудовище, чей взгляд…Убить способенО, ненасытный человек, за что!Я падаю во тьме, молю так, как никтоНашел я Мир, и Все, она ушла. Не оценив заветыНет смысла в Подземной Богине иногоКак только лишь цель – перводвигать пустоеОна меня предала, невозможное ищетВ богине нет смысла, она это не видитИ она покидает наш домЛегким движением руки исправляет ее ошибку закулисный кукловод. Я чую порыв ветра, что под крыла меня берет. И в дали далекие вновь принесет…Я замерла в том миг, когда мы отдавали наши поэмы обратно друг другу. Очередная поэма Монико, описывающая нечто не связанное до конца с этим миром, но. На этот раз оно другое. Я не совсем понимаю его, и это серьезно настораживает. Но, черт возьми, я чувствую, что просто обязана понять, что там. Нужно как-то выманить поэму у Монико!Вышло просто классно, Кира! – звонко воскликнул президент, одаривая меня словами от чистого сердца. – Настоящий сюрреализм. Я просто поражен! Я ничего там не понял, вообще.О, правда? – я издала неловкий смешок. – Очень рада, что тебе понравилось, Монико.О чем оно, Кира? – парень игриво уставился мне прямо в глаза. На его лице скользнула подозрительная ухмылка. – Можешь мне рассказать, или это секрет?Ну, на самом деле, ничего такого уж секретного… – я просто развела руками. – Скажем так, я просто написала о недавно случившихся событиях в своей жизни. Вот и все.Понятно, – юноша вернул своему лицу прежний довольный вид. – А как тебе мое? Что скажешь о нем?Оно прекрасно, Монико, – я одарила своего собеседника искренней улыбкой. – Ты действительно превзошел сам себя сегодня. Но я и не ждала от тебя меньшего.Правда? – президент снова примерил на себя хитрый образ. – Как думаешь, о чем я писал?Если честно, не особо поняла… – я отвечала с досадой. Как есть, так есть. Аха-ха! – Монико звонко засмеялся, зажмуривая свои изумрудно-зеленые глаза. – А знаешь что? Я могу отдать его тебе. Дома изучишь, все поймешь. Ты ведь уже наверняка поняла, что информация, заложенная там – действительно вкусная. Ты же умная.А можно? – мое лицо озарилось желанием. Не думала, что он сам мне предложит.Ну, вообще-то да! – президент снова засмеялся. Что-то он недоговаривал все это время. – Это не будет стоить тебе почти ничего. Ну, почти…Ты что, торгуешься? – я была в полном недоумении. Он серьезно? – Ну и что же ты хочешь за него?О, всего ничего, Кира… – парень хитро покосился в сторону Юки. – Просто, взамен ты отдашь мне свою поэму. Э-эм… – мне оставалось только рот раскрыть, вот в каком я была шоке. – Ну-у. Ладно. Отдам, как покажу ее Юки.О, нет-нет-нет, Кира, не-ет… – Монико плавно помахал указательным пальцем у моего носа. – Так дело не пойдет. Я не хочу, чтобы Юки снова стащил твою поэму. Так что в этот раз он ничего не получит. Ну, если ты конечно согласна на обмен со мной.Монико, что за вздор! – я не могла скрыть раздражение. Серьезно? Что за тупая ревность? – Я просто покажу ему и все. Мы должны показывать поэмы всем участникам, разве нет?Ага, – хмыкнул он. – Именно по этой причине мне позавчера ты совершенно ничего не показала. Нда, я этого никогда не забуду. Монико… – я уставилась на собеседника просительным взглядом. – Юки случайно так сделал. Пожалуйста, прислушайся к голосу разума, не раздувай ты из мухи слона.Ну да, Юки ведь у нас маленький мальчик… – президент беззаботно развел руками. – А Монико, значит, прислушайся к голосу разума. Как это честно.Монико… – я не знала что сказать. Он был совершенно непреклонен в своем решении.Слушай, – юноша изогнул бровь, уставился на меня серьезным взглядом. – Если не хочешь, не надо. Можешь идти к Юки. Видишь? Я тебя не заставляю, я даю тебе выбор. Юки вот наверняка не дал, я прав?Ладно. Ладно! – я устала с ним спорить. – Дай хоть сфоткаю тогда на телефон. Покажу ему в электронном виде.Нет, Кира, никаких фото, – Монико продолжал излучать серьезность. А я только за смартфоном полезла. П-почему? – на этот раз было совсем странно. – Я отдам ее тебе. Я просто хочу показать ему поэму. Чего ты так упираешься?Я все сказал, – президент стоял на своем и слушать ничего не желал. – Либо я, либо он. Выбор за тобой.Господи… – я выдохнула как никогда тяжело. Какая глупость!