7 глава, "Разочарование" (1/1)

Рокстар зажмурился, впиваясь в губы Херба своими, что-то несуразно мыча. Он обжимает парня за талию, мнёт его, обхватывает своими тонкими ногами, как паук свой кокон.Разъединяя поцелуй, парень шепчет:—?С этих пор, ты мне обязан дать ВСЕ свои контакты,?— так, шутливо, но всё ещё дрожащим голосом. — …как тебе моя песня, кстати?Песня? А что Херб может вообще о ней сказать? Понравилась, конечно, но он не имеет права её оценивать. Она написана специально для него, как подарок. А разве подарки оценивают?Тем более он пришел, разве этого не достаточно?Херб воспользовался моментом, когда рот рокера был приоткрыт в улыбке, в этих ненужных словах. Он припал к губам альбиноса снова, только так, как это делал Спарклинг по отношению к Хербу.Влажным и приятно слизким языком он нырнул к нему в рот. Это даже не выглядело пошло, он и это умудрялся делать аккуратно, чтобы не спугнуть. Рокстар опять широко распахнул свои глаза и ответил на влажный поцелуй ещё более глубоким. Они словно соревновались, кто сможет нырнуть глубже. Они разорвали его одновременно, пока тонкая паутинка слюны делилась между ними, и та скоро порвалась.—?Пошли лучше домой, Рокстар,—?невинно улыбнулся Херб, словно ничего и не было.Так как игра в немого была провалена, ему не нужно было молчать. Поэтому всю дорогу до дома и даже в доме садовник был настоящей болтушкой. Сказать ему надо было много чего. Он рассказывал и смущенно хихикал, делал это плавно, чтобы не надоесть, чтобы Рокстар не испугался от таких перемен. А Херб этого боялся, очень боялся. Вскоре, они пришли до места назначения.Спарклинга часто не бывало дома поэтому, так вышло, что квартира больше была похожа на полное владение Херба. Везде горшки и склянки. Пресловутые петунии, драцены и гибискусы. Целое царство растений.Херб разливает чай, практически не смотря на рокера и все болтая и болтая. Лишь когда две чашки парились, а он вот-вот плюхнулся на стул, Херб поднял взгляд на Рокстара и замолчал, передавая эстафету безудержного разговора. Альбинос тоже не мог молчать. Он рассказал, как долго пытался попасть в этот чёртов шоу-бизнес, как проваливал одно прослушивание за другим, пока его не заметил ?один очень классный продюсер?. Про Мэлона, рокер, конечно, умолчал.И сидели они так долго, когда уже остыл чай, когда он кончился, когда уже застыл в эмали кружки.Они сидели так, пока дверь не грохнула.Спарклинг пришёл.— Я дома!Грохот двери не на шутку напугал Рокстара, отчего он аж руку одёрнул. ?Я дома? Это ещё кто?? Хотел было возразить музыкант-исполнитель, как Херб загорелся. Спарклинг, любимый бармен Рокстара, так спокойно подошёл к возлюбленному белёсого печенья и чмокнул его в висок. Будто так и должно быть. Рокер был, в мягко говоря, изумлении.—?Я... Это... — он замялся, круча пальцами локон своих волос. Да, он говорил Спарку, что сейчас пойдёт домой. Он сказал это после того, как плакался о неразделённой школьной любви.— Из бара прямо ко мне домой. Неплохо! —?усмехается бармен.Он, как всегда, говорит дружелюбно и с некой любезностью. Особенно к своему частому и даже, в определенном случае, любимому клиенту.— Это Рокстар. Мы знакомы с ним еще со школы, —?поясняет Херб, указывая рукой на сидящего рядом рокера, на котором лица не было.Садовник представил альбиноса Спарку. Будто бы они и до этого не были знакомы. Эта улыбка. Улыбка бармена. Рокера бросило в холод. ?Они соседи по дому, наверное. Не мог же Херб…?— Ух ты, —?Спарклинг удивлен внезапным знакомствам своего парня, подходя к плитке.— Какой ты гостеприимный, Херб! Накормил бы хоть, он же с утра со сцены не вылезал. —?