Вторник, 6 октября (2/2)

— Они говорят всё из детства, не знаю, — Минхо безразлично жмёт плечами и садится на кровать. — Может потому что мать бросила меня, когда мне было восемь, а отец постоянно в работе, думает только о деньгах. Я жалею себя. Стал психом. Чуть пацана не убил, Наён.

— Я знаю...— Знаешь? И всё равно тянешься ко мне?— Минхо...— Блять, ты понимаешь? — он ухмыляется. —Меня и правда надо изолировать. Я опасен, я не контролирую свои эмоции, не могу сдерживать гнев и срываюсь на других людях. Это сейчас стало получше. Ты знала, что я стал танцевать, потому что доктора посоветовали хобби и я понял, что мне нравится быть на сцене? Сан предложил работу, и после этого мои приступы агрессии стали реже. Но я избил Хёнджина, понимаешь? Я друга избил, своего друга. Вот поэтому я не хочу, чтобы ты была рядом, вдруг я и тебе причиню боль.— Минхо, — Наён подходит ближе, откладывает папку и садится рядом. — Ты же знаешь, что это не так, — она накрывает его руки своими. — Просто позволь мне остаться, — тянется к его губам и прямо в них добавляет: — Вместе мы со всеми справимся.— Ты не понимаешь, — ответно шепчет парень.— Ты мне дорог, — Наён касается уголка губ Минхо. — И я хочу быть с тобой, правда. Нежный и безмятежный поцелуй, такой долгий и осторожный, без лишей пошлости и при этом сводящий с ума. Ли пропускает момент, когда одна из ладоней оказывается на талии Наён, а её пальцы скользят по его груди, ключицам и замирают на шее. Девушка осторожно привстаёт, не перывая поцелуя, и садится на бёдра к Минхо, от чего её и без того короткое платье приподнимается до самых ягодиц, на которые парень сразу руки перекладывает, сжимает, но не сильно. Наён скидывает с себя пиджак, что падает на пол, нарушая тишину в слабо освещённой комнате;касается губами скулы, щеки, целует за ухом и слегка кусает мочку, цепляя зубами серебристую серьгу; опускается ниже и едва сдерживается, чтобы не оставить багровых следов на приятно пахнущей коже Минхо. Он дышит громко, тело девушки направляя и заставляя промежностью тереться о возбуждённый орган, пока её руки приподнимает свитер у ремня и обжигают кожу на животе, а после и на рёбрах.

— Если ты сейчас не остановишься, — в полголоса говорит парень, ощущая чужой язык на правой ключице. — Я точно тебя трахну...— Значит я точно не остановлюсь, — Наён толкает Ли вперёд, вынуждая лечь и сама о бёдра, о член трётся, к расцелованным припухшим губам снова льнёт и слегка нижнюю кусает. Минхо тихо в поцелуй рычит, зад девушки сильно сжимает, пока та неслышно стонет, но отвлекается на свои длинные волосы, которые лица щекочут. Она отрывает руки от тела Ли, и тому почему-то сразу становится прохладно, перекидыает непослушные локоны на одну сторону и на этот раз одну из ладоней тянет к ширинке парня.

— Я сама тебя трахну, — и сжимает член сквозь плотную ткань узких джинс.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехается Минхо и резко скинув Наён на спину,ложится сверху, руки скрещивая над её головой. — Всё ещё так считаешь? — в таком положении она сильней чувствует как сильно тело Минхо требует разрядки.

— Тогда сделай уже это, — ей кажется она вот вот сознание потеряет, потому что лишь от взгляда парня и осознания того, чем они занимаются, хочется кончить.

— Нетерпеливая, — он снова целуется, на этот раз нежность сменяет страсть:опьяняющая и чарующая, а руки ложатся на красивую грудь, что поднимается от сбитого дыхания.

— Ты на меня так действуешь, — Наён стягивает с парня свитер, откидывая куда-то на край огромной кровати, и пальцами вновь изучает рёбра, проводит по воображаемым линиям, пока огонь внутри разгорается ярче прежнего.— Стой...— Минхо вдруг прерывает поцелуй и оборачивается на дверь, прислушиваясь. — Ты не слышишь?— Нет... что не так?— Дверь хлопнула, я точно слышал, — он приподнимается и надевает свитер. — Блять, он не предупреждал, что вернётся сегодня.— Кто?— Мой отец, — парень встаёт и выходит из комнаты; спускается по лестнице и видит, что слух его не подвёл. — Не ждал тебя.

— И тебе привет, — господин Ли снимает холщовый плащ. — Может обнимешь? Месяц не виделись, — он вдруг переводит взгляд куда-то дальше Минхо. — О, так ты... Парень оборачивается и видит Наён, которая успела собрать волосы в пучок и надеть пиджак.— Здравствуйте, — она кланяется и улыбается уголками расцелованных губ.