Ну и что выбрать? Не знаю. Мне точно-точно нужно взять поэму Монико для изучения. Уж слишком она подозрительная, там могут быть очень важные сведения, способные уберечь меня от некоторых поступков или бог весть знает чего еще. С другой стороны, моя поэма вышла как никогда круто, и покажи я ее Юки, я бы точно впечатлила юношу. Это то, чего я правда хочу, хоть и сама не до конца понимаю почему. Плюс, если я приду к Юки без поэмы, я по сути обижу его. Он сразу поймет, что я отдала поэму кому-то другому, и обидится на меня навсегда. Возненавидит. А Монико? Если я не отдам сейчас поэму Монико, он точно накрутит себя и будет яндэрить в мой адрес. Мне только этого дерьма под конец и не хватало. Все мне обосрет как обычно. Черт… похоже, у меня нет выбора, кроме как забить на личные чувства и принять более рациональное решение. Я пожалею об этом!Х-хорошо… – сухо процедила я, протягивая парню свой бумажный лист. – Забирай. Доволен теперь?Аха-ха! – Монико как обычно подался в звонкий смех. Он принял мою поэму и отдал мне взамен свою. – Ты сделала верное решение, Кира. Ты не пожалеешь, аха-ха!Ведешь себя как ребенок, – я отвела взгляд, покачивая головой.Ну беги к Юки тогда! – президент весело хихикал, празднуя свою победу. Господи, какое ребячество. На что он растрачивает свой ум.Я не ответила. Сделав так, как он просит, я просто развернулась и пошла в сторону Юки. Юноша только что закончил делиться с Наруки, поэтому был абсолютно свободен. Какой же позор меня ждет.Привет, Юки! – пришибленно вскликнула я, стараясь не сталкиваться взглядом с парнем.Кира! – Юки же напротив, прижимал руку к груди в своей привычке и всеми возможными эмоциями выказывал мне радость.Ж-жаль, что не успели почитать сегодня… – я продолжала излучать неуверенность, загоняясь мыслями по поводу отданной Монико поэмы.А ты хотела? – юноша чуть приоткрыла свои губы, уставилась на меня просительным взглядом. – Если честно, я начал думать, что тебе не понравилось.Нет, мне очень понравилось! – я воскликнула, сама того не желая. Полная неожиданность, эмоции так и вырываются из-под моего контроля. – Правда. Я хотела подойти сегодня, но Монико уже огласил, что пора обмениваться поэмами. А вчера мы отмечали прибытие Эл… Заговор какой-то… – зло прошептал он куда-то в сторону. Я аж опешила. – Но ладно. Главное ведь, что ты хочешь, я прав?А-а… да, – я издала неловкий смешок. – Это то, чего я хочу.Я рад… – лицо Юки озарилось искренней доброй улыбкой. – Готова поделиться поэмой сегодня? Жду не дождусь увидеть, что ты написала в этот раз…А-а… ну, – я снова потупила взгляд. Черт! Ну вот и все. Все пропало! Он будет меня ненавидеть. – Я-я… э-эм.Ч-что-то не так, Кира? – юноша пристально уставился на меня, будто анализируя. Я-я… моя поэма, – мои слова с трудом сходили с уст. Как же сказать ему? – П-прости, я. М-монико. А-а? – Юки крепко прижал руки к груди и округлил глаза. Как же мне стыдно! – Т-ты… твоя поэма у него?Я молча закивала. Стыдно. Как стыдно.К-кира… – лицо парня обрело расстроенный вид. Прости… – это было все, что я смогла из себя выдавить. Какой позор. У-ум… – Юки совсем поник, не зная что сказать. Но вдруг, через какое-то время его выражение лица изменилось. Налившись серьезностью, мой собеседник отвел руки от груди и твердо уставилась мне прямо в глаза. – Я пойду и попрошу Монико показать мне. Ю-юки? – такого поворота я никак не ожидала. Я должен быть смелее, Кира! – в глазах парня на секунду промелькнул странный огонек. – Хотя, мне неприятно так делать. Скажи, как так вышло, что твоя поэма оказалась у него?А-а… – слова не хотели вырываться наружу. Ну как я, черт возьми, ему скажу? Не могу же я сказать, что мне надо раскопать скрытый смысл поэмы Монико, ведь это может быть вопрос жизни и смерти? Не могу. Да он мне и не поверит. – Просто…Ты сама отдала ему… – Юки смотрел на меня с сожалением. То, чего я и боялась. – Ведь так?Я тяжело выдохнула. Хочется провалиться на этом же месте. И почему этот мальчик способен так влиять на меня?Ясно… – Юки плавно прикрыл глаза и о чем-то задумался. – Ну, я все еще могу предложить тебе свою поэму. Если конечно тебе интересно.С-с удовольствием! – будто ожив, с энтузиазмом воскликнула я.