Крошка памяти, да (2/2)
Она все еще не имела четкого плана и не была уверена в своих действиях. Но чувствовала, что нуждается в них. Девушка шагнула к двери, уже активировав клинки, как те разъехались в стороны сами. — Нехорошо поднимать руку на учителя, леди Тано. — Пока что только на его…эмммм…двери? — проговорила обескураженная тогрута черной нагрудной броне, которая сейчас загораживала ей прямой путь к выходу.
— Раньше ты была более ловкой в словесном поединке. — Прокомментировал Вейдер. Он стоял на пороге. За его спиной виднелись белые пятна — облачение штурмовиков. — И в поединке на мечах — тоже, — с грустью проговорила тогрута. Это был чертовски странный диалог. Но почему-то она не могла и не хотела грубить ситу. И она знала почему. Да только…что она там говорила недавно про пятерых детей в четырех стенах? Вот-вот, лучше уж пожизненная плесень в кастрюле, чем осознание некоторых вещей в стенах вражеского лазарета. — Спасибо за заботу, учитель. Только…зачем тебе это?
— Что именно, драгоценная моя? — Зачем тебе я? — пробормотала Асока. — Ты похитил меня, лишил Силы, научил ею владеть — снова… — Я не лишал тебя силы, как уже говорил. Ты сама это сделала. Отдыхать нужно больше потому что. И не учил владеть ею, просто вновь обрести чувствительность. Это называется ментальный массаж. Тогрута испустила смешок, разрезавший густой воздух комнаты. — Без шуток, леди Тано. — …забрал оружие, отдал. Что происходит, учитель?
— Ты скоро узнаешь, Асока. Если не наделаешь глупостей. А я надеюсь, что нет.
— И ты, конечно, расскажешь мне правду, — устало проговорила тогрута. Она уже деактивировала мечи и теперь просто провела ладонью по лбу. — Иначе просто не сможешь мне помочь. — А с чего ты решил, что я хочу тебе помогать? — У тебя просто не останется выбора, Асока. — Голос Вейдера сквозь помехи звучал измождено. Он наконец ступил вперед, вынуждая тогруту отступить в глубь комнаты. — твои друзья, их база, помнишь. Малютки, кстати, недавно чуть не попались…Надумали щиты похитить. Ай-яй-яй, — Вейдер погрозил тогруте пальцем, словно это она была повинна в вылазке повстанцев.
— И не попались, конечно, потому что… — Нет, милая тогрута. Я и ты здесь ни при чем. Они довольно умны и изворотливы, но вы ведь понимаете, что имея координаты каждой базы, я просто не оставлю им шансов, пойди что не так. А сделать, чтобы все было хорошо, можешь только ты, Асока. Вейдер вздохнул. И вздох этот вонзился стальным осколком Асоке в грудь. Она прижала руки к горлу, хоть сит и не думал применять на ней удушение.
— Хорошо. Ладно. Ладно. — Проговорила она. — Но я все равно не понимаю… Сит терпеливо ждал продолжения.
— … ну получишь ты меня, помогу я тебе, пусть. Ты меня используешь, достигнешь цели, и что тогда? Что помешает тебе убить их и оставшихся сопротивленцев? Ты ведь как-то для этого меня хочешь использовать?
— Если все пойдет хорошо, то тебе не о чем волноваться. — А если нет? Ты убьешь меня и их? — Нет, Асока, нет… — было ощущение, хоть Асока и не могла этого видеть, что Вейдер рассеянный и уставший. И очень грустный. Тоска заполнила силу так, что Асоку расплющило это ощущение о стенки сознания, она задыхалась. Неужели они и правда настолько связаны? — Если что-то пойдет не так, — тем временем продолжал сит, — мы все умрем.
По ушам ударил звук механического смешка: — Ну как все. Ты и я.
Он помолчал и молчание это угнетало больше слов, которые, тем не менее, засели в мозгу как сверла, и Асока не была уверена, что выдержит эту боль сейчас, когда не могла сделать даже вдоха. Ей начало казаться, что она дышит Силой, а та превратилась в раскаленный поток. Лава. Лава текла вместо воздуха, заполняя собой легкие, разъедая сосуды, заменяя собой кровь. От этого жара глаза застилала ярко-оранжевая пелена и невозможно было сделать вздох.
— Но мне бы этого не хотелось, — услышала Асока сквозь вату в ушах. И начала медленно падать. Она видела, как медленно и тягуче-жарко меняется мир перед глазами. Тумбочка у двери заваливается на бок, стена разворачивается к ней, словно силится поменяться местами с потолком, угол двери целится прямо ей в висок… — Асока! Лбом она вдруг почувствовала черноту и прохладу. Неизвестно как, но тьма от костюма Вейдера переползала на кожу тогруты, та хотела отряхнуться, сбросить с себя кляксу тьмы. Но не могла. Чернота достигла виска и начала медленно капать на веки. Она медленно и неуклюже проникала в глаза, заставляя исчезнуть покосившуюся комнату, за что Асока была почти благодарна Вейдеру и всему ситовому народу.