— Пап, это Ким Наён. Моя... подруга...— Рад познакомиться, — мужчина искренне улыбается. — А вы ещё не ужинали? Я только с самолёта, очень голоден.

— Закажи себе поесть, — холодно говорит Минхо.

— Значит голоден только я? Наён, а ты что скажешь?— О...— Вообще-то мы собирались уходить. Чан звал к себе.— Но тебе же на пары завтра?— С каких пор тебя это заботит? — не то, чтобы Минхо хочет ругаться, он просто знает, что отец лишь при его знакомых так добр.— Сын...— Пойдём, — Минхо берёт Наён за запястье и тащит обратно в свою комнату; она не задаёт лишних вопросов и не вмешивается, хотя желание большое. Наён следит за тем как Минхо достаёт из шкафа белую футболку, серый клетчатый пиджак и чёрные джинсы,затем снимает свитер, а девушка по привычке смущённо отводит взгляд.

— Ты пять минут назад это тело трогала, а теперь и смотреть стесняешься? — замечает Минхо. — М? — девушка молчит, подняв глаза наблюдает за тем, как Ли расстёгивает молнию джинс, и снова отворачивается, пока тот стягивает джинсы и надевает другие. — Смешная, — улыбается он. — Неловко получилось, да? Отец весь кайф обломал.—Мы правда поедем к Чану? — переводит тему, потому что щёки краснеют от воспоминаний, которые они создали буквально только что.

— Отчасти, — Минхо заправляет футболку в брюки. — У какого-то парня сегодня днюха. Я с ним не знаком, но кажется он с моего универа.— Мы поедем на вечеринку к незнакомому парню?

— Да, просто возьмём и поедем, — Ли смотрит в маленькое зеркало, стоящее на тумбе. — Против?— Нет, просто... завтра и правда на учёбу.— Не переживай, мы на пару часов.

Они едут около двадцати минут в сопровождении каких-то спокойных песен из плейлиста Минхо и молчат. Частный дом незнакомого парня оказывается трёхэтажным строением с богатым зелёным садом, множеством цветов и фонтанов, однако всю эту красоту перебивает огромное количество фонариков и гирлянд по всему периметру. Уже на расстоянии слышны басы поп-музыки и крики веселящихся людей. На вечеринку, кажется, съехалась половина Сеула, несмотря на то, что завтра середина недели. Минхо и Наён встречает Чан, это уже вошло в привычку. Рядом с ним светящийся от алкоголя Сонхва и Ынджи, с презрением рассматривающая приехавшую парочку.— О, не ожидал, что вы приедете вместе, — Чан приобнимает сначала своего лучшего друга, потом Наён.

— Вы, ребята, — спрашивает Сонхва. — Типа встречаетесь?— А вы? — ставит в тупик его Минхо, кивая на Ынджи.

— Не твоё дело, — шипит та.— Давайте без этого, окей? — меняется в лице Бан. — Пошлите лучше выпьем и я продолжу искать Чонина.— Он тоже тут? — интересуется Наён.

— Да почти все тут, кроме Феликса и Хёнджина, — отвечает он. — Я им обоим и писал и звонил, но они игнорят, совсем охуели.— Они друг другом заняты, — позади Сонхва появляется Ксэюн, она выглядит немного усталой, но нежно-розовый юбчатый косюм придаёт внешней бодрости.— Чего? — усмехается Чан. Он и понятия не имеет, что прямо в эту минуту двое парней сидят на диванчике в гостиной на расстоянии в двадцать три сантиметра и пристально смотрят друг на друга.— Хён, — произносит Феликс, медленно водя рукой по внутренней стороне бедра старшего. — Я могу? — а Хёнджин лишь едва заметно кивает, потому что внутри него волнение смешивается с вожделением, он наперёд представил как ладонь Ликса гладит его член. — Так хорошо? — сквозь ткань чёрных спортивных брюк Ли гладит орган парня.— М...— от таких действий тот только мычит и глаза на секунды прикрывает.

— Ты тоже можешь меня трогать, хён, — Феликс ближе подвигается, дыханием обжигает кожу на щёках Хвана, который от ощущения близости потерял рассудок, однако тут же невообразимо длинные пальцы тянет к члену парня, ширинку расстёгивает, и к чертям посылает все прелюдии.

У Феликса от такого напористого хёна из груди сдавленный стон вырывается, а у того от этого кровь к члену быстрее приливается. Чужой орган в руке становится твёрже, Хёнджин берет смело, большим пальцем сразу давит на головку и медленным движением начинает натягивать крайнюю плоть вверх. Феликс же не торопится, он медленно спускает ткань брюк хёна вместе с синими боксерами, касается осторожно, размазывая естественную смазку от по всему члену. Оба глаза наполовину прикрывают, потому что невозможно контролировать ни мозг, ни тело: им друг от друга давно башню сносит и они не понимают зачем терпели так долго.