усмешливо сказал бармен, как бы ?ругая? своего партнёра.— Ах! Прости, Рокстар, я и впрямь не подумал… Пару секунд! —?Херб уже хотел вскочить, но его остановила рука Спарка, что легла на его плечо.— Не суетись, завари мне кофейку, а я сейчас что-нибудь организую.Семейная парочка еще какое-то время щебетала между собой, после чего Херб повернулся к рокеру. Так. Словно ничего не было.Они мило обжимались у плиты, щебеча, как неразлучники. Для Рокстара это не было щебетанием. Это было лязганьем металла. Очень ржавым причём. Он молча сидел на стуле, чуть открыв то ли в испуге, то ли в удивлении рот. Слова застряли в горле.В голове проносятся эхом смешки Херба. Поцелуй на горе. Молчание в промежуток в целый год. Резкий уход. Паззл в голове складывается в жуткие картины.—?Ребят,?— голос Рокстара сильно понизился,?— Вы тут оба пока занимайтесь своим, я… Отойду руки помыть.Он аккуратно сполз со стула и направился где предположительно была ванная комната. Закрылся изнутри. Такая щеколда, которую снаружи можно открыть любым плоским предметом, к примеру расчёской.—?Вот… Ублюдок, —?шептал Йогурт, хватаясь за волосы. —?я думал… Это для него… А он!…?Садист.Он просто сраный садист!?Тем временем:

Херб проводил рокера каким-то грустно заинтересованным взглядом, поджав губы и сжав в пальцах часть фартука любовника. Спарклинг проследил за ним тоже.Рокстар так резко изменился, что даже садовнику он показался незнакомым.Дальше бармен и Херб готовили в тишине. Не в той неловкой, а в той с которой приятно быть.С самого их совместного проживания, Спарклинг взял на себя все. Работа? На нем, даже несмотря на то, что бар для него?— это дело всей его жизни. Готовка? Он молча берется за плиту и что-то подпевает себе под нос. Любовь. Иногда Херб даже не верил, что нашелся человек, заботливее и внимательнее, чем он сам. По началу было неудобно. Парень, к примеру, готовил завтрак. Просто завтрак, яйца и специально какой-то ультра тонкий бекон. И вот когда сковорода уже начинала шипеть и хрустеть, тот самый момент, когда нужно разбивать скорлупу яиц и кидать все на сковороду, подходит Спарклинг. Бармен мягко берёт яйца из смуглых рук садовника, разбивая об край сковородки и выливая на неё же. Хербу оставалось лишь послушно подавать бекон и смущаться в меж лопатки своего парня, обнимая его со спины за узкую талию. Все. Порядки установлены и никто не возникает по этому поводу.Спарклинг многозначительно хмыкнул и взглянул на Херба.—?Что-то твой друг задерживается…И говоря ?друг? он говорил универсально. Под этим словом он имел в виду все аспекты отношений.Херб кивнул. Он понимал это тоже.За дверью было тихо. Не слышно воды, не слышно слива унитаза. Херб дёрнул ручкой. Не поддаётся. Тогда он нахмурил брови и припал к двери, стуча ладонью призывая на ответ.— Рокстар? Рокстар, у тебя все хорошо?Молчание. Это его не устроило, поэтому он вернулся на кухню, где уже вовсю приятно пахло пряным и острым. Вилки и ложки гремели и звенели при каждом неловком движении направленным в ящик со всем этим, но тут они гремели активно, потому что Херб копошился и вылавливал вилку с плоским языком. Не судорожно и не истерично, однако волнение было заметно.Вернувшись он дернул дверь и та в свою очередь была все также закрыта. Тогда в ход пошла вилка и в конце концов она поддалась.Дверь открылась бесшумно. Медленно предоставляя виду.Рокстара.Озлобленного и сумасшедшего.В таком образе он явно не тянул на близкого и родного рокера, с которым он сердечно обнимался. Это был серый коршун, пальцы которого синели от той ярости, какая была когда он сжимал раковину.