Тогда вот, – юноша медленно протянул мне заветный лист бумаги. – Надеюсь, тебе понравится…Холодная агония (часть вторая)Пряди волос моих все так же отражали мертвым светомПреломлениеТам чей-то теплый свет мерцает вдалекеГлаза полны от крови. ЗатемнениеФигура силуэта – на моей щекеСердце замкнуло Грядет разрыв венозного жгутаТам – силуэт в тени, а свет его согнуло. Но я не здесь… Я тут. И дышу в такт.Я отключаюсь Искрятся мои части тела всюду, вдалеке Поют навзрыд мои куски, в глазах их ад Мое убежище, останки, части, звенья! Всему конец, вот он, вот мой распадПоследствий решето. Осколков град…Шаг. Миг. Улавливаю я движениеБросаю свет неона на квадрантЯ ахнула. О нет, не Он спасениеМерцает свет. Не может быть! Как так!Время замкнуло…Янтарный свет в ее руке моим же телом отраженный. Лишь он блестит сейчас в моих глазахМерцает свет неона преломленный. А клапан сердца бьется невпопадИспуганно она ко мне ступает. Страшится мое тело пробудитьВсюду металл. Везде жгуты свисают. Всем местом этим правит лишь Я-быть…Я засмеялась. Наконец, спасениеВ чем важность осознания того?Ее рука в моей, ха-ха! О-о, невезениеМоей мечте сбыться не суждено…Прочитав этот невероятный шедевр, я подняла свой подавленный взгляд и уставилась на Юки, словно пытаясь передать ему всю свою боль, все свои чувства.Тебе нравится? – мягко спросил он. – Тебе нравится, Кира?Прости меня, Юки… – так искренне я наверное не говорила никогда. – Прости, пожалуйста, что лишила тебя той же радости, которую сейчас испытываю сама. Я не имела права так поступать с тобой.К-кира… – парень проделал шаг навстречу ко мне, собираясь что-то сделать, но вдруг осознал это и замер. Я лишь заметила, как потянулись в мою сторону его руки.Юки… ты наполнил меня просто непередаваемыми чувствами, – я могла только продолжать себя корить. Это правда? – от моих слов, он сделал еще один шаг. Очень скоро его ладони осторожно прильнули к моим плечам. – Не вини себя, Кира. Я попрошу Монико показать мне. Я не испугаюсь! – сказав это, юноша внезапно слабо обняла меня и неуверенно приложил мою голову к своей груди. Для такого парня как Юки, нечто подобное не было чем-то сложным, однако. Я его словно не узнала. Юки действительно так преуспел в борьбе со своей социофобией? Он сделал такое, пусть и не слишком уверенно. Он утешает меня? Жалеет?Я обняла юношу в ответ. Стоять так было вполне себе удобно, а так же невероятно приятно и спокойно. Немного неловко на виду у всех, но это можно было вынести, ведь умиротворение, что я получила – было непередаваемо.Спустя пол минуты, я осторожно подняла голову, и мы отпустили друг друга.Ты пишешь так чувственно, Юки, – я улыбнулась юноше. Меня все еще терзало ощущение неловкости. – Но, знаешь? Конец какой-то печальный. Неужели так и должно быть? Никакой надежды?Всегда есть надежда, Кира… – мягко ответил мой собеседник. – Всегда есть шанс разыскать утраченное, покуда мы живы.Я рада, если так, – внезапно, моя рука невольно потянулась к моему же затылку. Да что я вообще делаю? Я оборвала свое предполагаемое действие и замялась. – Кстати. Я кажется разгадала суть твоей позавчерашней поэмы.П-правда!? – лицо Юки налилось страхом. – У-ум!Эй, ты чего… – его руки были так плотно прижаты к груди сейчас. – Хотя, я понимаю, насколько это личное. Я не буду говорить это вслух.Т-ты не должна! – парень словно не расслышал мои слова. – Г-говорить!Юки, я знаю! – мой голос стал громче и донес до испуганного собеседника необходимые слова. – Я все понимаю. Не переживай.Ты поэтому отдала свою поэму Монико? – юноша отвернул голову и поглядывал на меня украдкой, преисполненный сильным переживанием.Н-нет! – мои руки рефлекторно поднялись вверх. Что это еще за поза капитуляции, блин? – Я бы никогда не сделала это вот так!Н-но… – Юки не поменяла ни позу, ни выражение лица.Я же говорила, я ни за что не осужу тебя! – наконец-то, твердость в голосе. Уверенность возвращалась ко мне, пусть и семимильными шагами. – Просто. Монико не оставил мне выбора. Он был недоволен тем, что в прошлый раз я не показала ему поэму.Внезапно, лицо Юки изменило свое выражение.Ах, во-от оно что… – голос парня был наполнен нотками злости и негодования. – Я-ясно. Юки, ты в порядке? – я нервно изогнула бровь.Прости, что сомневался, Кира… – а вот теперь его голос снова мягкий. Какая странная смена настроения. – Я это так не оставлю. Вдруг, наше общение прервал откуда не пойми возникший звон. Звон будильника.