— Хён...— протяжно стонет Феликс в губы и сам в широкую ладонь толкается; им немного неудобно, от того что руки затекают, но безмерно приятно, ведь эйфория накрывет с головой, окутывая прозрачной пеленой и заставляя дышать чаще. — М...— Ли впивается в притягательные губы, которые от перевозбуждения становятся ещё пухлее, целует очень мокро, мажет слюной и языком лаская язык Хвана. — Блять, как хорошо...— тихим баритоном произносит Ликс, поцелуй прерывая; лбом упирается в плечо Хёнджина, который сознание потерять готов от одного лишь голоса младшего, на который ловит кинк с самого знакомства.

Как две противоположности, словно огонь и вода: Хван груб и страстен,Ли нежен и спокоен. Друг друга переопыляют, стонами заполняя небольшую комнату и движения рук наращивая. Хёнджин едва ли не хнычет, голову на спинку дивана откидывает, ощущая как Феликс мочку уха изучает острым языком. Ему не терпится кончить, потому что всё тело превращается в сплошную эрогенную зону, но хочется одновременно, поэтому радуется, что после этой мысли Феликс шепчет прямо на ушко:— Хён... можно я кончу? То, что и как говорит Феликс, заставляет Хёнджина плавиться, но ответить он не может, лишь стонет и мычит невнятно, дав согласие, а в голове лишь: "Блять, ты серьёзно спрашиваешь?" Он через мгновение чувствует как горячая жидкость обливает его руку, и тут же сам кончает, толкнувшись бедрами вперёд, и по телу сладкая медовая истома растекается.— Ты так прекрасен, — наконец произносит Хван, пошлым и уставшим взглядом награждая Феликса. — Я принесу салфетки, — встаёт с дивана и уходит в ванную. Через отражение на него смотрит Хёнджин, которого, он, наверное, никогда не видел: счастливый, с опухшими и как сам думает "блядскими" губами и блестящими глазами. Он вытирает торс от собственной спермы, поправляет растрёпанные волосы, берёт пачку салфеток и возвращается к Феликсу.— Вот, — он садится на диван, достаёт из пачки одну и руку протягивает к белёсым каплям на животе младшего.— Я сам, хён, —тот смущённо забирает салфетку и отворачивается на сто восемьдесят градусов.

— Стесняшка, — Хёнджин поддаётся вперёд и целует Феликса в затылок. — А днём так уверенно себя вёл.

— Просто это было необычно... но мне очень понравилось...— Не думаю, что мы должны стесняться того, что нам обоим понравилось.— А мы могли бы...? Ну, типа встречаться? Хёнджин улыбается, чувствуя как тепло от слов младшего обволакивает с макушки до кончиков пальцев. Он обнимает его со спины и произносит:— Если ты станешь моим парнем, я буду самым счастливым человеком на свете.— Хён, — он поворачивается через плечо и они встречаются глазами. — Мне кажется, я тебя люблю...* * *— Никогда бы не подумала, что секс со мной заставит парня стать геем, — Ксэюн выпивает уже четвёртый шот под названием "Карибы" и морщится. — Думаете я так плоха? — она смотрит на сидящих рядом Сана, Чонина и Наён.

— Думаю дело не в этом, — отвечает Наён; они все сидят за небольшим столиком на втором этаже.— А в чём тогда? Почему мне так не везёт...— Ксэюн вдруг вспоминает о вчерашнем переданном видео и начинает плакать.

— Эй, — Сан не пьёт в отличие от приятельниц и приятеля, он за рулём, да и завтра на учёбу. — Всё хорошо, — он приобнимает девушку за плечи и та отвечает, упирается головой в его шею. — Хочешь отвезу тебя?— Да, она кивает, и они попрощавшись, собираются уходить, но к ним подходят Чан и Минхо.— Вы куда? — в одной руке Чан сжимает бокал с джином, вторую вскидывает на плечо Сана.

— Хён, всем завтра в универ, мы поедем.— О, точно, — парень давит в себе подступающую икоту. — Ещё думаю вы трое, вообще на тусы не ходили раньше, такие отличники вроде. Это вас так любовь меняет? — смеётся и на Минхо поворачивается.— Ты в хлам, — наигранно улыбается Ли. — Может тебе тоже пора домой? Сан, не заберёшь и нашего прекрасного хёна?— Э, не, — Чан машет головой и тут же указывает пальцем в сторону испуганного Чонина. — Его хочу.— Но тебе и правда хватит веселиться, — произносит Сан, не подозревая какие отношения связывают этих двоих.— Я с тобой не поеду, — Чан идёт к младшему, который уже за нуной прячется. — Прости, Санёчек, — Чоя передёргивает от нового прозвища, он ещё не привык, что Бан обожает переделывать имена в уменьшительно-ласкательную форму: Минхоша, Феля, Чоня, не так давно появились Уёник и Наёся, а сейчас и Санёчек.