Он прикрыл за собой дверь, взволнованно приближаясь к любовнику.—?Бог мой, что случилось?На этих словах он приобнял его за плечо.Он искренне не понимал, что случилось с Рокстаром вот за минуту.А рокер медленно сходил с ума.Он был холоден, словно в нём не осталось больше крови. Пустой сосуд. Лишь дыхание: прерванное, горячее, словно Рокстар сгорает изнутри.—?Что случилось?... — тихий хриплый голос. Рокер провёл ногтём по раковине, издав неприятный скрип. —?Лучше уж ты объясни, что с тобой, блять, СЛУЧИЛОСЬ?!Рокстар сильно и резко мотнул плечом, как лошадь, которая хочет лягнуть. Он тут же развернулся, хватая ошалевшего Херба за воротник с грохотом прижимая к холодной стене маленькой ванной комнаты. Лицо скрыто за белыми патлами и тенью, лишь рот со стучащими в треморе зубами немного показывался взору.—?Какая же ты сука, Херб,?— нервный смешок,?— это же… Нет, ты-ты гений. Правда! Ты изначально мне показался умным в душе парнем. Не зря же ты молчал тогда в школе, да?.. Признавайся, цветкоёб, тебе же по кайфу, да? Тебе по кайфу было меня видеть зарёванным? Таким жалким, брошеным и избитым. Обплёванным, как урна. По кайфу?! Я тебя спрашиваю! —?Рокстар встряхивает Херба, не надеясь услышать ответ. Поджимает губы, хихикает, сжимает зубы, сглатывает ком. —?Я тебе, как последний дебил, доверился. Засранец, ты понимаешь, сколько я из-за тебя выстрадал? О-о, ты понимаешь. Тем поступком. Т-тот день. До того, как ты ушёл. Я же тогда обоссался, как последний ребёнок. Ты заплакал. ТАК СКАЖИ МНЕ, НЕ ОТ РАДОСТИ ЛИ?Тяжело вздыхает.—?Я бегал по всему городу. Я не спал сутками, думая, как мне найти тебя. Возможно, ты испугался последствий. Или это потому, что я узнал, что ты нихуя не немой? А? Почему ты объявился в моей жизни спустя ШЕСТЬ ебаных лет? Я знаю почему, Херб. Я-то поверь, знаю. Приготовь свою ширинку, сейчас у тебя точно встанет, —?рокер невротично улыбается, а его голос дрожит как осиновый лист на ветру. —?каждый сраный день я бегал к Спарку. Угадай, о ком я трындел? Правильно, о тебе. О том, как я скучаю. Как я хотел бы вновь увидеть, —?Рокстар начал бешено трясти биолога,?— твоё СРАНОЕ личико! Хотя бы ещё один разочек! —?парень прекращает долбить лопатки Херба об кафель.—?И это не всё. Эту песню… Я придумал её ещё тогда, в школе, когда ты… Мы были вместе. И… Когда я её написал, то на следующий день узнал, что ты ушёл. Я в эти детские стишочки всю свою душу вложил и бегал с ними, как дебил, ещё два месяца по разным школам. Я тебя, тебя искал… Ты исчез без единого следа. Я ведь даже телефона твоего не спросил, —?он тихо шмыгнул носом, белые локоны чуть качнулись. —?и тут, как подарок судьбы, явился. Опять. За эти... Сколько? Два часа? Три часа? Четыре? Я так сильно скучал по тебе, что и не смел думать плохо. Ты воспользовался этим. Ты садист, Херб. Ты ссаный, драный садист. Может, тебе захотелось проверить, сможешь ли ты развести меня на эмоции. Может, ты думал, что я буду молча сидеть и смотреть, как вы со Спарклингом сосётесь? Я видел твою ехидную улыбку с самого начала. Ты ожидал моей реакции, да? Ты хотел, чтобы мне стало невыносимо больно? ?Смотрите, как классно! Я смог довести до ручки рок-звезду, которая в мою честь сочинила аж целую песню!? Об этом ты думал, когда шёл на гору? ОБ ЭТОМ?! —?альбиносовому печенью было плевать, услышит ли их любовник Херба. Рокстар чуть опрокинул голову, убирая одну руку со смуглой шеи, смахивая густую белую чёлку назад, к остальной копне волос.Его глаза. Заплаканные, а по краям виднелись остатки белой туши, что он забыл смыть после концерта. Злой и обиженный взгляд. Прямо как в 16 лет.—?Ты это хотел увидеть?