— Идём? — блондинка дёргает парня за рукав и тот кивает.— Хён, — жмётся Чонин в обивку дивана. — Ты очень пьян...— Ладно, — после вчерашней "выходки" Чан чувствует себя виноватым, поэтому отступает с лёгкостью; он сутки думал о том, чтобы пересмотреть тактику завоевания сердца парня и решил упёртость и хорошие подарки заменить свободой и лёгкими поцелуями в висок. — Пойду покурю. Минхоша? Ай да за мной.

— Позови Сонхва или сходи сам.— Никому я не нужен, — вздыхает Чан, на что Минхо закатывает глаза и толкает друга к выходу, дескать, ладно, только не ной.— Он не прав, — стоит им скрыться из виду говорит Чонин Наён. — Он нужен мне, просто...— Просто Феликс нужен больше?— Я не стану добиваться Феликса, он же... он же влюблён в Хёнджин-хёна. Зачем мне вставать между ними? У них взаимно всё и понятно. Я буду рад, если они будут счастливы.— Ты говоришь такие трогательные вещи, а у самого всё внутри разрывается.— С чего ты взяла?— Просто чувствую.

— Это пройдёт, мне и так уже легче. На самом деле до сих пор чувствую себя неловко из-за поцелуя с Феликс-хёном, да и он избегает меня теперь.— Надеюсь всё наладится.— А ты как считаешь, нуна, Бан Чан правда меня любит?— Вы с ним говорили об этом?— Ну, не то чтобы... он всегда говорит мне, что любит меня, когда напьётся. Мы ни разу не говорили серьёзно.

— Я думаю стоит. Просто у него, скорее всего, никогда не было отношений, он не знает как ухаживать и всё такое. Они выпивают ещё вина, Наён смотрит на экран телефона и думает, что ей стоит задержаться дабы не застукать Феликса и Хёнджина, потому что она уверена, что они не пошли в комнату друга. А ещё ей до скрипа зубами любопытно что и как они делают. Да, немного извращенка. Ещё больше грязных мыслей в голове после того, как возбуждающий Ли Минхо позволил себя целовать, трогать да и сам не прочь с Наён свихнуться. Он возвращается один, без Чана, и приземляется на скользкий диван рядом с девушкой, которая смотрит на его профиль, пока тот изучает глазами содержимое её бокала. Бешеные ритмы клубной музыки сменяет нечто спокойное и медленное, Наён ставит бокал на столик, встаёт с дивана и протягивает руку Минхо. Он лениво отвечает и идёт на площадку с обнимающимися парочками (не только парочками), танцующими под стать песни.

— В нашу первую встречу ты говорила не понимаешь танцев, — говорит Ли, устраивая руки чуть ниже талии девушки. — Однако такие вещи делала с Уёном...— Потом с Ксэюн, — добавляет Наён. — И ты мог бы оказаться на месте их обоих. Если бы ты танцевал со мной в тот вечер, я бы и на метр от тебя не отходила.— А я тебя больше ни на сантиметр от себя не отпущу, — он слегка касается манящих губ.

— Как будто я против, — отвечает девушка на поцелуй, прижимаясь к парню всем телом и пряча руку в мягких коротких волосах.— Повернись так, — Минхо немного отстраняется, и поворачивает девушку к себе спиной. — Мне нравится.— Что именно? — ощущая сильные руки сначала на своём животе, потом на ребрах, спрашивает Наён.— То, как ты плавишься от моих касаний, — он целует в голую шею, кусает мочку уха и прижимает девушку ещё крепче.

— Ты опять прав, — она откидывает голову на его плечо, одну руку поднимает к его голове и щекочет пальцами затылок, второй же накрывает мужское бедро. — Мы как будто в клипе, тебе не кажется?— Мне кажется, что у меня стояк. А тебе?— Мне не кажется, ты упираешься им в мой зад, — Наён слегка хихикает. — Я чувствую.— Тебя это веселит?— Прости, — она поворачивается лицом и снова накрывает влажные губы своими. Наён и Минхо забывают, что находятся на шумной вечеринке, и здесь, в зале, они далеко не одни. Однако люди,пространство и время становятся чем-то не существующим, когда они стоят вот так, страстно обнимаясь и двигаясь в такт музыке. Кто-то мог сказать, что это лишь желание, но наблюдающий за ними Чонин улыбался и знал, что здесь творится ничто иное как любовь.